Читаем Исправить её (ЛП) онлайн бесплатно

Самым младшим братьям и сестрам во всем мире

Ни за что на свете.

Джоржетта Касл сунула украденный ключ в карман и поморщилась от скрипа, когда открывала дверь квартиры. Пустые пивные банки скользили по полу, когда она толкнула дверь, и затхлый запах немытого чувака донесся до неё и душил. Её старший брат пытался предупредить её. Послушала ли она? Нет. Слушала ли она когда-нибудь? Тоже однозначное "нет".

Однако на этот раз Джорджи была уверена, что Стивен ошибся. Казалось невозможным, что бейсбольный феномен города может так быстро и так низко упасть. Чуть меньше двух лет назад она наблюдала за тем, как Тревис Форд выиграл турнир Большого шлема в Мировой серии в прямом эфире вместе со всеми жителями города, собравшимися под новым телевизором с плоским экраном у "Ворчуна Тома". Никогда не было сомнений в том, что после блестящей карьеры в колледже в Северо-Западном университете Тревис станет профессионалом.

Никто не ожидал травмы. Особенно Тревис.

После года физиотерапии, когда его передавали из одной команды в другую, как обузу, Тревис вернулся домой в Порт-Джефферсон. Джорджи всё ещё могла видеть душевную боль в его глазах во время скудной пресс-конференции, объявившей о его уходе в возрасте двадцати восьми лет. Конечно, он улыбался. Шутил о возможности улучшить свою игру в гольф. Но Джорджи была влюблена в Тревиса Форда с тех пор, как достигла половой зрелости и знала его повадки. Каждое выражение его лица было запечатлено в её памяти, его имя было нацарапано на каждой второй странице её дневника, который никогда не будет найден под половицами её спальни. Через пять десятилетий, вспоминая свою юность, она будет вспоминать, как Тревис стоял у домашней базы на школьном бейсбольном поле, подняв шлем, чтобы поправить его, позволяя темно-русым волосам мелькнуть на ветру, а затем снова закрывая их.

Героический, великолепный, с ярким характером и дерзкий, как грех. Тревис Форд "до".

Как будет выглядеть "после"?

— Эй? — Джорджи позвала в темное жилище. — Есть кто-нибудь дома?

Она отбросила в сторону пластиковый пакет, полный контейнеров с едой на вынос, и закрыла за собой дверь, проходя в квартиру. Стивен определенно был здесь, чтобы увидеть своего друга детства. Нетронутые оздоровительные коктейли и ультрафиолетовая солнечная лампа сделали это очевидным. Он, по крайней мере, пытался связаться с Тревисом. Как и члены церкви, старые бейсбольные тренеры и искатели автографов. Но вместо того, чтобы вернуться к свету, он продолжал страдать.

У Джорджи был план получше.

— Эй, придурок! — Находясь в гостиной, она наклонилась и взяла растаявшую пинту мороженого, её губы изогнулись в улыбке. Идеальные боеприпасы.

Джорджи могла достичь зрелого возраста двадцати трех лет в отсутствие Тревиса, но она всегда оставалась надоедливой младшей сестрой. Это не ярлык, который она сама себе дала. Но она слышала его тысячу раз, когда росла, и он никак не хотел умирать. Что оставалось делать девушке, кроме как сдаться и принять это? С Тревисом сочувствие не сработало. Теперь она попробует пробиться к нему своим собственным способом.

Половица застонала под её ногой, когда она вошла в спальню и обнаружила Тревиса лежащим лицом вниз и голым поверх одеяла, его характерные темно-каштановые волосы спутались вокруг его головы. Она чуть не лишилась чувств, опустив пинту жидкого ванильного мороженого на бедро. Нелепо, что её сердце пустилось в галоп, а во рту пересохло. Это была всего лишь задница. Можно зайти в интернет и посмотреть на задницы… Пока она думала об этом, да благословит Бог интернет. Какое изобретение.

И всё же. Если учесть немалый рост Тревиса и его атлетическое телосложение с накачанными мышцами и темными, мужественными волосами… что ж, возможно, его задница превосходила другие задницы. Каждый человек в городе, предпочитающий мужчин, согласился с этим. Тревис Форд был необыкновенным.

Только не сегодня. И не в последний месяц после его преждевременного возвращения домой.

Джорджи подняла пинту мороженого и на мгновение задумалась над стоящей перед ней задачей. Это будет нелегко. В глубине души ей хотелось обнять Тревиса и сказать ему, что всё будет хорошо. Возможно, у него не будет другого шанса стать звездой на бейсбольном поле, но он никогда не перестанет быть героем. Человеком, который покинул этот город и достиг мечты, которую большинство мужчин отпускают в детстве.

К сожалению, он никогда не перестанет быть тем мужчиной, чье лицо она представляла, когда в средней школе тренировалась в поцелуе с языком на подушке. Теперь, будучи взрослой женщиной, она представляла его во время гораздо менее невинных занятий, для которых обычно требовалось устройство и двадцать минут в одиночестве.

Но она отвлеклась.

Её увлечение Тревисом невозможно было не заметить. Даже её брат и сестра знали об этом, но списывали всё на глупую влюбленность их надоедливой младшей сестры. Пусть так и будет. Она будет лучшей в надоедливости на этой стороне Лонг-Айленда. И эффективной. Будем надеяться.

— Эй! — Джорджи отклонилась назад и бросила полный контейнер растаявшего десерта на голую спину Тревиса, завороженно наблюдая, как он превращается в картину Роршаха¹ на его плечах. И волосы. И изголовье кровати. Это было почти прекрасно. — Вставай!

Тревис, должно быть, лег спать пьяным, потому что ему потребовалось целых пять секунд, чтобы заметить жидкое месиво, просочившееся по его коже на простыни. Он поднял голову, правым запястьем смахнул мороженое со лба. — Какого черта?

Его грубый тон заставил Джорджи вспомнить о следах от зубов и массажном масле — серьезно, Боже, благослови интернет — но она проигнорировала эту реакцию. — Я сказала, вставай. Ты отвратителен. — Она наклонилась и подняла пару затвердевших боксеров, повесив их на кончик указательного пальца. — Здесь возможны только два исхода. Твоё лицо съедят крысы. Или это место будет осуждено пожарным маршалом.

— Джорджи? — Снова опустив голову, Тревис слегка повернулся, чтобы подтвердить её личность. И вот оно. Выражение, которым её награждали с рождения. Идеальное сочетание раздражения и пренебрежения. Оно кричало: "Уходи, ты не имеешь значения!", не издавая ни звука. Джорджи ненавидела это выражение, но в какой-то момент у неё не было другого выбора, кроме как склониться к нему.

Если ты не можешь победить их, присоединяйся к ним, верно?

— Я удивлена, что ты узнал другое человеческое существо сквозь свою жалость к себе. — Джорджи вздохнула и села на край кровати, пользуясь возможностью запомнить его бетонные ягодицы. — По пути сюда я увидела контейнер с ло майн². Думаю, я брошу его следующим. Это будет хорошо сочетаться с ванилью. Возможно. Я не повар.

— Убирайся, Джорджи. Какого хрена? На мне даже одежды нет.

— Я видела голых мужчин. Тонны их. — В интернете, благослови его Господь. — Раньше ты был 9,5/10, но сейчас ты медленно опускаешься до 7/10.

— Правда? Потому что я чувствую, как ты пялишься на мою задницу.

— Упс. Я думала, это твоё лицо.

Круто. Отлично. Пять минут рядом с этим человеком, и ты снова становишься десятилетней.

Фырканье Тревиса заставило Джорджи вернуться в гостиную. Она открыла пакет с китайской едой и убедилась в отсутствии паразитов, прежде чем вытащить ло майн. Один шаг в комнату, и она сбросила его, лапша и тухлая курица дождем посыпались на друга её старшего брата. — Наверное, нужно добавить щепотку соли, чтобы всё это соединилось.

— Не могу поверить, что ты это сделала, — взревел Тревис, садясь и сбрасывая ноги с кровати. Гнев исходил от каждого дюйма его тела бейсболиста, от выступающих вен по бокам шеи, сокращающихся бицепсов. Она никогда раньше не видела его с бородой, но её неравномерность говорила Джорджи, что растительность на лице определенно возникла из-за лени, а не из-за смены стиля. — Уходи! — крикнул он, уронив голову на руки. — Не заставляй меня выгонять тебя.

Она отказывалась признавать острую боль в груди. — Я никуда не уйду.

— Я позвоню твоему брату.

— Сделай это.

Тревис вскочил на ноги, обращая бурю ярости в её сторону. Лапша в его волосах выглядела бы комично в любом другом случае, кроме этого. Ясно помня свой голый статус, он сорвал с ближайшего стула футболку и удерживал её на своих коленях. — Что ты хочешь?

Это был сложный вопрос, на который можно было ответить двумя частями. Она хотела, чтобы хоть один человек в её жизни видел в ней нечто большее, чем надоедливого прихлебателя. Сколько она себя помнила, она всегда хотела, чтобы это был Тревис, который прислушивался к ней. Говорил ей, что она особенная. Сейчас все эти надежды и мечты не были бы бесполезны. Наверное, никогда не будут. — Я хочу, чтобы ты перестал быть эгоистичным засранцем. Все беспокоятся о тебе. Мой брат, мои родители, местные поклонницы с наивными взглядами. Они крутятся, пытаясь придумать, как тебя развеселить. Может, тебе просто нравится быть в центре внимания, неважно, негативного или позитивного.

Его руки широко раскинулись, увлекая за собой футболку.

Пенис.

Он сидел. Длинный, толстый и коронованный, как король. Они не зря называли его "две биты". С тех пор как он был запечатлен папарацци в компрометирующем положении со шведской поп-принцессой в его первый год, СМИ были очарованы Тревисом, документируя его бесконечные интрижки на одну ночь и знаменательные завоевания. Песня "It Wasn't Me" Shaggy играла через громкоговорители стадиона, когда он выходил на поле. Женщины визжали.

А Джорджи наблюдал за всем этим, сидя со скрещенными ногами перед телевизором на Лонг-Айленде.

Игрок игроков. Другой бессменный король. Спортсмен на заднем сиденье. Великолепный даже в своей растрепанности, дерзкого обаяния, тем не менее, не хватало в этот самый момент.

— Ты думаешь, мне это нравится?

— Да, — ответила она. — Я думаю, ты хочешь остаться здесь навсегда, потому что это означает, что тебе не придется пытаться снова. — Выйдя из комнаты, она обернулась через плечо. — Я думаю, что ты слабак. Я думаю, что ты сидел здесь и плакал под свои ролики, думая, где всё пошло не так. Какое унылое клише. Я поговорю с братом о том, чтобы нашел друга покруче.

— Погоди, блядь, — бубнил Тревис, выходя вслед за ней из спальни, обычный, повседневный, великолепно взбешенный спортсмен, который когда-то был претендентом на звание новичка года. — Ты ведешь себя так, будто меня уволили с обычной работы. Я был профессиональным бейсболистом, Джорджи. Это было всё, к чему я стремился. Отсюда некуда идти, кроме как вниз. И вот я здесь.

От неожиданности она отступила на шаг. Тревис Форд был настолько неуверен в себе, что списал себя в неудачники? Она никогда не знала, что он ни что иное, как дико самоуверен — даже в недостатках. Однако её колебания заставили его медленно попятиться к спальне, поэтому она стряхнула с себя сочувствие и продолжила. — Тогда не высовывайся. Стань жалким быдлом, которое рассказывает одну и ту же историю о травме каждый раз, когда выпивает больше двух бутылок пива. — Она жестом указала на квартиру. — Ты на полпути. Не бросай сейчас.

— Прошел месяц, — прорычал Тревис.

— Месяц, который ты мог бы использовать для разработки нового плана, если бы не был слабаком. — Она подняла бровь. — Как я и сказала.

— Ты ребенок. Ты не понимаешь.

О, это был почти нокаутирующий удар, эти так хорошо знакомые слова, поразившие самую чувствительную мишень Джорджи. Если бы она не выросла с Тревисом, то, возможно, ушла бы зализывать раны. Но этот человек сидел напротив неё за кухонным столом тысячу раз. Взъерошивал её волосы, брал попкорн из той же миски во время кино и защищал её от грубиянов. В конце концов, Тревис и Стивен могли мучить её, но когда речь шла о том, чтобы это делали другие люди? Ни за что. Если бы она не провела свою жизнь в любви к Тревису Форду, она бы считала его братом. Поэтому она знала, что под внешностью этого бородатого урода скрывается сильный, уверенный в себе мужчина. И ему нужен был кто-то, чтобы наносить удары, пока он не освободится.

— Я только что купила дом. Мой собственный дом. Я уже не ребенок, но даже если бы я им была? Я держу себя в руках больше, чем ты. И я клоун на детском дне рождения — осознай это. — Джорджи сделала паузу, чтобы перевести дух. — Сейчас все в городе сочувствуют тебе. Они понимают потерю. — Она ткнула его в грудь, прямо над его красно-черной татуировкой в виде бейсбольного бриллианта. — Но через шесть месяцев? Через год? Люди будут качать головами и смеяться, когда ты будешь идти по улице. Посмотри на него сейчас. Он так и не оправился. Какая потеря.

К тому времени, как Джорджи закончила, его грудь вздрагивала вверх и вниз, мышцы прыгали по обе стороны челюсти. — Зачем ты пришла сюда? Какое тебе дело?

— Мне никакого, — солгала она. — Я просто пришла увидеть тебя своими глазами, потому что не могла в это поверить. Парень, на которого мы все равнялись, оказался пьяным разгильдяем. Теперь я знаю.

— Убирайся, — рыкнул Тревис, делая шаг ближе. — Я не собираюсь повторять это снова.

— Отлично. Мне, наверное, всё равно нужно сделать прививку от столбняка. — Джорджи развернулась и обогнула коробку с пиццей по пути к двери. — Увидимся, Тревис. Наверное, на последнем барном стуле у "Ворчуна Тома", бормочущем о твоих славных днях.

— Это было…

Его новый, более резкий тон остановил Джорджи на полпути. Она оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы застать его делающим глоток из полупустой бутылки виски.

— Переход в профессионалы был моим единственным способом стать лучше него, ясно? Теперь у меня нет возможности стать лучше него. Я — ничто. Я — это он.

— Это чушь, Тревис Форд, — вздохнула она, не в силах говорить выше шепота. — Ты сделал это. Ты добился того, что намеревался сделать. Обстоятельства время от времени подставляют всех — и тебя они подставили хуже всего. Но ты будешь им, только если будешь лежать и изображать жертву. — Она отвернулась, прежде чем он смог увидеть слезы в её глазах. — Ты лучше этого.

Джорджи оставила Тревиса стоять в грязи, выглядя так, словно его поразила молния.

И он видел её не в последний раз.

Тревис прищурился на солнечный свет через лобовое стекло и пожалел, что нет дождя. Может быть, если бы солнце не палило на него, как веселый мудак, он мог бы дать себе повод остаться дома ещё на один день. Вместо того чтобы проснуться, заказать в закусочной доставку завтрака, запить его упаковкой пива и снова лечь спать, он натягивал чистые брюки и выходил на дневной свет. Его внезапная мотивация не имела никакого отношения к вчерашнему визиту Джорджи — вообще никакого. Он просто исчерпал свой лимит на созерцание одних и тех же четырех стен и нуждался в переменах.

Но было ли это правильным изменением? Работа на стройке?