Читаем Исповедь плохой подруги (СИ) онлайн бесплатно

Она стояла, облокотившись о перила. В одной руке она держала сигарету, к которой, вероятно, еще ни разу не притронулась, а второй — телефон. Апрельский, по-настоящему теплый ветер взъерошил ее волосы. Они были длинными, неестественно светлыми, с темными корнями, и волнистыми, будто она укладывала их не один час. Вероятно, так оно и было. Я раньше удивлялась тому, как она успевает с утра навести марафет. А потом поняла, что если не ходишь на первые пары, то можно успевать даже завтракать перед учебой.

Мои волосы тоже были длинными, но черными. Я их никогда не укладывала и не красила. Выглядела я обыкновенно, но меня это более чем устраивало.

Она заметила меня и помахала рукой. Я сперва оглянулась. Может, она зовет кого-то, кто стоит у меня за спиной? Но там никого не было. Она закончила разговор и спрятала телефон в задний карман джинсов. Я не обольщалась, думая, что она сделала это ради меня. Вероятно, разговор изжил себя и только после этого она решила, что ей будет приятна моя компания. Она снова махнула мне рукой. Я сжала ремень сумки, которая висела на плече, и нетвердым шагом пошла к крыльцу, где в тени боковой стены учебного корпуса стояла она.

— Привет, Ксюша!

Ого, она помнит мое имя. Приятно. Я думала, что после вчерашнего она и свое имя позабудет. Но она выглядела свежо, если не сказать замечательно, и я подумала, не врут ли все те, кто говорит, что алкоголь — зло?

Вчера было воскресенье, а по воскресеньям я редко вылажу из дому. Как и в остальные дни недели. Разумеется, если речь не идет о парах в университете.

В общем, мне позвонила одна моя подруга… Ну как подруга. Девочка, с которой мы созванивались, когда она забывала, что задали на семинар.

Подруга у меня за всю жизнь была всего одна, но она уехала из нашего города, когда поступила в университет. Мы пытались общаться, но поддерживать отношения на расстояние слишком тяжело. Да и я не лучший собеседник. Раньше мне казалось, что мои мысли не достаточно интересные, чтобы их озвучивать. Потом я пыталась бороться с этим — говорила все, что лезло в голову. Это подарило мне кучу неловких моментов, когда краснело лицо и, наверное, скальп тоже. Но зато в какой-то момент я поняла, что мне больше не страшно разговаривать с людьми, которых я плохо знаю. И стало полегче.

До пятого класса я особо ни с кем не общалась. Я была той самой девочкой, которая на переменах в одиночестве ходит по коридорам, словно приведение, и рассматривает школьные стенгазеты, которые интересуют только тех, кто их делал. Я смотрела в глаза людей на фотографиях в стенгазетах, потому что боялась смотреть в глаза живых людей.

Короче, мне позвонила Вика и сказала, что ждет на какой-то там улице через час. Я посмотрела на часы. Было девять вечера.

— Через час? — спросила я. — Ты же знаешь меня, я в такое время уже десятый сон вижу.

Она меня не знала.

— Давай, Ксюш! У нас тут просто одна девочка сказала, что не сможет прийти, а столик уже забронирован… На троих слишком дорого получится.

Затем из трубки раздалось приглушенное айканье. Вероятно, Вика обожгла палец плойкой. Приглашение было не самым лестным, я могла его проигнорировать.

— Так ты приедешь?

— Да.

Уже через полтора часа я сидела за тем самым столиком, который находился в ночном клубе. Насколько я знала, это было приличное заведение, но это не значило, что я хотела сюда попасть. Компанию мне составляли Вика, незнакома девочка, имя которой я уже не вспомню, и она.

Адель.

Я не была с ней знакома лично, но знала ее в лицо, потому что все, кто учился в пятом корпусе, знали ее. Адель была красивой, ухоженной, с дорогими вещами и звонким смехом, который слышался, казалось, сразу на всех этажах. Возле нее всегда собиралась компания, так что я удивилась, увидев ее утром в одиночестве.

Долго разглядывать Адель мне не пришлось. Она умотала через секунду после того, как Вика нас представила друг другу. Через две секунды я больше не могла различить в толпе танцующих ее красное платье с вырезом-сердечком. Я даже подумала, что этим вечером мы больше не увидимся, но ошибалась.

— Что с тобой, Ксюш?

Я подняла голову на звук. Уши закладывало от басов и, хотя я не пила, к горлу то и дело подкатывала тошнота. Ко мне обращалась Вика. Она выглядела вполне себе счастливо, и я не хотела ей говорить, что чувствую на самом деле, чтобы она не расстраивалась. Притащить меня сюда было ее идеей, так что она будет чувствовать себя виноватой, если я буду и дальше сидеть с кислой рожей.

Мне было некомфортно. Не только из-за музыки. Стоило одеться по-другому. Мне было жарко, да и в целом надевать свитер и джинсы в ночной клуб — не самое разумное решение. Я чувствовала себя белой вороной, в плохом смысле этого выражения.

Вика обеспокоенно смотрела на меня.

— Ничего… — сказала я. — Все хорошо.

— Может, выпьешь?

Я так активно замахала руками, что сидящая рядом со мной незнакомая девочка (для краткости буду говорить Анонимка) дернулась от неожиданности.

— Ладно, — сказала Вика и поставила стакан с неестественно яркой жидкостью на стол.

То, что я не пила, не было какой-то принципиальной позицией, я не была поборницей морали и не имела четкого мнения на счет веры. Просто вкус алкоголя мне не нравился. Зачем по доброй воли пить что-то горькое, если жизнь и так не сахар?

Так прошел ближайший час. Вика и Анонимка то приходили, то уходили, делая жалкие попытки подбодрить меня и вывести со стола. Я отнекивалась и, чтобы мое сонное состояние не вызывало вопросов, говорила, что плохо себя чувствую. Разумеется, больше никто ко мне не подходил. Если бы я была мужчиной, то я тоже к себе не подошла бы, какой загадочной не казалась бы моя отрешенность.

В какой-то момент мне захотелось в туалет. Я встала и пошла, двигаясь вдоль стеночки. Правда, это не спасло меня от нескольких случайных ударов локтями от танцующих.

Спасительная прохлада дамской комнаты окутала меня, едва я туда вошла. Я глубоко вдохнула, чувствуя себя уставшей, словно это я так самозабвенно танцевала, что не замечала кого и куда бью локтем.

Я подошла к раковине и, опершись о нее руками, посмотрела в зеркало. Хотелось умыться, но это было бы странно, так что я не решилась. В зеркале отражался узкий коридорчик, который был наполнен самыми разными дамами. Они вертелись у зеркала, и вряд ли хоть одной из них пришла в голову мысль умыться. Не зря же они так старались над макияжем, чтобы уничтожить его в разгар вечера.

Подергав ручки, я обнаружила, что все кабинки заняты. Но долго стоять без дела мне не пришлось. Через несколько секунд после того, как музыка, льющаяся из общего зала, сменилась, из одной кабинки показалась Вика. Несколько прядок ее коротких каштановых волос прилипли к лицу, которое выражало одновременно и озабоченность, и радость. Когда она заметила меня, радость вытеснила остальные эмоции.

— Ксюша!

Вика почему-то не высовывалась из кабинки. Она поманила меня рукой, и я подошла.

— Что? — спросила я.

— Покарауль Адель вместо меня!

Увидев, что я не спешу соглашаться, Вика добавила:

— Это моя любимая песня! Я не могу ее провести здесь!

Я зашла в кабинку, чтобы понять, зачем караулить Адель. Вика расценила это как согласие остаться. Она выскочила из уборной, и я ее не видела, хотя к тому времени, как я сама вышла из туалета, сменилась не одна песня.

Адель представляла собой занимательное зрелище. Даже учитывая то, что ее положение было плачевным и она согнулась над унитазом под таким углом, при котором ни один другой человек не может выглядеть хорошо, мне захотелось обучиться лепке и создать по ее образцу статую.

Она подняла на меня голову.

— Вика… Ой…

В следующий момент она снова склонилась над унитазом, и я услышала не самый приятный звук. Теперь понятно почему ее надо караулить.

Когда Адель посмотрела на меня в следующий раз, я заметила, что стрелка на ее левом глазу потекла, взгляд был обреченным, а в углу рта было что-то нелицеприятное. Я снова глубоко вдохнула и слегка склонилась над ней, что подобрать ее волосы.

— Спасибо, — выдавила Адель.

Это была последняя вразумительная реплика Адель за тот вечер, и последняя, которую она говорила мне. По крайне мере я так думала.

Теперь, утром в понедельник, она смотрела на меня сияющим взглядом.

— Как ты? — спросила она.

Ветер снова взлохматил ее волосы и она поспешила отвести их от лица.

— Нормально… — сказала я, силясь понять, чего Адель добивается.

— Тебе вчера было плохо?

— Типа того, — сказала я и тут же добавила: — Ну, не так плохо, как тебе!

Адель засмеялась.

— Та фигня! Со мной все в порядке. Не в первый же раз!

Я ничего не ответила, потому что не разделяла ее радости. Если бы мне ночью было так плохо, то я бы не выползла из кровати раньше начала четвертой пары.

— Будешь? — спросила она.

Адель протягивала мне сигареты. Я отказалась.

— Как хочешь.

Сама она вытянула сигарету из пачки и, закрывая огонек зажигалки от ветра, подкурила. Я наблюдала за ней, нахмурившись.

— Может, пойдем? — сказала я, чтобы не молчать, и чтобы поскорее закончить этот странный диалог. — Скоро звонок на третью пару.

Адель отмахнулась. Уже через несколько секунд ребята, которые бродили или стояли у входа, засуетились, и вскоре я услышала звонок, который до нашего местоположения едва долетал. Адель его услышала, но проигнорировала.

— Не хочется сегодня на пары, — сказала она.

Я еле сдержалась, чтобы не спросить, зачем она тогда сюда притащилась.

— Может, прогуляем?

Выражение ее лица было ангельски невинным. В первое мгновение я решила отказаться от ее затеи. А потом подумала, что если за все студенческие годы не прогуляю ни одну пару, как это случалось до этого момента, то мне и внукам нечего будет рассказать. Так что я пожала плечами и кивнула.

Мы пошли в сторону парковки, и я подумала, что мы просто пройдем через нее, чтобы выйти к пешеходной зоне. Цель нашей прогулки мы не обговорили, но оказалось, что она гораздо ближе, чем я предполагала.

— Умеешь водить? — спросила Адель.

Мы подошли к автомобилю, который по всем законам жанра был красным. Еще по пути в корпус я заметила его и подумала, какой это идиот одной небольшой машинкой занял целых два парковочных места. Оказалось, что не идиот, а идиотка. Хотя про Адель мне не хотелось так высказываться.

— Да.

Адель порылась в сумке, что заняло немного времени, потому что она была крохотной, без намека на тетради и учебники. Затем она вытащила ключи и протянула их мне.

— Знаешь, — сказала я, испугавшись перспективе сесть за руль чужой машины. — Я уже так долго не практиковалась… И вообще практику я купила, так что давай лучше ты.

Адель заулыбалась.

— Как бы плохо ты не водила, это все-равно лучше, чем вожу я.

Она кивнула в сторону одного из парковочных мест, которые заняла, и я тоже неловко улыбнулась. По крайней мере она может посмеяться над собой, а это исключает мои подозрения о ее высокомерии.

Я взяла ключ аккуратно, двумя пальцами. На нем висел пушистый брелок-сердечко, какой был популярен в две тысячи шестнадцатом году. Судя по его состоянию, примерно с того же года он был у Адель.

Пока Адель обходила машину, я вставила ключ в дверь и щелкнула им. Попытавшись открыть дверцу, я обнаружила, что она закрыта. Дернув ручку еще несколько раз, я услышала:

— Упс. Опять забыла закрыть.

Я глянула на Адель поверх крыши машины и увидела ее лицо, сияющее все той же беспечной улыбкой, и улыбнулась ей в ответ уже почти искренне.

Справившись с заданием попасть в машину, я первым делом пристегнулась. Адель тут же захихикала.

— Что? — переспросила я.

— Нет, нет, ничего… — сказала она и отвернулась к окошку.

Я водила не очень хорошо, по крайней мере мне так казалось. С полминуты я делала вид, что осматриваюсь в машине, чтобы потянуть время перед тем, как привести ее в движение.

— Да не переживай ты так. Это автомат. Даже я справляюсь.

Глянув на Адель, я действительно немного приободрилась. Завела мотор, глубоко вздохнула и начала медленно выползать из парковки. К счастью, машин было не много, да и пятый корпус находился не на людной улице.

— Куда едем? — спросила я, не отрывая взгляда от дороги.

Солнце било в глаза, но я не решалась оторвать руку от руля, чтобы опустить солнцезащитный козырек.

— Домой, — просто ответила Адель.

Она открыла окошечко и выдула сигаретный дым. Либо время для меня текло слишком медленно, либо сигарета Адель была бесконечной.

Я не успела рта открыть, как Адель поставила телефон на подставку так, чтобы я его видела. Она установила в навигаторе маршрут на какой-то жилой комплекс, и металлический женский голос скомандовал мне ехать на восток.

— Класс, спасибо! — сказала я с сарказмом в голосе.

В следующую секунду я напряглась, подумав, что лучше бы я не ерничала в новой компании, чтобы не казаться глупой. Но Адель меня поддержала.

— Да, да! Меня тоже это бесит! Как-будто у людей есть встроенный компас!

Я засмеялась. Не то чтобы мне было искренне смешно, просто я начала чувствовать, как спадает напряжение.

Мне повезло, что на дороге почти не было машин. Хотя скорее это им повезло. До жилого комплекса мы добрались минут за двадцать, разговаривая вполне себе увлеченно. Почти столько же времени я потратила на то, чтобы припарковаться возле большого дома, который напоминал картинку из Pinterest. Казалось, тот, кому поручили рисовать его чертеж, знал в графических редакторах только инструмент «прямоугольник». Все фасады и окна, многие из которых уходили в пол, были такой формы. Но все вместе это смотрелось гармонично.

Покинув машину, я не забыла закрыть дверь на замок. Хотя здесь, на частной территории, вероятность угона была в разы меньше, чем на парковке возле университета.

Я сделала два шага в сторону и остановилась, дожидаясь, пока подойдет Адель. Правая нога болела с непривычки, а спина была мокрой, будто я ехала в тридцатиградусную жару со сломанными кондиционером.

— Ты здесь живешь? — задала я абсолютно тупой вопрос, когда Адель подошла.

Тон у меня был такой, будто мне было пять лет, и я увидела настоящего единорога. Адель усмехнулась.

— Ну да, — сказала она. — Идем быстрее я хочу есть.

Последний раз я была в чужом доме по приглашению сверстников еще в школе. Так что сейчас мое положение было удивительным.

Вошла я только когда потопталась на коврике у входа, чтобы струсить с ботинок грязь, которая еще даже не успела там собраться. Внутри дом был таким же красивым, как и снаружи. В интерьере основными цветами были черный, темно-коричневый и белый. Полы и мебель выглядели так, будто их протирают каждый час. Хотя судя по тому, что нас встретила горничная, так оно и было.

— Здравствуйте! — сказала Адель, снимая крутку.

— Здравствуйте, — тихо сказала я.

Горничная возилась на большой кухне-столовой, которая находилась слева от входа. Она не заметила, или сделала вид, что не заметила, как Адель не стала снимать ботинок и прямо в них направилась к лестнице. Я все же решила разуться и быстро скользнула за Адель, чтобы не потеряться, иначе я бы еще несколько часов блуждала по дому, пытаясь ее отыскать.