Читаем Исповедь Оранты онлайн бесплатно

«Мы созданы из вещества того же,

Что наши сны. И сном окружена

Вся наша маленькая жизнь».

У. Шекспир «Буря»

Глава 1.

Она долго и пристально вглядывалась в освещенные солнечными лучами крыши высотных домов, сидя на широком беленом подоконнике у раскрытого окна. Было утро. По-настоящему теплое весеннее утро. Ее мягкие темные волосы слегка развевал ветер, а в задумчивом взгляде не отражалось ничего, кроме холодного равнодушия.

Утренний дождь вроде бы прекратился. Серебряные капли воды застыли на прозрачном стекле и ярко блестели в горячих лучах раскаленного солнца. Ничего постороннее, казалось, не способно нарушить эту идиллию тишины, но, тем не менее, она была резко прервана звуком открывающегося дверного замка. В гостиной послышался отчетливый стук каблуков и приятное шелестение бумажных пакетов. Как только открылась передняя дверь, комната наполнилась тонким ароматом дорогих духов, а на пороге с пестрыми свертками в обеих руках стояла, улыбаясь, молодая девушка в темно-коричневом вельветовом пальто, которое подчеркивало ее безупречную фигуру.

– Шейна, – с придыханием произнесла только что вошедшая гостья, – я ни минуты не сомневалась, что застану тебя сидящей здесь, у этого окна. Это так на тебя похоже. Смотри, что я тебе принесла.

Она поставила бумажные пакеты в центр довольно высокой лакированной стойки, выполненной из красного дерева, проворно сняла коричневые замшевые туфли и пальто и также молниеносно скрылась в прихожей на несколько минут, захватив мокрый от дождя зонтик. Вернувшись уже без него, Джоанна вновь подошла к стойке, на которой по-прежнему лежали оставленные красочные свертки. С нескрываемым удовольствием она заглянула в блестящий сиреневый пакет и достала оттуда свежие фрукты, морскую замороженную рыбу, кедровые орехи, белое вино и бельгийский шоколад.

– Джоанна, – будто очнувшись от временного оцепенения, проговорила Шейна, – я люблю тебя, и я знаю, что ты меня тоже, но тебе вовсе не обязательно доказывать свою любовь, проявляя заботу о моем питании.

– Так-так, – медленно протянула гостья, закатив глаза, – ты опять за старое. Пойми, Шейна, я всего лишь хочу донести до тебя мысль, что нужно хоть иногда что-нибудь есть, нельзя же все время работать.

– Просто иногда это вылетает у меня из головы, прости, я обещаю, что впредь буду тебя слушаться.

– Хотелось бы верить, но, почему-то я очень сомневаюсь, что ты изменишь свои привычки; по крайней мере, сейчас, когда я здесь, мы будем есть. Ты поможешь мне разобрать оставшиеся пакеты? – ласково спросила Джоанна.

Шейна глубоко вздохнула и спустилась с подоконника. На ней был белый топ с лишенной особого смысла надписью и светло-голубые джинсы, едва прикрывавшие ее обнаженные колени. Оказавшись рядом со стойкой, Шейна заключила Джоанну в объятия и поцеловала, после чего произнесла, ни на секунду не ослабляя силу своего взгляда.

– Боюсь даже думать о том, что бы я делала без тебя.

– Осталась бы без завтрака, – смеясь, выпалила Джоанна, уводя взгляд в сторону.

– Оставь свои шуточки для кого-нибудь другого. Давай накроем на стол, позавтракаем, а заодно ты расскажешь мне о грядущих переменах в твоей жизни.

Слова «грядущих переменах в твоей жизни» Шейна произнесла особенным пророчащим голосом.

Джоанна звонко засмеялась и ответила:

– Если «этим переменам» и суждено произойти, то это никаким образом не отразиться на нашей дружбе, Шейна. Поверь мне. Я знаю, что говорю.

Она вновь засмеялась. Но на этот раз смех ее уже не казался таким веселым.

Когда они приступили к завтраку, настенные часы в гостиной показывали четверть одиннадцатого. Из-за дождя, начавшегося с новой, еще более враждебной силой, Шейна была вынуждена затворить окно; они молча сидели за столом, слушая, как барабанит свою неизменную мелодию дождь, стуча по прозрачному стеклу. Неожиданно глаза Шейны встретились с суетливым и слегка встревоженным взглядом Джоанны.

– Ты чем-то взволнована? – спросила Шейна, внимательно разглядывая смутившуюся почему-то от такого вопроса Джоанну, большой палец которой плавно скользил взад-вперед по трем другим, оставляя мизинец незадействованным в этой лихорадочности.

– Знаешь, Шейна, мое беспокойство вполне естественно, в конце концов, не каждый же день выходят замуж, тем более, впервые.

«Нет, – подумала про себя Шейна, – в ее наполненном каким-то неясным и туманным опасением взгляде, неловких жестах, как будто выведенных из состояния равновесия, неестественной мимике было что-то такое, что невольно заставляло насторожиться. Нет, – еще раз возникло это слово у нее в голове, – здесь что-то не так».

Глава 2.

Шейна жила в небольшой квартире на верхнем этаже обыкновенной многоэтажки, расположенной среди серых вытянутых зданий. Из окна ее квартиры открывался неплохой вид на пустынные крыши соседних домов. Часто ее можно было видеть сидящей на подоконнике, задумавшейся и, казалось, отрешенной от всего мира. Многим бы ее взгляд показался холодным, порой даже бездушным и жестоким, но если бы они узнали ее лучше, возможно, смогли бы применить к описанию ее характера такие слова как искренность, сердечность и доброта. За защитной маской наигранной апатии ко всему окружающему была глубоко скрыта простота и открытость к миру, сочувствие и понимание. Только со своей единственной подругой Джоанной она становилась сама собой, прекращая играть эту необходимую ей роль. Несомненно, Шейну можно было назвать великолепной актрисой равнодушного жанра. Жестокость людей заставила ее сделаться такой: со временем она привыкла прятать свои истинные чувства, понимая, что в жизни каждому приходиться рассчитывать только на себя. Да, люди вынудили ее стать эгоисткой, но не с Джоанной.

Джоанна и Шейна знали друг друга совсем недолго, но и за это непродолжительное время они смогли стать настолько близкими друг другу, насколько это возможно. Удивительно, как жизнь может столкнуть таких разных по характеру людей за тем, чтобы они стали неразлучны. Хотя, быть может, их знакомство в тот снежный февральский день на обочине городской дороги было вовсе не случайностью. Они никогда не забудут свою первую встречу.

Шейна, совсем измучавшись, стояла на краю дороги, тщетно пытаясь поймать такси. Ее ноги промерзли насквозь, пальцы на руках оледенели от холода. Она стояла посреди огромных, белых словно загустевший крем сугробов, еле живая, позволив каблукам своих кожаных сапог наполовину скрыться за все падавшим и падавшим снегом, думая лишь о том, как бы поскорее добраться до дома, поудобнее расположиться в своем мягком кресле, заваленном кучей миниатюрных подушек, уткнуться в недочитанную утром книжку и выпить большую чашку зеленого чая.

Погруженная в свои мысли, Шейна терпеливо ждала момента, когда на дороге появится хоть какая-нибудь машина. Ее темные длинные волосы аккуратно обрамляли бледное, замерзшее от пронизывающего ветра лицо, а светлые глаза при дневном свете казались кристально-зелеными. Сейчас ее даже можно было назвать красивой, если бы не маленький шрам на левой брови, искажавший ее притягательную внешность. Но, к счастью, этот небольшой изъян был умело скрыт под слоем тонко измельченной пудры, поэтому заметить его со значительного расстояния было практически невозможно.

Наконец вдали на заснеженном шоссе показался серебристый автомобиль. Спустя некоторое время Шейна смогла разглядеть, что за рулем машины сидит девушка, ловко справляясь с управлением этой дорогостоящей техники. Чувство полнейшего окоченения заставили ее остановить проезжавший в тот зимний день автомобиль.

Не прошло и минуты, как Шейна, погрузившись в комфортабельный салон «лексуса» с его роскошной и изысканной кожаной отделкой внутри, непринужденно болтала со своей новой знакомой.

Шейну нельзя было назвать разговорчивой, но почему-то именно с этой девушкой по имени Джоанна, она так разоткровенничалась. Всю дорогу они рассказывали друг другу о себе, своей жизни, иногда весело смеялись и хохотали так, как будто знали друг друга уже много лет.

Да, именно с того дня они так привязались друг к другу, стали почти сестрами, но какие они были разные: финансово обеспеченная, не привыкшая к труду, Джоанна, не знавшая ни в чем нужды, и Шейна, зарабатывающая на жизнь написанием романов и рассказов, статей для журналов и рецензий на спектакли и фильмы, у которой совсем не оставалось свободного времени на отдых. Но ведь по каким-то непонятным причинам между ними не было ни вражды, ни ненависти, ни зависти, или так казалось только на первый взгляд?

Глава 3.

Наконец-то наступил этот долгожданный день свадьбы Джоанны и Руперта Кольстад, амбициозного, всегда державшегося в обществе с грандиозной для своих лет уверенностью, очень прагматичного человека, по-видимому, знавшего толк в том, как заработать большие деньги.

Был конец мая, поэтому в огромном, переполненном гостями зале, стояла нестерпимая духота. Множество улыбающихся и радостных лиц оживленно вели между собой беседу. Но среди всех этих людей было одно лицо, которое никого бы не оставило равнодушным. Высокая, с безупречной кожей и изысканными манерами, она сразу выделялась из всех приглашенных на праздник гостей. Смотря на всех свысока, быть может в силу своего роста, она создавала впечатление гордой и высокомерной девушки. Своими тонкими руками, с проступающими на них фиолетовыми венами, она держала бокал белого вина и всем своим видом пыталась показать свое превосходство.

– Сивилла! – крикнула ей Ева Эдели, одна из приглашенных на свадьбу гостей, – твой брат уже ждет тебя. Он там, наверху, – широким жестом руки она показала на винтовую лестницу, ведущую к уютному, цветущему ярко-красной бегонией, балкону.

– Но что ему от меня понадобилось? – резко спросила Сивилла, явно негодуя по поводу предстоящего разговора, – ведь я явилась на его свадьбу, как он меня просил, купила подарок его невесте. Разве этого недостаточно?

– Вот этого я сказать не могу. Кстати, он просил меня передать, чтобы ты поднялась к нему одна.

– Одна? – переспросила Сивилла Кольстад, но никто ее уже не услышал…

Джоанна Линчетт, в недалеком будущем – Кольстад, сидела в хорошо освещенной комнате, придирчиво рассматривая свое предсвадебное отражение в зеркале.

– Нет, – вдруг сказала она, – эти серьги совсем не подходят к моему лицу – они слишком громоздкие. Может эти?.. Нет, не то.

Когда через некоторое время в комнату вошла Шейна, ее взгляду предстала девушка в атласном платье с декоративной ажурной вышивкой, светлые волосы которой достигали плеч. Она улыбалась своему отражению в зеркале и, казалось, была счастлива.

– Ну вот, кажется, собралась, – не без содрогания промолвила Джоанна. – Боже мой, Шейна, ты даже не представляешь, с какой частотой бьется мое сердце. Я до сих пор не могу поверить и принять мысль, что стану женой Руперта. Знаешь, а ведь я даже рада тому, что он богат. По крайней мере, у меня есть уверенность, что он не охотится за моими деньгами. Нет, он любит меня, очень любит.

– Я уверена, что так оно и есть, – сказала Шейна одобряющим голосом. – Но разве тебя не смущает тот факт, что он уже был женат три раза, причем очень непродолжительное время?

– Брось, Шейна, каждый из нас совершает в жизни ошибки, – возразила ей Джоанна.

– Но за некоторые из них приходится очень дорого платить.

– Что ты хочешь этим сказать, Шейна?

– Ничего. Забудь. В конце концов, у тебя сегодня свадьба, а мы уже пять минут как должны быть в дороге. Спускайся быстрее. Я буду ждать тебя внизу.

Шейна еще раз посмотрела в темно-серые глянцевитые глаза Джоанны, отражающие окружающую обстановку комнаты, замерла на долю секунды, перевела дыхание, и поспешно удалилась, больше не оборачиваясь.

Глава 4.

Полуденное солнце слепило глаза. Горячий и сухой воздух, вдыхаемый каждым в этот казавшийся безмятежным день, обжигал не только кожу и губы, но даже легкие, отчего было тяжело дышать. Даже внутри автомобиля нельзя было оставаться в безопасности. Солнце так сильно нагрело его стекла, что тепло теперь исходило и от них.

Шейна, расположившись на заднем сидении «лексуса», с неподдельным интересом наблюдала за машинами, мелькавшими перед ее глазами, прохожими, снующими по раскаленным тротуарам, за облаками, тянущимися им вслед. На ней было бежевое платье из шелкового джерси, сочетающееся с золотыми браслетами, надетыми на запястья, и сабо на высоком каблуке с янтарными пряжками. На мгновенье она закрыла глаза, будто утомившись от продолжительной поездки, а может просто оттого, что ей в глаза бил яркий луч дневного света.

Джоанна в роскошном королевском платье сидела рядом с Шейной, которая, боясь прервать размышления своей подруги, все же подумывала начать разговор. Но ей не удалось нарушить надоевшее молчание, потому что первой заговорила Джоанна.

– Откуда он у тебя?

– О чем ты, Джоанна? Я не совсем тебя понимаю, – с легким раздражением в голосе выговорила Шейна.

– Я говорю о шраме на левой брови. Откуда он у тебя? – еще раз повторила она.

– Знаешь, это не очень приятная история, поэтому мне бы не хотелось портить твое праздничное настроение своим долгим утомительным рассказом.

– Но я настаиваю, Шейна. Я хочу знать о своей лучшей подруге все. Или ты не доверяешь мне? – с дрожью в слегка надорванном голосе спросила Джоанна.

– Нет, что ты! Как можно было так подумать? У меня нет в жизни более близкого и дорогого человека, чем ты, Джоанна. И это так. Ладно, ты мне даже больше, чем сестра, поэтому я готова открыть тебе ту тайну, которую пыталась спрятать от самой себя под слоем пудры.

Шейна несколько раз тяжело вздохнула, как будто вспоминая что-то не очень хорошее, расправила складки на своем шелковом платье, взглянула в темно-серые глаза Джоанны и начала.

«Это произошло два года назад. Тогда я пыталась начать новую жизнь. Подумать только, сколько надежд связываешь с переездом в незнакомый город! Но, как это часто бывает, все идет совсем не так, как планируешь. Выбрав подходящее жилье для себя, я с энтузиазмом принялась за благоустройство новой квартиры: купила японский фарфоровый набор для чая с многоцветной росписью, подставку для дисков из прозрачного стекла, махровый коврик из мягкого хлопка в ванную комнату и … то самое зеркало. Иногда не знаешь, почему покупаешь ту или иную вещь: вроде не особенно и нужна, но что-то заставляет думать по-другому.