Читаем Исповедь маркизы онлайн бесплатно
Затем они принялись бесконечно долго обсуждать невероятные непристойности, которые я, разумеется, не стану здесь пересказывать. Для этой своры философов не было ничего святого. Особенно для Дюкло — вот уж циник так циник!
— Желание сродни жажде обладания, — продолжал он, — страстно влюбленный мужчина похищает женщину, подобно тому, как собака выкрадывает кость и носит ее в зубах, пока не сможет съесть ее в каком-нибудь уголке. Как я уже говорил, ревность — это источник целомудрия.
Они продолжали вести разговоры в том же духе всю ночь. Вот что это за общество, вот во что оно превратилось: пустословное и продажное, оно ищет в природе оправдания собственных прегрешений и старается проявлять ум, лишь выставляя свой педантизм. В пору моей молодости все было иначе. В эпоху Регентства разврат был веселым, забавным и не нудным: ему не нужно было искать оправдания. Ныне все грешат с серьезным видом и развратничают, скучая; прежде чем совершить грех, его предваряют рассуждениями, словно парламентские указы; это полный упадок нравов, и те, кто будет жить после нас, увидят еще и не такое!
Госпожа д’Эпине вернулась в деревню: то ли в свой милый дом в поместье Ла-Шевретт, то ли в замок Эпине, расположенный по соседству с Ангеном и Монморанси. Дюкло обосновался у нее как у себя дома; он приезжал к ней каждый день и, по своему обыкновению, как везде, распоряжался там, словно хозяин. Госпожа д’Эпине пришлась ему по вкусу, и он ни с того ни с сего признался ей в любви. То было одно из тех признаний, в результате которых мы либо устремляемся к вершине счастья, либо оказываемся на краю пропасти. Остается либо взобраться наверх, либо сломать себе шею. Дама узнала об этом чувстве с крайним удивлением и отвергла его как можно мягче, чтобы не обидеть поклонника, однако он не захотел ничего слушать. Дюкло приставал к ней с расспросами и терзал ее до тех пор, пока она не призналась ему в своем чувстве к Франкею и в том, что состоит с ним в любовной связи.
Госпоже д’Эпине советовали остерегаться Дюкло, подобно тому как Дюкло советовал ей остерегаться мадемуазель д’Этт и Руссо. Таким образом, она совершенно напрасно поставила себя в зависимость от него, доверив ему свою тайну. И все же Дюкло соблаговолил ее простить, но при одном условии: она не станет никому рассказывать о любви, в которой он ей признался; дама дала слово, не подозревая о том, что с этой минуты она нажила себе врага, который не даст ей ни минуты покоя и тирания которого окажется тем более ужасной, что у нее были основания его бояться.
Я не помню, говорила ли я, что Франкей был женат, но он не любил свою жену и совсем не жил с ней. Естественно, что это являлось помехой, а вскоре для любовников последовало еще одно затруднение: возвращение г-на д’Эпине; бедная женщина была вынуждена согласиться на это из-за детей, а также во исполнение последней воли своего старого отца. Между любовниками было даже условлено, что они перестанут видеться в ее доме.
Госпожа д’Эпине с огорчением узнала, что Франкей начал пить, и убеждалась в этом воочию, когда встречала его у друзей. Он сильно охладел к своей возлюбленной и реже искал с ней встречи, хотя вскоре снова стал бывать в ее доме. Господин д’Эпине взялся за старое с малышкой Розой и не выказывал ни малейшей ревности по отношению к жене. Умник Дюкло изводил и тех, и других, распространяя слухи и подавая их по-своему при содействии Руссо, не столь шумного, но не менее опасного. Таким образом, г-жа д’Эпине оказалась между двух зол, в равной степени грозных.
В это самое время невестка г-жи д’Эпине познакомила ее с молодой г-жой де Версель, очень привлекательной и пользующейся большим вниманием в обществе; вскоре г-жа д’Эпине заметила, что красавица весьма нравится Франкею и его отнюдь не отталкивают. Она почувствовала первый ощутимый укол ревности: до тех пор у нее были лишь опасения. Дюкло не преминул поставить любовницу в известность и приукрасил историю всевозможными цветистыми измышлениями своей фантазии.
Госпожа д’Эпине, придя в отчаяние, решила действовать лаской по отношению к г-же де Версель, чтобы услышать свой приговор из ее собственных уст. Она пригласила соперницу в свой прекрасный замок Эпине, который ее муж продолжал украшать самым невероятным образом.
Госпожа де Версель приехала; дамы долго беседовали с глазу на на глаз и подружились: одна с добрыми намерениями, другая — по расчету; молодая соперница простодушно рассказала той, которая хотела ее понять, о своей жизни, о своих пристрастиях и желаниях. Она говорила г-же д’Эпине о любви так, словно это чувство было ей знакомо, и г-жа д'Эпине вся затрепетала, полагая, что речь идет о Франкее.
Хозяйка замка произнесла его имя, и юная Версель улыбнулась. Тогда она стала настойчиво допытываться, влюблен ли Франкей в ее соперницу; та ответила, что все именно так, но об этом не следует говорить, поскольку она дала влюбленному обет молчания.
— Он любит меня до умопомрачения, совершает ради меня безумные поступки и клянется, что это сведет его в могилу.
— А вы?
