Читаем Исповедь мантихоры онлайн бесплатно

"Осторожно, двери закрываются. Следующая станция "Авиамоторная" – прозвучал холодный голос из динамиков. Наша. Июньским субботним вечером мы вдвоем ехали на Введенское кладбище. Кто такие мы? Я – малолетний оборотень из клана мантихор и моя, гкхм, знакомая – вампир Шиона из клана Малкавиан. Странная, компания, верно? Мне тоже так кажется, я вообще чувствую себя не в своей тарелке, но что поделать – дела есть дела.

– Кажется, приехали, Ши, – я обратилась к попутчице, подчеркнув последнее слово. Не виновата же я, что она не терпит сокращений, – и, полагаю, нам пора на выход.

– Сколько раз говорить, что для тебя я госпожа Шиона? – мгновенно вспыхнула клыкастая леди, – не смей сокращать мое имя!

– Как скажешь, госпожа Ши… она, – я почтительно пропустила 'госпожу' вперед, ловя себя на желании дать ей пинка под зад. Для сокращения, так сказать, времени на выход.

Отличительной частью ее клана было чтение мыслей, поэтому я битый час вымученно думала о природе-погоде и птичках, уже не зная, чем весь этот бред разбавлять. Либо подумает, что я дура, либо заподозрит что-то. Последнее категорически не входило в мои планы. В следующий раз надо будет найти вампира, которого щедрые Боги наградили умом, а не любопытством, глядишь, и сотрудничество можно будет наладить, а не обманывать ее, рискуя навлечь на себя гнев ее клана, не говоря уже о ее покровителе. Боже, это будет слишком сложно. Не хочу больше наигранно думать. Она опять лезет ко мне в голову…

Как все странно в этом мире, я, четырнадцатилетняя девочка, которой еще жить и жить, сама захотела разделить вечность с прекрасной леди, порождением Тьмы… Угу, но прожить ее я хотела бы отдельно и явно не в виде вампира. Но если задуматься, зачем мне это может понадобится? Ведь я многого себя лишу, потеряв жизнь. Как чудесно, что я не собираюсь этого делать. Ребята из отдела генетики однозначно проиграют спор – сможет ли вампир посвятить оборотня в таинство ночи? Учитывая, что наша кровь для вампиров ядовита, тёте Ши придется поторопиться, иначе она рискует остаться без желудка. А зачем это тебе? Ты молода, красива, умна, зачем тебе тратить вечность на глупого ребенка? Кстати да, правда интересно. Убивать детей вам запрещено, правда, пить не запрещает никто, но потом-то ты что со мной делать будешь? Если не допьешь, упырем стану, за это тебя вообще на голову укоротят. Впрочем, если расовая волна не за горами, то ты в любом случае без нее останешься. Ты как-то говорила, что если с тобой что-то случится, твой пепел на фьордами развеять надо? Я самолично спущу его в уборную. Наверное, когда-нибудь он окажется и во форде. Ох уж эта война…

– Какая война?, – подозрительно покосилась на меня Шиона, поднимаясь по лестнице наверх, – о чем ты думаешь?

– О второй мировой и холокосте, – я восторженно посмотрела на вампира, показывая, что ее талант читать мысли просто в экстаз меня подвергает, и совсем уже неслышно выругалась про себя – не хватало именно сейчас ляпнуть что-нибудь, пусть даже и мысленно, – я сейчас читаю об этом. Арбайтсдорф, Берген-Бельзен, Освенцим, Бухенвальд и прочая, прочая. Слышала?

– Слышала, слышала, даже сама участвовала, – пробурчала девушка, успокаиваясь, – не о том думаешь.

– У меня скоро будет целая вечность на размышления, так что это уже несущественно, – улыбнулась я, прикидывая, уж не на стороне ли фашистов воевала моя спутница, – веди?

– Веду, – буркнула Шиона, придерживая дверь на выходе из метро, – нам сейчас на троллейбусную остановку. Придется немного попрыгать, но во всем есть что-то хорошее – вдруг тут вампирчики ошиваются? Устроим торжественное распитие тебя.

– Распитие это когда до дна, а тебе сейчас придется пить в одиночестве, – поправила я вампира, – первый признак алкоголизма и жадности, кстати.

– Не умничай, – огрызнулась девушка.

Я благоразумно решила заткнуться, не найдя, впрочем, сил, чтобы удержаться от маленькой гадости – я решила выкурить сигаретку. Правда, очень хотелось курить. Да, да, в 14 лет курить нельзя, иногда мне хочется оторвать руки продавцам, которые мне продают сигареты. Впрочем, тем, что не продают, мне хочется оторвать голову.

– Фу, гадость какая, прекрати, – поморщилась Ши, увидев, как я прикуриваю, – вот и охота травить легкие себе? А запах изо рта распространять?

– Если я не ошибаюсь, смерть от рака легких мне не уже грозит, – фыркнула я, – а жвачка решает. Детский Орбит – лучший способ перебить запах алкоголя и табака для ваших детей.

– Очень смешно, – дернулась девушка, отгоняя от себя дым энергичными взмахами ладони, – Ты начинаешь меня напрягать. С таким паршивым характером тебе вечность ни к чему.

– Куда же тебе с таким терпением детей-то заводить? – ляпнула я, – обещаешь, что не будешь носиться за мной с криком "Чем я тебя породила, тем и убью!"?

– Может, тебя вообще не обращать пока? – лениво потянулась вампирша, прибегнув к последнему средству моего усмирения, – одождать еще годика три-четыре, как раз будешь ценить таких благодетельниц как я. Может, повзрослеешь? Ну что ребенок, как поступим? Не заставишь меня жалеть, что я потащилась в такую даль из-за тебя?

Зарраза…

Я молчу… А что мне можно сказать? Да, я ребенок, но я хочу жить вечно. Спокойно, Марыся, спокойно. Выдержала три недели, потерплю еще часик унижений, потом за все отыграюсь. Вот только взрослее я от этого не становлюсь, да и не претендую как-то. У детей полно преимуществ. Ага, к примеру, я могу сейчас думать о всякой фигне, а она спишет все на незрелый разум. Ну где уже этот троллейбус-то, а? Они вообще в это время ходят? Время-то к полуночи… О!

Затушив сигарету ногой, я последовала в троллейбус за Шионой, запутавшейся в длинной юбке. Троллейбус, как я поняла, делал последний заход, так что назад придется идти пешком. Блин. Я прошла пустой салон и встала у заднего окна рядом с Шионой.

Я смотрю на твое лицо, уже который раз и восхищаюсь: тонкие черты, белоснежная кожа, густые смоляные ресницы, васильковые глаза. Хороша, чудо как хороша. Никакой косметики не надо, да ты ею и не пользуешься. Ага, а то я не вижу килограмма тонального крема, туши и линз? И на диетах не сидишь, у тебя прекрасная точеная фигурка, стройная и грациозная. Которую так прекрасно подчеркивает корсет, трещащий по швам. Ну не может быть у тебя при таком росте и толщине остальных частей тела талии в 65 сантиметров, не может! Ты высока, стройна и хрупка, треугольное личико обрамляют густые локоны каштанового цвета, хрупкие пальцы украшают длинные ногти ярко-красного цвета, в тон к пафосному платью винного оттенка. Ну, ты хотя бы следишь за собой. Облупившиеся кончики ногтей тактично не замечаем. Да, мы должны с тобой смотреться как лебедь и лягушка. Что я? Я ниже тебя (курить меньше надо, а то вообще не вырасту), твоих женственных линий у меня пока нет, во всяком случае они не такие, гм, ярко выраженные.

Я – типичная кошка, то есть у меня небольшой аккуратненький носик, большие желто-зеленые глаза и маленький рот в компании с не очень приятной овальной формой лица. Зато я от природы бледная, а у тебя румянец в пол щеки.

Единственная моя гордость – волосы. Густая пышная копна насыщенного рыже-золотого цвета спадает на грудь, идя волнами от корней волос и завиваясь в тугие кудри к кончикам. Сам не похвалишь – никто не похвалит. Если я буду очень уж сильно прибедняться, это будет выглядеть подозрительно.

– Нам пора, – Шиона взяла меня за руку. С чего бы это?

– Далеко от входа место?

– Не очень. Не волнуйся, Марыся, я тебя выведу потом, – ага, верю охотно.

Естественно, кладбище было уже закрыто к полуночи, это не то прибежище мертвых, которых полно по окраинам, Введенское – одно из самых красивых в Москве. И, соответственно, правила у него свои. В общем, мы пролезли в дыру в заборе с тыла.

Я принюхалась: тут явно недавно хоронили кого-то, пахло мертвечиной. Хотя какое там недавно, воняет, даже смердит так, что я зареклась ходить на места упокоения в ближайшее время. Во всяком случае, летом мне делать на них явно нечего.

– Пришли, детка. Садись на скамейку.

– Как скажешь, – послушно сажусь, игнорируя панибратский тон. Ненавижу, когда меня 'деткой' называют! Кстати, забрели мы куда-то глубоко, в старую часть кладбища. Человек бы заблудился. Интересно, а у нее Сусанина в роду не было? Надо будет потом спросить.

– Ты готова? – Ши садится рядом и обнимает меня.

Я притворно вздрагиваю, она довольно улыбается. Дождешься ведь, подгажу как-нибудь. Даже наверняка.

– Да, готова. Начинай.

Ай, черт, ну кто меня за язык тянул? Никто никогда не задумывался, насколько острые у вампира клыки? Я, к примеру, нет. А зря. Ведь сколько фильмов на эту тему снято, сколько книг написано и песен спето, а результат все тот же – "его/ее укус был похож на поцелуй, и я воспарил/а над бытием в несказанном удовольствии". На деле же это все грязно, больно и противно. И кусается Шиона криво, и в плечи она вцепилась так, словно я ее последняя любовь, да и кровь можно выпить, не причиняя лишней боли. Она же словно рвала плоть, мне еле хватало выдержки, чтобы не заорать благим матом и не ткнуть дилетантку в глаз. Хотя чего это я? Знала ведь, что иду в руки к самой настоящей дуре. Ладно, терпим и не выпендриваемся, осталось-то минут десять, затем сутки на переход и можно смело идти к ребятам в лабораторию и сдавать кровь. Они там вакцину разрабатывают, послужу благому делу. Хотя, глупость все это, человека можно будет спасти лишь в первые сутки, а поди его найди, нормальные 'родители' новоиспеченных детей прячут на этот период. А те, кто обращен случайно и остаются без покровителей, сами умирают очень-очень скоро…

Отвлекаемся. Думаем о… ежиках. Думаем о зеленых ежиках. Думаем о зеленых парнокопытных ежиках. Думаем о зеленых рогатых парнокопытных ежиках. Стараемся не обращать внимания на ошарашенный взгляд вампирки, которая нагло залезла мне в голову и созерцает там жертв чернобыльской аварии, собирающих грибы на деревьях. Ну конечно, сейчас я должна вроде что-то другое видеть, небо там звездное, Супернову и прочее, прочее, как там в книжках про вампиров пишут?

– Как ощущения? – еще и издевается. От зараза, а?

– Не айс, а у тебя? – с детской непосредственностью и веселостью смотрю на нее, хотя больше всего хотелось буркнуть 'хреново' и послать ее по матери.

– Ты все-таки глупая маленькая девочка, – Шиона отталкивает меня, заставив прислониться к скамеечке, а потом с удвоенным энтузиазмом присасывается к моей шее.

Ну конечно, на халявную кровь все падки.

– Ага, я проинформирована. Своей кровушкой поделишься, ннэ? – спрашиваю я у нее минуты через две.

Что-то затянула она: при обращении кровь жертвы нужна лишь для того, чтобы выработать определенные вещество в крови вампира, усилить вирус. А потом загнать его в кровь будущего вампира. По-моему она слишком увлеклась размножением своего вируса.

– Ну, если уж на то пошло, ее надо было давать чуть раньше, – лениво протянула девушка. Я испытала ярчайшее желание как следует приложить ее лицом об ограду.

– Шиона, у тебя с головой как?

– Девочка, я не буду тебя обращать, – вот овца, думает, что я в виде упыря не приперлась бы в гости к ней? Ох, наивная.

Вампирша легко поднимается с явным намерением уйти, затем наклоняется, не отказывая себе в последней издевке: поцеловать меня в лоб. Ну и дура.

В тот момент, когда я почувствовала прикосновение теплых (от моей крови, между прочим!) губ, я рванулась вперед, обнимая ее, и вцепилась ей в шею тронутыми изменениями зубами. Несколько глотков, обжегших гортань холодом, и Шиона перелетает через дорожку. Она даже ничего не поняла, в бешенстве посмотрела на меня, встала с земли, прижала ладонь к шее…

В обморок мы упали одновременно.

Сквозь дремотное забытье моего слуха достигли голоса, я вяло пошевелилась, открыла глаза и выругалась сквозь зубы – рядом со мной стояли вампиры. Шесть Бродяг и пять с половиной Тореодоров (с половиной потому что один неправильный, но что с ним было не так, понять я не могла), стоят и шепчутся, поглядывая на меня. Высокие, стройные и длинноволосые, некрасивых вообще в вампиры не обращают, а вампирская кровь придает особое притяжение, в общем, не мальчики, а загляденье. Все, как на подбор, в черном, некоторые в кожаных штанах, все в косусхах.

Интересно, и не жарко им? Этот июнь выдался не из самых теплых, но я спокойно ходила в хлопковых брюках и эластичной водолазке и не жаловалась, хотя легкие сапоги все равно не сняла еще: высокие – по колено, кожаные, с яркими фиолетовыми шнурками, обтягивающие брюки заправлены именно в них. Ну хоть выделятся не буду, я тоже придерживаюсь черного цвета. Так, что-то я задумалась, их-то сюда какая нелегкая принесла?! Лишние двенадцать проблем, да что за день сегодня за такой, а?! Хоть с защитой все нормально…

Между тем один из них, по виду главный одной из двух имеющихся в наличии полудюжин, подошел ко мне и начал бесцеремонно разглядывать. Брюнет, кожа смуглая, но глаза, как ни странно, зеленые, а не карие. Густые, жесткие даже на вид вьющиеся волосы были растрепаны, неровно пострижены спереди и достигали локтя сзади. Несколько прядей падало на чуть смуглое лицо. Он выделялся среди своих собратьев, как ворон среди белых голубей. Надо сказать, такая красота мне была непонятна, я предпочитала контрасты: бледное лицо и каштановые или русые волосы, темная кожа мне не нравилась, даже если она скорее бледная, нежели смуглая.

– Ты что-то спросить хотел? – покосилась я на вампира, – или просто так пришел – постоять, посмотреть?

– Ты как тут оказалась? Что у тебя с аурой? Как ты вообще выжила? – забросал меня вопросами кровосос.

– Ты обкурился, что ли? – я действительно удивилась, будучи уверенной, что с аурой у меня как раз все в порядке, то есть 'читаюсь' я как человек. Вампир внимательно присмотрелся ко мне и облегченно вздохнул – решил, видать, что показалось. Но все равно бежать отсюда надо, пока не поздно, чую, защита по швам трещит.

– Бедная девочка, – в его голосе послышалось искреннее сочувствие, – ты хоть знаешь, что с тобой произошло?

– Ну, скажем так, догадываюсь, – вздохнула я, вновь прощупывая свою маскировочную защиту. Нет, все абсолютно в норме.

– Да ладно? – собеседник посмотрел на меня с таким непередаваемым выражением лица, что мне захотелось ему руку сломать.

– Ага, шла я, младая невинная дева по кладбищу, апельсины собирала больному дедушке, а тут налетело какое-то страховидло, цапнуло меня и скрылось.Наверное, бешеный зубастый голубь напал, – начала я изгаляться в словоблудии, – а что?

– Так. Тебя как зовут, младая и невинная, начитавшаяся Громыко? – помотал головой молодой человек (не иначе как возвращая на место вынесенный мною мозг, – и как ты здесь оказалась?