Читаем Исповедь кающегося грешника онлайн бесплатно

Филарет, митрополит Московский, находя соотношение и соответствие между творением мира и возрождением человека, рассуждает следующим образом:

«Каждый человек имеет свое небо и землю, дух и плоть, внутреннее и внешнее, остаток первобытного совершенства и хаос греховного растления, из которого действием благодати постепенно устраивается новая тварь (2 Кор. 5, 17), (Гал. 6,15). Возникая из нравственного ничтожества, он находит себя землею неустроенною и пустою, закрывает глубину его сердца от него самого. Но на слезные воды покаяния нисходит Дух Божий, и слово Божие производит в нем вышний свет, который чем выше сияет, тем более отделяется, и становится ощутительнее собственная тьма человека».

«За днем покаяния следует день очищения и отрады, в который Бог устрояет твердь в духе и сердце, отделяя вышния воды от нижних, кроткие и чистые слезы благодати от чувственных слез горести и сокрушения».

«По заключении вод сокрушения в некоторых пределах, человек открывает в самопознании новую страну сухую, неукрашенную, бесплодную, обнаженную пред светом правосудия Божия, неорошенную никакими утешениями благодати. Но после сего испытательного томления, силою воссозидающего слова, из мертвой сухости начинают произрастать благие чувствования и добродетели, сперва слабые и кратковременные, потом твердые и возвышенные, долженствующие принести плоды правды. И то и другое состояние есть добро в путях Божиих, хотя ведомая ими душа в начале и не понимает их».

«Если человек постоянно продолжает внимать глаголющему о нем слову Господа, – свет веры в вышних силах души его становится Солнцем, которое освещает сокровеннейшие глубины её, согревает и оживляет ее. Он образует также некоторые частные озарения, откровения, видения, которые, как звезды, бросают некоторые лучи в самую глубокую нощь естественного неведения».

«Иисус Христос, будучи Солнцем, сияющим в душе, и словом, в ней глаголющим, производит в ней внутреннюю новую жизнь. Из самых вод скорбей внутренних и внешних возникают живые и животворные дела любви, возрастают и умножаются; в тверди очищенного духа, в минуты восхищения, являются превыспренные помышления».

«Благодать и на мертвой прежде земле ветхого чувственного, внешнего человека, час от часа более, полагает напечатление истинной жизни внутренней. И земные помыслы получают вышнее направление; и страсти проницаются Божественною любовию; а рабский страх очищается духом сыновней Богу покорности. Таким образом, весь человек воссозидается во образ Сына Божия и тогда совершенно в него вселяется, в нем живет, в нем владычествует, в нем покоится, его освящает Святый, во святых почивающий» (Записки на книгу Бытия).

Божественная благодать все это сделала над каждым христианином в первоначальных таинствах – Крещении и Миропомазании. Начала возрождения каждому из нас даны: следовало бы каждому христианину развиваться по этим началам и постепенно возрастать в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова, дабы образовать из себя новую тварь, совершенного Божия человека, готового на всякое доброе дело. Но, со стороны благодати Божией, возрождение наше сделано было над нами тогда, когда мы ничего еще не понимали, – в первом младенческом возрасте нашем; а родители и воспитатели наши, к величайшему нашему несчастию, не сказали нам, что с нами было сделано, не выяснили нам всей силы и значения нашего возрождения и не указали нам правил, руководствуясь которыми, мы постепенно сделались бы новою тварью. И вот мы, в совершенном неведении, жили сами по себе, да только то и делали, что грешили, имея самые поверхностные понятия о христианстве, и нагрешили так много, что сиявшая прежде в душе нашей печать дара Духа Святого стала засыпанною в нас, как сором каким негодным, и не видно следов её… – Наши небо и земля снова смешались, образовался хаос; нужны опять слезные воды, нужен Св. Дух, нужно слово Божие, нужен свет, нужна твердь, нужны светила и проч. для нашего воссоздания. Все это, по неизреченной милости Божией дается нам в новом возрождении, втором крещении, – в покаянии.

Поняв дух, силу, значение и требования христианства, чувствуем, что не так живем, как бы следовало христианам, – не христовы, не христиане, не новая тварь, а ветхая; чувствуем это и сознаем, что пора нам измениться, исправиться.

Войдем же в себя и займемся этим, как следует. Исповедание грехов не представит больших затруднений, когда человек успеет совладеть с собою и положит намерение оставить грехи. Но он не совладеет с собою, пока не раскается; не раскается, пока не осудит себя; не осудит, пока не познает грехов своих и значения их. Итак, исходное дело в покаянии – познание грехов своих, за которым последует сокрушение о них с намерением больше не грешить, а исповедь завершит это великое дело.

Всякий войди в себя самого и займись, прежде всего, рассмотрением жизни своей и всего, что в ней было неисправного. Конечно, всякий говорит о себе, что он грешен, и не только говорит, а нередко и чувствует себя таковым; но эта греховность наша представляется нам в виде смутном и неопределенном. Этого мало. Истинное покаяние и должная исповедь требуют определенно разъяснить себе, что именно в нас нечисто и грешно и в какой мере, – узнать свои грехи ясно и раздельно, как бы численно.

Для этого вот что советуют сделать: поставь с одной стороны, закон Божий, а с другой – собственную жизнь и смотри в чем они сходны и в чем не сходны. Бери или свои дела и подводи их под закон Божий, чтобы видеть, законны ли они; или бери закон и смотри, исполняется ли он, как следует, в жизни твоей. Например: ты был оскорблен – и отмстил; так ли велит закон христианский? Видишь погрешности других и осуждаешь; так ли это по заповедям Господним? Сделаешь что доброе и высишься, или трубишь пред собою; позволительно ли так делать христианину? Или: закон велит в церковь ходить неленостно и в церкви стоять благоговейно, во внимании и молитве; исполняется ли тобою это? Закон велит не похвастовать, не гневаться, не завидовать, не присвоять чужого и проч; исполнено ли все это?

Чтобы ничего не опустить в этом важном деле самоиспытания, хорошо держаться в нем какого-либо порядка. Например: вообрази себе, как можно яснее, все обязанности свои в отношении к Богу, ближним и самому себе; и потом, как можно точнее и подробнее, просмотри свою жизнь по всем этим отношениям. Или: перебирай заповеди десятословия одну за другою, со всеми частными предписаниями, содержащимися в них, и смотри исполнил ли ты все требуемое ими? Читай также или припоминай нагорную беседу Спасителя, где он изъясняет закон, восполняя его духом христианским; или – послания Апостольские, в последних главах, где излагаются обязательные для христиан дела и расположения, например Римл. с 12 главы, Ефес. с 4, Иакова, Иоанна Богослова и проч. Всмотрись во все это, как в зеркало, и увидишь, где в тебе есть какое пятно и какое безобразие?

Вследствие такого пересмотра жизни, откроется, – в числе наших дел, слов, чувствований, помышлений, желаний, – множество или прямо противоположных закону, или полузаконных, т. е. таких, в коих нечисты намерения, хоть они внешне сообразны с законом, – или опущенных, коим следовало бы быть, но мы не хотели их выполнить; соберется всего этого многое множество, и, может быть, вся жизнь окажется составленною из одних дел недобрых, как непрерывная цепь или непрерывный ряд изделий безобразных и отвратительных.

Внешнее в покаянии сделано. Но на этом не должно останавливаться. Надобно идти далее по пути познания своей греховности или входить глубже в греховное сердце. Под делами и словами, под частными мыслями, желаниями и чувствованиями лежат постоянные расположения сердца, служащие для них источником. Совокупность этих расположений составляет личность человека и определяет его характер. Их-то потому особенно и надобно определить; труда здесь не очень много: добросовестность наша пред собою не позволит нам скрыть, чем облачается наше сердце, и какие обитают в нем властители; а то и осязательного можно указать о том свидетеля, и именно: какие не добрые дела часто нами повторяются и вырываются с такою силою, что мы совладеть с собою, не можем?.. это значит, что они имеют корень в сердце; там, должно быть, скрывается постоянный их производитель, т. е. соответственная им склонность или страсть. Какая в особенности страсть господствует во мне, препятствуя моему покаянию и удерживая в оковах греха? Это можно узнать по следующим признакам: все, с чем труднее всего нам расстаться, – чем наиболее всего мечтаем мы и наяву, и во сне, – что особенно стараемся мы скрыть не только от других, но и от самих себя, – в чем тяжелее всего признаться пред отцом духовным, – чего особенно не хочется объявить на исповеди, – все это, очевидно, господствует над нами и держит нас в плену; во всем этом скрывается внутренний змий, который отравляет нас своим ядом. Против сего-то именно недуга душевного и должно направить все усилия и всю духовную бдительность. Кто не победит своей господствующей страсти, тот никогда не исправится и не выйдет на свободу от грехов. При всяком порыве вознестись горе, господствующая страсть влечет и повергает долу. Итак, какая же во мне господствующая страсть? Известно, что корень зла есть самолюбие. Из самолюбия выходят: гордость, корыстность и страсть к наслаждениям, а от них уже и все прочие страсти. Они все есть у всякого, кто грешит, но не у всех в одинаковой степени. У одного гордость преобладает, у другого – корыстность, у третьего – страсть к наслаждениям. И гордый не чужд корыстных видов и наслаждений, но легко приносит их в жертву, когда они могут унизить его. И своекорыстный готов потешиться, если это ему ничего не стоит и проч. Так, у всякого одна какая-либо страсть господствует, а другие стоят как бы в тени. Эту-то господствующую страсть и надобно увидеть, и определить, чтобы потом на нее решительнее и действовать можно было. Один св. отец говорит: «Господь требует от тебя восстановления целомудрия, а ты милостыню раздаешь, да богадельни и часовни строишь, – исправь прежде первое, и второе приятно будет». – Легко узнавать и частные пороки, которыми кто страждет. Если, например, кто, указывая на другого, в одном случае скажет: «Смотри, что он делает!» – в другом с досадою повторит: «какая несообразность!» – а то мину покажет насмешливую и вообще охотнее и больше говорит о поступках других, и с невыгодной стороны, – тому не трудно догадаться, что он страдает богопротивным пороком осуждения и т. д.

И еще далее надо идти в познании себя. После всего надобно определить общий дух жизни нашей или одну отличительную её черту. Кому мы служим: Господу или себе и греху? Что имеем в виду: себя или Господа, славу Его, угождение Ему? За кого всегда стоим: за имя Божие или за себя? Но сказать это может только совесть наша, втайне, пред лицом Господа. Ее и вопросите. Дела же и добрые не суть доказательство, что мы служим Господу, ибо можно и их делать себя ради. Эта черта определяет, что мы такое и чего потому ожидать должны. Познанием же этой черты возглавляется или завершается самопознание. Так, наконец, вообразится вся картина нашей греховности и вся история нашей греховной жизни: дела, чувства, расположения и главный дух жизни.

(Из 42 Слова Епископа Феофана к Владимирской пастве. Стр. 230–236).

Начнем теперь суд совести, т. е. будем давать ей вопросы, а она пусть отвечает нам добросовестно.

1. По отношению к Богу

Считаю ли я священным долгом своим приобретать верное и отчетливое познание о Боге и прочих истинах и предметах святой веры?

Люблю ли Бога всем сердцем и всей душой, более всего?

Любовь и благоговение мое к Богу не нарушал ли я часто помыслами неверия и маловерия, холодностью или рассеянностью при Богослужении, во храме или дома, стоя на молитве, опущением ежедневных молитв, утром и вечером, и даже совершенным небрежением о них?

Не прогневлял ли я Бога невниманием к урокам, подаваемым нам жизнью, путями Промысла Божия.

Не огорчал ли я Господа малодушным ропотом на неправедные якобы судьбы Его Промысла или неблагодарностью за благодеяния, или глумлением над предметами святой веры, над святыми угодниками Божиими, священными обрядами и постановлениями церковными?

2. По отношению к ближним

Люблю ли я ближних моих по заповеди Христовой, как самого себя.