Читаем Исповедь алкоголика онлайн бесплатно

Не все родители могут предоставить своим детям нормальную жизнь. Вот и моя жизнь из-за родителей не очень то удалась. Зовут меня Василий. Отец, Степан, работал на автобазе механиком. Мать, Наталья, ночным сторожем при институте. Жили мы в двухэтажках на окраине города. По вечерам мои родители с такими же соседями частенько употребляли, а я с такими же ребятами с детства были предоставлены самим себе. Ах, да… Ещё у меня есть сестра, Света. Она старше меня на пять лет, но, когда родители начинали пить, она уходила ночевать к тёте Асе, сестре мамы, которая жила на соседней улице и у которой была довольно приличная семья с их тремя детьми. Тётя Ася всегда была ей рада, чего не сказать про меня. Такого сорванца, как я, она терпеть не могла и боялась, что я чему нибудь плохому научу её детей. Да я и сам дистанцировался её семейки. Мы с пацанами тоже пристрастились к спиртному и сигаретам, часто воровали, а потом, на вырученные от продажи ворованного, покупали себе выпить. Наша местная банда насчитывала четверых постоянных членов: это был я, соседские братья Серёга и Андрей и Виталик из соседнего дома и ещё трое изредка приходящих, но о них не будем… Они не воровали, а появлялись у нас, когда у них появлялись деньги. Но потом и они решили, что поить нас за свой счёт не выгодно и стали бухать отдельно.

Время шло, росли и мы. Школьные знания с натяжкой оседали в наших не трезвых головах. Очень часто мы своей бандой прогуливали уроки, за что и получали ремнём от своих вечно пьяных папаш. Мамке тоже было не до меня. В холодильнике вечно стояла кастрюля, с каким нибудь супом, который в конце недели выливался в унитаз. Трапеза ограничивалась чаем и наскоро сделанными из того, что попалось под руку, бутербродами. Шли годы, наша банда, действительно стала бандой. Мы стали отбирать деньги у школьников, за что и получили постоянную прописку в детской комнате милиции. На нас даже стали списывать то, чего мы и не делали.

Я с трудом закончил девять классов. Спасибо училке, что вытянула меня. Наверное, она тоже не хотела видеть меня ещё один год в школе. Мне даже повезло, что меня взяли в училище на слесаря. В других местах достаточно было посмотреть в мой школьный аттестат, чтобы сказать «до свидания»… Я стал реже видеться со своей бандой. Батя сказал, что если меня выгонят из училища, то он выгонит меня из дома. Я ему верил. Поэтому, я хоть и не старался учиться, но всё же выполнял задания и оставался на плаву. Зато, по спец предметам всё получалось на отлично, наверное, меня родили с напильником в руках. Сарказм? Да! Но хоть что-то я умею. Наши посиделки стали проходить реже, но напивались так, что даже ползать не могли. Иногда я выпивал и со своими родителями. Отец говорил, что я уже здоровый мужик и что мне уже можно немного. Но какое тут немного? Ладно, я просыпался ещё в кровати, батя так вообще просыпался обоссанным на полу где нибудь в коридоре. К тому времени Светка сошлась с парнем и ушла жить к его родителям. Свадьбу они делать не стали. Сестре было бы стыдно за такую родню, как мы. Я бы со своими родоками нажрался бы по полной, может и прихватил бы у кого чего нибудь. Поэтому они тихо расписались и жили себе спокойно. Светка, она не такая, как я. Она закончила одиннадцатый класс на отлично, а теперь ещё и с отличием заканчивала свой институт по педагогике. Учительница короче будущая… Я и так-то редко её видел, а теперь встречался, только когда она приходила родителей поздравить с днём рождения. Приходила одна, отдавала подарок и когда они начинали пить за своё здравие, уходила.

Училище я тоже с трудом закончил. Общеобразовательные предметы так же как в школе, шли не очень. Отцу даже пришлось заплатить преподавателям, чтобы я смог получить зачёт. Зато когда я получил свой диплом, проставлялся перед всем двором. С нами в тот день была вся моя банда. Серёга был моим одногодкой и принёс с собой за свой диплом. Андрюха был на два года младше, но выпивал втихую, не хуже остальных. Виталик в училище не ходил, а после девятого класса сразу устроился работать куда-то на железную дорогу. Поэтому на свои деньги разок сбегал за пузырьками в магазин. В тот вечер у некоторых соседей из дома попропадали вещи и электроника. В ментовку писать заявления не стали, ведь кто-то из своих же, но друг к другу стали относиться с презрением и опаской.

Меня с Серёгой вызвали в военкомат. Медкомиссию я не прошёл из-за своего плоскостопия. Зато Серёгу загребли. В тот вечер мы опять изрядно нажрались, а на утро он уехал проходить службу во Владивосток.

Отец устроил меня к себе на работу слесарем. Договорился со своим начальником Геннадием Владимировичем. Я помогал своему отцу в ремонте машин нашего автопарка. Начальник мне выделил в общежитии комнатку, и я съехал от родителей. Зарплата позволяла мне каждый вечер иметь в холодильнике «допинг», холодненькую водочку. Зачем мне собутыльники? Всё что нужно у меня есть, даже закусон. В общаге скентовался с Веркой из ангара с запчастями. Хоть она и старше меня на три года, но в кровати она была бесподобна. Ей одной тоже не сладко живётся, поэтому она переселилась ко мне. Выпивания пришлось отложить, даже появились совместные с Верой планы, начали копить на квартиру. Хотя с такими родителями, как у меня, не бывает такого, чтобы прийти и не выпить. Геннадий Владимирович пригляделся ко мне, понравилось, как я работаю. Говорит мне как-то:

– Золотые у тебя руки. Если бы ещё и не выпивал, то цены бы тебе не было.

Но у меня, как говорится: «яблочко от яблони…». Были бы у меня нормальные родители, возможно бы и взрастили бы нормального человека, дали бы хорошее образование, а так выросло, что есть! И по-другому уже не могу. Может, и могу, но не хочу.

В один понедельник отец не пришёл на работу. Геннадий Владимирович попросил меня сходить выяснить причину неявки на работу. Я долго стучался в дверь нашего дома, но никто так и не открыл. Соседи сказали, что уже два дня не слышали шума и ругани из квартиры. А так как они жили на втором этаже, то пришлось нести лестницу и влезть в квартиру через окно. Тишина. На кровати лежала съёжившаяся мать. Отец сидел за столом, уткнувшись в него лицом. Опять, наверное, вчера перепили… Я подошёл к отцу и попытался его растормошить, но тот упал на пол, как кусок мяса, без движений и без дыхания. Мёртв! Я поспешил к матери. Она тоже лежала без признаков жизни. Что случилось-то? Приехала милиция и скорая. Оказалось, виновником смерти стал метиловый спирт, палёная водка. Перепили и уснули. Банальная смерть.

Что делать, похоронили. Света предложила выкупить половину квартиры. Вера и так не хотела нам квартиру в этом районе, поэтому я согласился. Сестра со своим мужем через нотариуса оформили необходимы документы и отдали мне деньги за половину стоимости этой квартиры и выписали меня оттуда. Жизнь продолжается. Как-то я заходил к ним в гости. Квартира изменилась до неузнаваемости. Великолепный ремонт, новые двери и окна. Молодцы, что сказать.

Прошло два года. Из армии вернулся Серёга. Пьянка понеслась с новой силой. Андрея в армию не взяли. За эти два года он успел попасть в аварию и переломать себе тазовые кости. Теперь он ковылял, стараясь сильно не опираться на одну ногу. Виталик сходил в армию и через полгода его комиссовали как «анурезника». Это когда писаются под себя самопроизвольно. Да, это конечно он сам закосил. До армии то у него ничего такого не было. Целыми днями мы упивались до состояния нестояния. Моя с Верой заначка начала незаметно рассасываться, до тех пор, пока это не обнаружила сама Вера. Она забрала оставшиеся деньги себе, но продолжала вместе с нами выпивать. Говорят женский алкоголизм страшнее мужского и труднее из него выбраться. Она не смогла выбраться, и её уволили. Но она продолжала жить со мной и за мой счёт. Геннадий Владимирович сделал мне последнее предупреждение:

– Вась, хватит пить. Даю тебе ещё один месяц, приведи себя в порядок. Ты же взрослый человек, возьми себя в руки, наконец то!

Сдержать себя было трудно, и не очень хотелось. Жгучий напиток будоражил во мне силу и желание, а Вера только усугубляла это желание. В один вечер, вернувшись с работы в свою комнату, я обнаружил пьянючую Веру в постели с таким же пьяным Серёгой. Увидев меня, они протрезвели и подскочили с кровати. Мой мозг выстрельнул первым. Я схватился за табуретку и начал охаживать ею этих двоих. Им повезло отделаться ушибами и выскочить за дверь без серьёзных травм. Внутри всё горело, мозг требовал допинга, руки дрожали. Хорошо, что не дошло до убийства. Я закрылся в комнате, и стал вливать в себя всё, что обнаружил: недопитая этими двумя бутылка и заначка в носке под кроватью.

Очнулся я в середине следующего дня. В комнату громко стучали. Я открыл. Вошёл Геннадий Владимирович. Он отмахнул рукой от носа воздух:

– Фу… Какая вонь… Ты не внял моих предупреждений? По-моему хватит. Получи расчёт и можешь съезжать из общежития. Хватит Вася, хватит…

С этими словами он ушёл, а я не знал, куда от стыда деть своё опухшее помятое лицо. Даже умывшись, оно не стало свежее. Мои вещи уместились в одну сумку. Вот оно всё моё нажитое. Жидковато… В бухгалтерии автобазы получил расчёт. Теперь я свободен. А нужна мне эта свобода? Где денег теперь брать? Ничего, отдохну и устроюсь куда-нибудь.

Знакомый дом, подъезд, этаж. Я постучался в дверь к сестре Светлане. Она мне и открыла дверь. Увидев меня в таком состоянии, да и ещё с сумкой в руках:

– Выгнали? Допился.

– Впустишь или мы, так и будем в дверях разговаривать? – спросил я.

Она, впуская, открыла дверь шире и отошла дальше. Мы прошли на кухню. На столе с приятной голубоватой скатертью стояла чашка с фруктами и хлебница с булочками. Света налила нам чаю и села рядом:

– Слушаю…

– Мне бы перекантоваться у тебя пока работу не найду… – начал я.

Она отрицательно покачала головой.

– Но это же и моя квартира тоже! – стал настаивать я.

– Уже давно нет. Мы отдали тебе за причитающуюся половину деньги. Бумаги ты подписал. Толик точно будет от этого не в восторге и не согласится. А вот твои документы на сохранение могу взять, чтобы ты их не потерял.

Пить чай я не стал. Выложил все свои документы на стол, взял яблоко, булочку и молча вышел из квартиры. Да, теперь квартира не моя, права сестра, но как сестра могла бы меня впустить пожить ненадолго, пока на работу не устроюсь. Вечер я провёл у Виталика. Он жил с матерью, не работал и отбирал у неё часть денег себе на выпивку. Отец ушёл от них, когда Виталику было десять лет, и пропал. Мама сама тянула его, сколько могла. С работы уволили его давно, за пьянку, но так никуда больше и не устроился. Я сбегал и прикупил бутылочку на расчётные деньги. Виталик снабдил закуской. Чуть позже подтянулся Андрей. Серёга узнал, что тут буду я и отказался. Увидел бы его – убил бы! Мать Виталика закрылась в своей комнате и не выходила оттуда. Я рассказал про своё горе, предупредил Андрюху, чтобы его брат не попадался мне под руку, но тот дал мне информацию к размышлению:

– А вот смотри… Если бы это произошло не с Серёгой, а какой нибудь другой мужик её телепал? Да Серёга тебе глаза открыл на то, что твоя Вера ещё та сучка!

– Может и открыл, но я бы, чтобы открыть другу глаза, не стал бы к его бабе в кровать лезть! – ответил я.

От этой темы мы, в конце концов, ушли и стали пить за здоровье, за дружбу и за всё то, что нам приходило на ум в наши дурные головы.

Прошло лет восемь-девять, не знаю точно, так как пил безбожно. На работу так и не устроился. Лицо превратилось в гриб сморчок, такое же корявое. Волосы стали реже, не мытые, не чёсанные, только иногда, когда просыхал от перепоя, заходил к Светке, и она меня подстригала. Иногда получалось занять у неё денег. Но как занять? На словах… Она то понимала, что возврата не стоит ждать, ей просто было жалко смотреть на то, во что я превратился. Но что я могу сделать? Ох уж эти гены! Ночевал, где придётся. Очень часто ночевал на ЖД вокзале. Спал на лавочках. Несколько раз увозили теперь уже в полицию. Как быстро меняются названия одного и того же, а менты они и есть менты, как их не назови. Потом научился сруливать вовремя, прятался от охранников. В одну холодную зимнюю ночь на вокзале я спрятался за одного ожидающего своего поезда пассажира, мужика, среднего возраста. По залу прогуливался охранник. И вот этот мужик повернулся в мою сторону.

– Мужик, не смотри на меня… Всё нормально. – попросил его я.

– А у меня не всё нормально! Ты возле моих вещей сидишь. – ответил тот.

– Охранник пройдёт, и я уйду.

– Слышь! Уйди! От тебя воняет.

– Да, сейчас. Я не спал и не ел несколько дней…

– И поэтому от тебя бухлом свежевыпитом воняет? На это денег нашёл.

Я не стал спорить, чтобы не привлекать внимание охраны, а просто сел напротив этого мужика. Охранник прошёлся по залу и удалился. Я перевёл глаза на этого мужика. Он глазами пытался прожечь во мне дырку. Намёк понят! Дверь дежурного по вокзалу была приоткрыта. Дальше виднелся спуск в подвал. Я как бы ненароком просочился за эту дверь и спустился в подвал. Много удобных закутков и сверху на трубах отопления лежанок можно устроить. Вскарабкался по трубам наверх, завернулся в свою куртку и уснул.

Мужик, из зала, наблюдавший за мной подошёл к дежурному по вокзалу. Женщина включила громкую связь:

– Да, слушаю Вас.

– У вас, – он показал на вход, куда просочился я: это служебный вход?

– Да. – настороженно ответила она.

– К вам туда пьяный мужик прошёл.

Женщина встала с места и пошла в сторону подвала. Через несколько минут она вернулась. Мужчина продолжал стоять у её окошка.

– Вы, наверное, ошиблись, там нет никого. – ответила она.

– Нет, не ошибся. Я за ним наблюдал. И отсюда он не выходил.

Оно ему надо! Какой ответственный гражданин! Дежурная вызвала охранника и они вместе, взяв фонарик, спустились в подвал. Обшарив закути, они всё же обнаружили меня и стали сдёргивать с труб. Я упал. Взвыв от боли, я ударил охранника и попытался убежать. Вдвоём им удалось меня повалить. Дежурная вызвала полицию. Наряд прибыл незамедлительно. Давно знакомый мне участковый оформил мне пятнадцать суток за моё поведение и предупредил:

– Вася, ещё раз появишься в моём районе, я повешу на тебя какое-нибудь дело, и ты загремишь в тюрягу. Ты меня понял?

Я невольно кивнул головой. Он был человек-слово. В тюрьму не хотелось совсем. Я, как и положено, отбыл свои пятнадцать суток с исправительными работами. Кормили хорошо, спал на нарах, мне к твёрдому не привыкать, а вот выпить хотелось неимоверно. Поэтому после освобождения сразу заявился к Виталику. Его мама была уже на пенсии.

– Ооо… Это надо отметить. – протянул он.