Читаем Исполнение желаний онлайн бесплатно

ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Крутая правда

У молодого специалиста Янины Петровны Стешиц, учительницы рисования, в голове тлел бикфордов шнур. Он то вспыхивал, то едва курился в зависимости от того, насколько обязательные планы, отчеты, дежурства и множество разнообразных общественных поручений казались ей ненужными, бестолковыми или дикими.

Назидательный совет директора подписаться на газету «Юный пожарник» говорил о том, что «сверху» уже спущен план: сколько изданий и каких должна выписать школа. При выполнении плана вся администрация могла рассчитывать на премию. На «пожарников» пришла разнарядка – четыре подписчика. Чтоб никого не обижать, учительский состав поделили на группы, которые должны были сложиться на подписку.

Яна Петровна наотрез отказалась финансировать редакцию «Юного пожарника» и администрацию школы, за что не получила приглашение в ресторан «Палессе», где педагоги на профсоюзные деньги гуляли День Учителя.

Оторвавшейся от коллектива Стешиц было решено создать особые условия, чтобы «она себя проявила». Яна Петровна восприняла все очень серьезно и сделала ответный шаг: принципиальность, честность и крутая правда. Стешиц написала в журнале, что ее два урока были потрачены для похода на открытие велотрека, и запланировала еще восемь уроков для прополки клумбы, подметания школьного двора и заполнения трибун на матче: «Овощная база – Хладокомбинат».

Весь журнал был пронумерован, сшит, и вырывать листы из него было нельзя. Елена Корнеевна, у которой был удивительно красивый почерк, подходящий как раз для заполнения журналов и отчетов, даже расплакалась: в начале учебного года она недосыпала из-за переписки и оформления школьных бумаг. Стешиц напомнили, что она не вышла на дежурство по патрулированию города и отказалась собирать подписи за любимого кандидата.

Учительница рисования хоть и чувствовала на себе немилость администрации – перевоспитываться не хотела. На мелочные обиды не отвлекалась: надо было решать проблемы с расписанием, классами и кладовкой.

Все материалы для ее факультатива «батик» надо было где-то хранить. Материалов было немало: тележка с бутылками красок, десять – пятнадцать батиков на подрамниках, которые должны были сохнуть горизонтально, ткань, большая коробка с эскизами, карандаши, кисти, бумага, копирка… Ей выделили вместо кладовой неработающий туалет. Воду в туалете перекрыли давно из-за ржавых труб. Врезали замок и вручили ключ. В предбанничке, с двумя раковинами для мытья рук, Янина Петровна расположила свое хозяйство. Она печально смотрела на работы учеников, которые сохли на полу по соседству с четырьмя керамическими дырками сортира, и завидовала всем хулиганам школы, которые умели выражать свой протест, не думая о последствиях.

В детстве Яна никогда не перечила взрослым. Все обиды и несправедливости сносила молча. И вот что-то сталось с нею – запоздалый кризис переходного возраста. Делиться плохим настроением она не любила, а хорошее добывала при помощи придуманной подружки Антапки.

Антапка – ироничное, веселое и очень неординарное существо, которое живет в интернете. Всю свою девичью красоту она планомерно уничтожает пирсингом и татуировками, потому что считает, что «любить надо мозги, а не лицо». Она утверждает, что учится в школе разведчиков, может управлять фанерным самолетом и автостопом объехать весь мир. Побрехушки из дневника Антапки нравятся сайтам, которым необходимо «двигать» продукцию. Они согласны рекламировать свои окна, унитазы и туристические поездки под Антапкин стеб. Оплата копеечная, но лучше мало, чем вообще ничего, ведь зарплата учительская сами знаете…

Яна искала логические зацепки с темой рекламы и передавала авторское право Антапке. Бабушка-медик, почитав однажды эту «литературу», заволновалась и стала задавать внучке какие-то странные вопросы, после чего Антапке был поставлен диагноз, с которым водить транспортные средства и занимать руководящие должности запрещалось.

Для Антапки хотелось создать веселую жизнь без правил, а темы были из школьной депрессии. Тут ничего не надо было придумывать. Берешь любой день недели и «срисовываешь» его. Пропуская через Антапку свои разочарования и печали, Яна получала совсем «другой продукт».

«У нас в школе разведчиков объявили тематический вечер – «Пушкин и осень». Эти тематические вечера проходят в целях избавления от мух. Публика, на которую садятся дохнущие мухи, наполняется лютой ненавистью к классикам мировой литературы, а организаторы этих вечеров рискуют поплатиться своим здоровьем за оградой школы. Ну, думаю, надо брать дело в свои руки. Жалко ведь классика. Говорю: дайте я буду вести это мероприятие.

Завучиха просто обалдела:

– Это в качестве кого?

– В качестве Пушкина Александра Сергеевича.

Не поддержала. Не могла представить меня с бакенбардами. Тогда пришлось взять на себя музыкальную часть. Это мы делали с другом Мишкой. В интернете нашли все, что полагается, – VST инструменты, сэмплы, все новинки музыкального и продакшн софта для PC & MAC – большую библиотеку звуков: испуганное воронье, шум дождя и несмазанной телеги, а также чавканье грязи в Болдино и некоторые физиологические отправления в виде сморкания, кашля и зевоты. Добавили пару «тыц-тыц», положили на эти звуки стихи Александра Сергеевича. Получился отпадный рэп. Думаю, он бы оценил. Явка была стопроцентная. После вечера «построились клином и полетели на юг».

Пост приютил ссылку на дешевые перелеты в Италию через Вильнюс.

Антапка всегда поднимала Яне настроение.

Что горело, то взорвалось

Февральская встреча с выпускниками школы выпала на самую горячую подготовку к выставке. Факультативу по росписи ткани уже надо было расходиться, но две работы еще не были закончены. Вся группа трудилась вокруг большой нестандартной рамы с туго натянутым полотном, заполняя красками мелкие детали, обведенные специальным контуром. Несколько раз в класс заглядывали слегка навеселе бывшие ученики, которые бродили по школе в поисках старых воспоминаний и даже пытались сесть за «любимую парту, где я тогда сидел», а то и назначить свидания молодой учительнице. Упрямые дети непременно хотели завершить большую композицию, на которой два всадника на фоне бескрайней степи безжалостно втыкали друг в друга острые копья. Один из них, названный Челубеем, здорово смахивал на учителя физики. Второй всадник, Пересвет, получился худосочным, и автор этого захватывающего проекта Сергей Куксо нарисовал на его руке тату с оскалившимся черепом. Янина Петровна поначалу рассердилась и посчитала батик испорченным, но потом такое дополнение показалось ей забавным и она пообещала работу Сережи взять на выставку. Чтобы спокойно завершить урок, она заперла дверь на ключ и помогла «раскрасить» колчан со стрелами и копыта у лошади Челубея.

Когда в класс на третьем этаже стал долетать шум актового зала и дискотеки, стало ясно, что она «передержала» занятия. Старшеклассники получили ключ от кладовой, чтобы разложить там для просушки еще мокрые батики, а она торопливо собирала куски полиэтилена, которыми были засланы парты, эскизы и бутылки с пигментами, грузила их в большую корзину, привязанную к тележке на колесиках. Она всегда везла ее сама, опасаясь, что у детей на ступеньках может случиться авария. От батик-краски отмыться было трудно. Поэтому всех учеников Янины Петровны можно было вычислить по цветным значкам на юбке, колготках, рюкзачке и на кончиках пальцев. Да и у нее самой был «разноцветный маникюр», которым она пугала кассирш в гипермаркете при расчете за покупки и интеллигентных старушек в автобусе, когда хваталась за блестящие поручни.

Учительница рисования осторожно спускала по ступенькам колеса тележки, пытаясь погасить в себе отвращение к музыке, доносившейся снизу. Дискотека только набирала силу, а стекла в коридоре уже дребезжали. В голове отзывались злые колокольчики, которые обрывались и падали, разбиваясь на сотни острых осколков, больно вонзаясь в виски. Мощный паровой пресс что-то клепал, переворачивал и разбивал одновременно. А большая веселая компания визжала и скакала от восторга, как если бы этот пресс выдавал нечто очень необходимое для спасения жизни или победы над злобным врагом…

Она уже видела свою кладовочку, место, где можно немножко передохнуть, укрыться за дверью от бешеных децибел. В замочной скважине торчал ключ, оставленный для нее. Рванула дверь – и будто споткнулась о тяжелый запах дерьма и рвоты.

– Мама родная! Все испоганено. Воды нет.

Яна Петровна помчалась вниз к дежурным.

Завуч, как-то странно кося глазами, объяснила:

– Мы все туалеты закрыли, чтобы не нагадили, а вы свой сортир открыли. Вот и получайте. Сами виноваты – сами убирайте.

– Вот! Наконец моя кладовка получила настоящее название. Сортир!

Яна Петровна смотрела на красное лицо завуча и ощущала, что кроме парфюма от нее разит алкоголем.

– Вы пьяны, Роза Максимовна!

– Я просто чуть пригубила. Любимые ученики пришли в школу…

Бикгфорд зашипел сильнее, пламя полыхнуло и…

– Ваши любимые ученики ужрались, нагадили, нарыгали на батики моих учеников, и вы говорите, что это я виновата. Так вот знайте: я ничего убирать не буду, вызову комиссию из РОНО и запущу в милую кладовочку под названием «сортир» для того, чтобы показать, как мы готовимся к выставке. Все остальное пойдет своим чередом.

– А я скажу, что вы сами и нагадили! – огрызнулась Роза Максимовна.

У Стешиц перехватило дыхание, и она словила себя на мысли, что тротила было мало.

Утром Яна писала докладную, стояла на ковре у директора, получила интересное предложение: мирно расстаться, с откреплением. Вывод администрации школы был таков: вечерние факультативы прекратить, так как они несут в себе опасность. Часы забрали, дали младшую группу продленного дня.

Утешение от Костика

В группе продленного дня можно было рисовать, лепить, мастерить оригами и все остальное, что она любила делать на своих уроках. Беда лишь в том, что на продленку оставались самые нерадивые ученики из начальных классов, чаще всего из многодетных семей или оттуда, где одна мамка работала на нескольких работах и надеялась на то, что ее дитенка накормят, чему-то научат и займут чем-то полезным.

Дети бегали по партам, стреляли друг в друга жеваной бумагой, свистели, мычали, плакали, постоянно отпрашивались в туалет. Все ждали полдника. В столовой могли порадовать молочным коржиком или глазированным сырком. Янина Петровна тоже ждала полдника – чтобы передохнуть. Она держала себя в руках. На детей не кричала, а просто давала задание, показывала, как его надо делать, хвалила или мягко журила.

Костик Бусел сидел на первой парте и старательно рисовал машинку. За урок он их делал штук двадцать, все одинаковые и все одним цветом. Костик был особенным ребенком. В школе в разных классах училось пятеро его братьев. Все удивительно похожие друг на друга, одинаково стриженые веселые двоечники. Они мастерски ругались матом, таскали у однокашников печенье и бутерброды, карандаши и ручки. Когда им делали замечание – невинно хлопали глазами, говорили скороговоркой: Больше/никогда/не/буду/я/нечаянно/в/дневник/не/пишите/мамке/не/говорите».

Все Буслы пребывали в постоянном чувстве голода. Из столовой они уходили с полными карманами хлеба. За время летнего лагеря куст ирги за окнами учительской объедался братьями задолго до настоящего созревания ягод. Щавель на школьной грядке не успевал отрастать.

Костик смотрел на Яну Петровну своими пронзительно голубыми глазами:

– А давайте поспорим на коржик. Скажите, что сегодня дают в столовке: сырок или коржик?

– Если выиграешь, два коржика не будет тебе много?

– Не-а, не много, я мог бы и три съесть. Или даже десять.

Оставалось пять минут до вожделенного похода в столовую. Она закрыла журнал с заданиями и стала скреплять готовые рисунки степлером. Машинка как-то странно щелкнула и выплюнула из себя блок скобок. Она развернула взбесившийся степлер, пытаясь узнать, где его заклинило, и вдруг острая боль впилась в переносицу: неожиданно скобы выстрелили в лицо. Кровь брызнула на рисунки. Шум в классе мгновенно стих. Дети бросились к аптечке, и тут же на столе перед учительницей появились перекись, йод, зеленка, бинты.

Все, затаив дыхание, со страхом и любопытством смотрели на окровавленные руки Янины Петровны, которая прижимала к ране смоченную перекисью вату.

Дверь класса резко открыла взволнованная учительница математики.

– Что случилось? Как-то у вас тихо стало.

– Да вот, неприятность, поранилась степлером. Не могу кровь унять. Вы не сводите детей на полдник?

– Конечно, я и додежурю за вас. Идите в поликлинику. Не забудьте сказать, что это – производственная травма.