Читаем Искусительница онлайн бесплатно

Отец Гермоген был очень добрым человеком и любил ближних как самого себя. Но больше всего, конечно, он любил того, кому служил всю свою жизнь, начиная с раннего детства — Господа Бога. Его одинаково любили все прихожане, за его спокойствие, разумность и доброту. Он был строгим пастырем, но каждый кто приходил к нему на исповедь, стремился исполнять данные им указания, и начинал в итоге новую жизнь. Обретя дар прозорливости, и без того замечательный священник стал примером для подражания многих, и к нему не зарастала народная тропа. Однако, было в его жизни нечто такое, чего он никогда и никому не открыл бы даже под страхом неминуемой смерти.

Высокий светловолосый мужчина крепкой комплекции был облачен в рясу, и накинув епитрахиль на крошечную старушку стоявшую перед ним согнувшись пополам, зачитывал молитву.

— Господь благословит, — сказал он ей, когда увидел ее руки лежащие одна в другой. Проводив старушку улыбкой, он мысленно возносился, слушая молитвы утренней службы.

Через десять минут после окончания службы, он довольный началом дня вышел из храма, и тут же встретился лицом к лицу со скверной на вид старухой. Будучи человеком доброжелательным и одинаково всех уважая, он улыбнулся ей.

— Здравствуйте, бабушка!

— Здравствуй, здравствуй, милок! А ты не знаешь, где тут батюшку Гермогена найти можно?

— Гермогеном меня величают.

— Вах, чай милок, ваш храм я не посещаю, кого как зовут не знаю, не серчай батюшка за мое незнание!

— Полно будет вам, бабушка! Расскажите, что там у вас случилось, по какую потребу ко мне вы пришли.

Неожиданно посуровев, старушка потянулась к высокому плечу священника. Тот сам склонил над ней свою голову, приготовившись слушать.

— Хвори у нас идут разные по деревне, мужики все спились, теперь от бутылки ни на шаг.

— Ну а чем же я могу помочь вашей деревне? Здесь доктор нужен а не священник.

— Ты меня сперва милок послушай, а потом говорить будешь. Так не всегда было, а совсем недавно стало. Когда к нам ведьма приехала.

— Ведьма? — удивился Гермоген.

— Да тьфу на нее! Кто знает, ведьма она или нет, молодая такая красавица, за ней все мужики по деревне бегают, от красоты ее разум теряют. Как она приехала, так у нас и пруды обмелели и реки, и рыбы больше не стало, скот весь попадал, неурожай нынче. Завод был и тот закрылся. Я вот что думаю милок — изгнать надо от нас бесов и немедленно!

Пару секунд поразмыслив, батюшка вспомнил об отсутствии у него срочных дел после этой службы. И сказал старушке:

— Давай, веди меня бабуля в вашу деревню! Посмотрю я, что у вас за ведьма завелась там.

Дорожный знак висел криво. С него уже почти смылась надпись, возвещающая путникам, что деревня называется Белодонья. Дома в деревне все как один стояли косо, заборы расхлестались по всей улице вместе со столбами, некоторые из которых уже просто лежали на проезжей части. Удивительно, как только провода не обрывались. Прямо под ногами Гермогена лежал козлиный череп с рогами, начисто обглоданный собаками. Большинство здешних дворняг одичали и уже не сторожили домов — бегая прямо с оборванными цепями на шее, ловили крыс, травили кошек и порой бросались на людей.

— А ну, кыш отсюда беспутная! — прикрикнула старуха, замахнувшись своей клюкой, когда к ним приблизилась одна из дворняг и злобно оскалилась.

Здешние дороги были размыты дождями и снегом — уже больше нескольких зим творилось в деревне все это безобразие.

— Пойдем, милок! — позвала бабушка, и священник двинулся следом. Они шли совсем недалеко — деревушка оказалась совсем небольшой, только вокруг жилых избушек было множество сгоревших и брошенных. В одном месте Гермоген и вовсе увидел дом, разваленный по бревнышку. О том, что это был дом, напоминала только кровать лежащая на боку, и прислоненная к нетронутой печи.

— Вот, смотри, милок, что эта ведьма окаянная натворила! Там один охотник жил, который понял ее суть колдовскую и хотел пристрелить. Вот он ушел из дому за водой, возвращается — а ведь дом по бревнышку разобран. Вихрь налетел чудной какой-то, пока его не было.

Успокоив себя мыслью о том, что могущественнее силы Господа нет на свете, священник продолжал следовать за бабулей.

Среди прочих сильно выделялся особняк, вокруг которого стояли все избушки. Особняк был очень красивый и хорошо слажен, в окнах его горел свет и постоянно туда-сюда прыгали разные тени. Увидев их, Гермоген достал из-за пазухи крест и поцеловал его.

— Так здесь и живет эта ваша ведьма? — спросил он, обратившись к бабуле.

— Ты догадлив, милок. Здесь она и живет с самого начала. Раньше этого дома здесь не было, зато была церковь. Но по ее повелению церковь снесли, да этот дом воздвигли.

Оскорбленный этим жестом ведьмы до глубины души, Гермоген в сердцах воскликнул:

— Это нельзя так оставлять!

Приблизившись к дверям особняка, он несколько раз постучал в них, и те открылись в тот же миг, сами по себе.

— Смотри, милок, не влюбись в нее, — предупредила бабуля напоследок.

— Спасибо, бабушка! — поблагодарил ее за напутствие священник, — Господь со мной!

Сказав это, он вошел внутрь. Там оказалась просторный зал, объединенный с прихожей. В зале стоял приличных размеров обеденный стол и множество стульев. По обе стороны зала наверх вздымались две изящные лестницы, идущие на второй этаж. Внутреннее убранство особняка было намного более роскошным, чем наружное, и батюшка неискушенный подобной красотой прежде, теперь молча восхищался всем, что его окружало.

— Здравствуй, гость незваный, здесь всегда тебе рады, — услышал он у себя за спиной голос. Обернувшись, он увидел перед собой девушку, которая едва доставала ему до плеча. Роскошная копна золотых волос на голове притягивала взгляд, а ее огромные зеленые очи, в которых как казалось, жили все тайны мира, достаточно было увидеть лишь раз, чтобы уже никогда не забыть. Девушка выглядела совсем юной, и ее красота пленяла. Гермоген неожиданно растерял свой боевой настрой, и заглядевшись в ее волшебные очи совсем позабыл о том, зачем же он пришел в этот особняк.

— Нечасто в гости священники захаживают ко мне, — рассмеялась красавица.

Неожиданно вспомнив о цели своего прибытия в этот дом, батюшка едва в силах совладать с собой, произнес чуть слышно:

— Я ведь сюда за ведьмой…

Красавица залилась безудержным смехом.

— Вы ищете ведьму, да? А вы знаете, что название не отражает сути? Колдуний здесь нет, а ту, кто ведает всем, а это и есть ведьма — найти можете.

Растерявшись, Гермоген даже не нашелся что ответить дерзкой девушке.

— Садитесь, — указала она ему на диван, — Будьте моим гостем! Здесь вы можете быть как дома.

Расположившись на диване, батюшка и до двух сосчитать не успел, как девушка уже начала накрывать стол. Всего за пару минут на столе много самых разных яств, которых священник не мог себе позволить. Заканчивался Великий Пост, и Гермоген, сочтя ее угощения неуместными, сказал:

— Простите, дорогая…

— Обращайтесь ко мне Варвара.

— Простите, дорогая Варвара, но ведь сейчас пост…

Та лишь улыбнулась, унесла несколько тарелок, а на их места поставила новые — с постной пищей.

— Вы умеете угодить гостям. — похвалил ее Гермоген.

— Гости — это всегда большое дело, мне не жаль трудов. — ответила красавица.

— А кто вы есть-то?

— Ведьма и есть, — рассмеялась она ему в лицо. Устроившись рядом, она попыталась положить руку ему на плечо, но тот повернулся к ней и оценивающе оглядел.

В тот момент вниз по лестницам сбежали тридцать три черных кота, и все как один устремили свой взгляд на Гермогена. Глядя в их желтые глаза, священник невольно поймал себя на мысли о том, что это не простые коты.

— Вы держите у себя столько кошек… Должно быть, вы сведущи в домашних животных и уходе за ними…

— Я не ветеринар. — взяв на руки одного кота, Варвара встала с дивана, и прошла по комнате, поглаживая его по голове. Кот довольно замурлыкал. Словно бы угадав ход мыслей Гермогена, она сказала:

— Кошки — очень хорошие компаньоны. У животных есть душа, есть разум, но нет духа, который позволил бы им совершенствоваться и завоевать главенствующее положение на Земле.

Сев на свободное кресло-качалку, и все еще поглаживая кота, она улыбнулась священнику. Подвинувшись на кресле ближе к дивану, она спросила:

— Разрешите ли положить мне ножку на ваши колени?

Батюшка, от услышанного возмутился в течение доли секунды. Отодвинув в сторону угощение, он поднялся над столом во весь свой немалый рост.

— Уйди от меня, окаянная! — закричал Гермоген на девицу. Смерив того надменным взглядом своих магических очей, девушка тряхнула пышной копной золотых волос и усмехнулась.

— Да коли вы, батюшка, не желаете, чтобы я вам на колени свою ножку положила, совсем дело запущено. — смеялась над ним Варвара.

В следующее же мгновение, оскорбленный словами красавицы, Гермоген увидел у себя под ногами вместо пола зыбкую топь. Стулья обратились бесами и ускакали наверх. Один из черных котов, как показалось батюшке, усмехнулся и сказал:

— М-да, тяжелый же случай…

Взглянув на стол, священник увидел в тарелках полусгнившие щепки и червей. Едва не сходя с ума от увиденного, он вскочил с дивана, и закричал, вынув распятие:

— А ну прекрати! Именем Христа тебя заклинаю, проклятую! Прекрати свое колдовство, ведьма!

Варвара продолжала как ни в чем не бывало улыбаться.

— Очень. Интересный. Спектакль. — сказала она, ставя многозначительные паузы между словами, — Разрешите поинтересоваться вашим самочувствием, батюшка. Должно быть, уработались на церковной службе?

Оглядевшись по сторонам, Гермоген обратил внимание на то, что все в норме, и нет ни бесов ни топи. Осознав, что все это могло ему только привидеться, он пришел к несказанный ужас.

— Что за чертовщина здесь творится? — спросил он.

Понимая, что Варвара вряд ли сама сознается в колдовстве и скажет правду, он схватил ее за руку, и глядя прямо в глаза прошептал:

— Я жду вас завтра у церкви к утренней службе.

Та не стала отвечать, а лишь рассмеялась и в очередной раз смерила его высокомерным взглядом своих магических очей.

Возвращаясь из дома странной девицы, Гермоген приложил к губам крест, и вновь вспомнил магическое обаяние ее очей. Весь оставшийся день он ходил как пришибленный, и даже вечернюю службу проводил как-то странно. Несколько раз он перепутал молитвы, а в самом начале забыл переодеть рясу.

Вернувшись домой, батюшка Гермоген, не в силах понять, что же с ним такое происходит, без ужина завалился спать. Ночью ему снилась Варвара, в окружении красивейших цветов. Сходя с ума по ее красоте, он проснулся среди ночи и больше не в силах был уснуть, вспоминая девушку. Бледный и усталый с бессонными глазами, даже не позавтракав, он отправился утром в церковь, в надежде там встретить Варвару.

В храме он прождал ее с раннего утра, до позднего вечера. Весь день он не терял надежды на то, что Варвара все-таки посетит церковь. Поэтому, каждый раз когда он окидывал взором прихожан, то искал в толпе ее прекрасный лик.

Перед тем, как уходить из церкви, он подошел к иконе Богородицы, и помолился о том, чтобы вскоре в церкви увидеть Варвару пришедшей на причастие.

Возвращаясь домой, он задавал себе вопросы о том, почему не поступит иным образом с грешницей. Отвечала ему лишь совесть, говоря о том, что он не должен обижать красавицу, кем бы ни была она.

А тем временем, небо затянуло тучами, и мало-помалу начал накрапывать дождь. Казалось, словно бы дождь грустит вместе со священником, и вместе с ним делит переживания за грешную душу юной ведьмы.

Вернувшись в келью, и повалившись на кушетку, Гермоген вновь задумался о Варваре. Нельзя допустить, чтобы она и дальше несла беду людям, нельзя, чтобы губила чужие души. Пусть придет в церковь, пусть исповедается… Но, зачем ему это? Ведь смерть всех уравняет и демоны заберут ее в Преисподнюю… Нет, он не хочет, чтобы она вечно страдала в Аду, он хочет ей только самого лучшего — пусть Варвара искупит свои грехи, станет верующей христианкой и попадет в Рай! Ведь это лучшая судьба для такой красавицы, как она. Пока он размышлял о Варваре, прекратился дождь. Вскоре, на небе взошла Луна, осветившая своим ярким прожектором келью Гермогена.

Той ночью Гермоген отчаянно силился заснуть, но не мог. Мыслями он вновь и вновь возвращался к Варваре, вспоминая ее надменное лицо. Битый час он ей читал Библию, а она его слушала, но не задавала вопросов, и даже более того — попутно она занималась своими делами. Она то строила карточные домики и тут же их разрушала, то плела пряжу, нити которой тут же распутывала. Точно так же рушились надежды батюшки Гермогена втолковать ей все то, что он хотел до нее донести.

Но он, каждый раз заново воскрешал в себе веру в учение Господа. Он так же искренне надеялся, что ей сможет быть интересным все то, о чем рассказано в Библии, и задумавшись, она все-таки решит измениться.

Лежа и вспоминая как пробивался со Христом в душу грешницы, он так же гадал — о чем думала Варвара в то время, и была ли в ее сердце хотя бы малая капля раскаяния за все грехи, что она сотворила в жизни. Но, гадая об этом, он вновь вспоминал обрушенные ею карточные домики. С каждым мгновением, ему все больше казалось, что его вера в собственные возможности не больше такого карточного домика, и как те карточные домики, Варвара вскоре обрушит и его.

Увы, в тот день она не пришла в церковь. Как Гермоген ни старался, пробудить в ведьме любовь ко Господу у него не получалось. Ее лицо опять лучилось надменностью, а всякие попытки ей втолковать, что то делать можно, а это нельзя, рассказы о святых и о том как они все приходили к Богу, были для нее лишь пустым звуком.

— И сказал ему ангел — порази эфиопа, ибо лишь выглядит он крепким и могучим, а на деле он труслив и слаб, — рассказывал он ей, вновь придя к ней в дом.

— Труслив и слаб? — переспросила Варвара, усмехнувшись. Лицо ее прекрасное в этот момент выражало будто неприязнь, ведь было оно теперь еще более надменным, а оттого ее усмешка казалась неприязненной.

— Да, труслив и слаб, — ответил батюшка.

Та залилась звонким смехом.

— Нота бене, батюшка Гермоген, вас ведь там не было! Так что же вы судите демона за его слабость и трусость, коли с ним сами не рискнули сразиться?

На миг Гермоген задумался. Но тут же он осознал нечто куда более страшное, нежели сам факт того, с кем он разговаривает.

— Ты хочешь натравить на меня демона? — ужаснулся он.

— Что вы… что вы… — загадочно улыбалась Варвара, — Просто я хочу чтобы вы знали, насколько могут быть плохими шутки с этим эфиопом.