Читаем Искупление онлайн бесплатно

Это казалось каким-то гребаным сном. Моя стойкость и ебаное целомудрие — боже, какое ужасное слово, — все это начало трещать по швам, когда мои ноздри уловили ее сладкий запах. Я протянул руку, едва дотрагиваясь до холодной ладони. Они всегда казались ледяными на ощупь, несмотря на высокую температуру на улице. Элиза напряженно сглотнула, ее плечи взволнованно приподнимались от той силы, с которой она втягивала воздух в свои легкие.

Я осторожно провел по ее мягким пальцам своими, более грубыми и мозолистыми, наслаждаясь тем, как ее лицо вспыхнуло, а рот слегка приоткрылся.

Она была прекрасной.

Как гребаная богиня, которая спустилась с неба, чтобы заставить меня поклоняться у своих ног.

Наши тела были достаточно близко, но я не пытался коснуться ее еще где-то, кроме наших сцепленных рук.

Высунув язык, я облизал кончик ее пальца, затем обхватил губами и слегка прикусил. Дыхание Элизы стало прерывистым, ее глаза лихорадочно заблестели, оставаясь прикованными к моему лицу. Я видел, как желание медленно затапливает ее тело, разливаясь по венам и просачиваясь под кожу. Румянец со щек перешел на шею, и мне хотелось провести своим языком, чтобы прочертить ему дорожку, но я одернул себя, призывая к сдержанности, несмотря на то, что ублюдок в моих штанах буквально всеми силами упирался в ширинку. Не сейчас, господи, ты хочешь спугнуть ее или что? Хоть раз прояви чертово терпение, гребаный ты мудак.

Я выпустил указательный палец со своего рта и перешел к среднему, уделяя ему не меньшее внимание. Ладонь Элизы начала дрожать в моей руке, а мурашки поползли вверх, превращая ее соски в тугие горошины.

Мурашки, блять.

Я хочу вцепиться зубами ей в кожу, и впитать их в свою кровь, чтобы они разлились внутри моего тела.

Ее реакция на простые касания ставила меня на чертовы колени, и я чувствовал, что начинаю терять свой гребаный рассудок.

Слегка прикусив палец, я уловил тихий стон, который вырвался из ее полуоткрытых губ. Я замер, словно хищник, почуяв добычу.

Мне было мало.

Мало ее стонов, мало ее запаха, мало ее прикосновений.

Мне хотелось вытащить из нее все звуки, которые она может издавать, и впечатать их в свой испорченный мозг.

Они должны принадлежать мне.

Все, до единого.

Я знал, что скорее всего напугаю Элизу, но то, как она дрожала, широко раскрыв свои глаза, лишило меня остатков гребаного рассудка. Выпустив ладонь, я прижался своим ртом к ее раскрытым губам. Я облизывал, кусал и поглощал ее, как чертов монстр, которым, очевидно, и являюсь. И я не мог, блять, насытиться ее вкусом, ее запахом, и ее чертовски сладким стоном, который служил наградой для меня, когда она наклонила голову, отвечая на мой поцелуй.

Я больше не готов ее отпустить. Я стал зависим от принцессы с двойным именем.

Пол

— Ну же, идем, — веселый голос Китти эхом отскакивал от покатых склонов. Я шел следом по узкой тропе, стараясь не наступать ей на пятки.

— Я все еще думаю, что это плохая идея, — проведя языком по зубам, я огляделся по сторонам и сплюнул на песок под нашими ногами.

— Не будь занудой, — протянула Китти, ловко цепляясь за каменный выступ, — мне казалось, что это роль твоего брата.

— Неправда, — ощетинился я, когда речь зашла о Кристофере, — просто у него есть мозг, чего не скажешь обо мне.

Я вздохнул и опустил голову, рассматривая бездну под ногами.

— И он всегда тормозит тебя, — ее светлая бровь слегка приподнялась.

— Он следит за тем, чтобы я не свернул себе шею раньше времени, например, как сейчас.

— Ну, — протянула она с лукавой улыбкой, — его здесь нет, так что, теперь я буду твоим смотрителем.

— Если ты снимешь трусики со своего тела, возможно, что я соглашусь.

— Кто сказал, что они сегодня на мне? — Китти со смехом перешагнула последний валун и ступила на плоскую каменную площадку. Я подтянулся на руках и спрыгнул рядом с ней, подталкивая ее гибкое тело к стене. Опустив голову, я провел носом по ее щеке, втягивая сладкий запах. Китти положила руки мне на плечи и притянула ближе, приподнимаясь на цыпочки. Я высунул язык и облизал ее полные губы, затем прихватил зубами нижнюю и втянул ее в свой рот.

— Ты решила играть грязно, котенок?

— Как и всегда, — выдохнула она мне в рот, цепляя своими зубами мою губу. Я почувствовал, как металлический привкус крови заполнил мой рот. Китти стала жадно целовать меня, размазывая кровь по своим губам. Я крепко стиснул ее шею, наклоняя голову в сторону. Мой член набух и теперь причинял конкретные неудобства. Словно читая мои мысли, Китти опустила руку и крепко стиснула его своей ладонью. Глухой стон вырвался из моей груди. Я оторвался от ее рта и запрокинул голову вверх, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Не важно, насколько часто мы трахались, я был готов снова кончить уже через несколько минут. Подростковые гормоны заставляли мой член стоять по стойке смирно двадцать четыре часа в сутки. Зеленые глаза Китти озорно заблестели, когда она скользнула спиной по камню и опустилась передо мной на колени. Я расстегнул ширинку и спустил штаны по бедрам.

— Он весь твой, котенок, — криво ухмыльнулся я, опираясь одной ладонью в стену над ее головой.

— Надеюсь, как и ты, — Китти лизнула головку, затем вобрала член в рот, слегка прикрыв глаза.

— Как и я, — хрипло простонал я, начиная медленно трахать ее рот. Мое дыхание участилось, жар стал приливать к голове, а покалывание внизу поясницы становилось все более ощутимым. Китти отстранилась и торопливо встала на ноги, расстегивая пуговицу на своих шортах. Моя ухмылка стала шире, когда я заметил, что на Китти нет нижнего белья. Она откинула шорты ногой в сторону и снова ухватилась за мой член, скользя языком от самого основания до кончика. Я провел ладонью по ее мягким длинным волосам, пропуская золотистые пряди между пальцами. Крепко ухватившись за затылок, я подтолкнул ее голову, проскальзывая глубже в горло. Китти сверкнула зелеными глазами, но покорно расслабила мышцы, позволяя мне полностью войти в ее глотку. Ее лицо покраснело, а в уголках глаз появились слезы, но я знал ее слабости. Я знал, что заставляет ее терять голову и весь тот рассудок, что у нее еще оставался. Китти опустила одну руку и ввела внутрь себя два пальца, продолжая сосать мой член. Ее стоны смешались с моим хриплым дыханием, и я понимал, что долго не продержусь.

— Китти, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как покалывание начинает распространяться от поясницы к моим ногам. Китти втянула щеки и щелкнула языком по моей головке, крепче сдавливая основание ладонью. Я чувствовал ее возбуждение в воздухе, пока она трахала себя рукой. Вцепившись в ее волосы, я оторвал голову Китти от своего члена, оттягивая ее назад.

— Сейчас я кончу в твое горло, котенок, и ты проглотишь все до последней ебаной капли, ты поняла меня?

Зрачки Китти расширились, поглощая зеленую радужку глаз. Румянец на щеках стал ярче, а дыхание — прерывистым. В тишине пещеры был слышен хлюпающий звук, когда она яростно вонзала пальцы внутрь своей киски.

— Я чувствую, как ты течешь, Китти, — хрипло прошептал я, удерживая ее взгляд, — твои пальцы скользкие от того, как ты сосала мой член. И я хочу, чтобы ты просунула их глубже внутрь своей тугой киски, пока я трахаю твой рот своим членом.

Легкая дрожь пробежала по телу Китти, а глаза стали закатываться. Я выпрямился и сунул свой член в ее рот, делая быстрые глубокие толчки. Тело Китти застыло неподвижно, после чего она кончила с громким криком, выгнув шею. Я кончил следом, оставаясь похороненным глубоко в ее горле. Лицо Китти расслабилось, а руки обессиленно упали по бокам. Крепко сжав ее челюсть рукой, я вытащил член и провел большим пальцем по ее распухшим губам.

— Все, до последней капли, — произнес я, подбирая несколько капель спермы, которая просочилась через уголки ее губ. Китти высунула язык и слизала их с моего пальца. Я отстранился и заправил член обратно в штаны, мысленно отсчитывая время, когда снова его вытащу, чтобы трахнуть узкую киску Китти.

— Теперь ты будешь не таким хмурым? — Китти встала на ноги и натянула шорты, застегивая пуговицу.

— Я бы не сказал, что я был хмурым, — приподняв бровь, я обвел глазами ее расслабленное тело, — скорее, взволнованным, потому что ты притащила нас в чертовы пещеры.

— Брось, — поморщилась она, начиная двигаться в сторону большого пролома в стене, — город всего в нескольких минутах ходьбы, не думаю, что твари заберутся настолько близко.

Я чувствовал, как в моем животе осела свинцовая тяжесть, и не понимал причину этого ощущения. Мы действительно были на вершине холмов, с высоты которых граница под нашими ногами была видна, как на ладони. Холмы регулярно зачищались отрядами, поэтому крупных гнезд здесь не может быть, но отдельные особи могут повстречаться. Я беспокоился не за себя, я беспокоился за Китти. Мы потеряли привилегию свободно расхаживать по планете в тот момент, когда она решила устроить нам чертов апокалипсис. Многочисленные землетрясения, цунами, вулканы, сдвиги литосферных плит и, на десерт, новый вид выживших тварей, которые жрут всех подряд. Если кто-то наверху хотел наказать нас за все преступления перед природой, что ж, у кого-то это отлично получилось. Теперь нас осталась жалкая горстка людей, которые ежедневно борются за свое место под этим палящим солнцем. Те, кто живет в поселениях, находятся в большей безопасности, чем, скажем, мы, живущие на самой границе. Люди отстроили заново города, научились использовать энергию солнца, провели воду, наладили производство, половина из которых находится во Втором центре. Так же у нас есть Главный центр, который координирует роботу остальных четырех поселений. Я никогда не интересовался политикой, поэтому мне поебать, кто там лидер, пока меня лично это не касается. Мой брат-близнец, Кристофер, гораздо лучше меня разбирается во всем этом дерьме, поэтому я полностью прислушиваюсь к голосу его разума. Единственное, что меня волнует, это как убить тварей, которые только и ждут возможности прорваться дальше и устроить себе праздник живота. Чудовищная ошибка природы, породившая бесчувственных, жестоких монстров, вынуждает нас всех спать в пол глаза и никуда не выходить без оружия. Граница — это единственное, что не дает тварям пройти дальше. И так уж получилось, что именно граница является моим домом, который я буду защищать, если, конечно, мы вернемся с этих холмов живыми.

— Ты опять хмуришься, — Китти расстелила небольшое одеяло на каменном выступе и теперь сидела, вытянув длинные ноги. Я медленно приблизился к ней, остановившись в шаге от пролома в стене.

— Я хмурюсь, потому что садится солнце, а мы с тобой в пещерах, в которых любят гнездится твари.

— Пол, — она приподняла светлую бровь и похлопала ладонью по одеялу, — иди сюда. Я хочу, чтобы ты увидел нечто прекрасное в своей жизни.

— Я смотрюсь в зеркало каждый день, так что готов поспорить, самое прекрасное я уже видел.

Я сел около ее ног и откинулся спиной на каменный выступ, расстегнув наплечную кобуру. Китти засмеялась тихим смехом и переползла на мою половину, втиснувшись между моими ногами. Я обхватил ее руками и уткнулся носом в ее золотистые волосы. Мы сидели на вершине холмов, практически свесив ноги в пропасть. Солнце перед нами медленно садилось за горизонт, окрашивая пустыню багряным золотом.

— Видишь? — прошептала Китти. Я молча кивнул головой, оглядывая границу в высоты. В городе, скрытом двадцати метровыми стенами, я никогда не обращал внимание на закат или рассвет, но тут, на вершине, видеть, как солнце целует край земли, медленно опускаясь за горизонт, было удивительно. Я пожалел, что не взял брата с собой. Честно говоря, я вообще никому не сказал, куда мы направились, потому что в городе действовали строгие правила, не покидать стены в темное время суток. Ночь — время монстров в пустыне. Но Китти не из тех, кто подчиняется правилам. Она ворвалась в мою жизнь каких-то пять месяцев назад, но мне казалось, что я знаю ее целую жизнь. Она приехала с родителями на границу, понятия не имея, кто такие монстры. Ее отец отвечал за прокладку нового водопровода, и мать Китти твердо решила последовать за ним, не уверенная, насколько затянутся работы. Эта девушка просто взорвала мой мозг, вынуждая делать вещи, которые Кристофер никогда бы не одобрил. Он и Китти особо не одобрял, но я знал брата, как себя, я доверял ему, как себе. Он никогда не встанет у меня на пути, предпочитая молча держаться рядом.

— Нам надо уходить, — произнес я, когда солнце полностью скрылось за горизонтом. Темнота принесла небольшую прохладу после удушливого дня.

— Нам надо поговорить, — тихо произнесла Китти. Она слегка отстранилась от меня и села на одеяло, нервно теребя его край. Китти никогда не нервничала. Она со смехом встречала трудности, и так же их преодолевала. Я склонил голову на бок и всмотрелся в ее напряженное лицо, — Пол, я не уверена, как ты отреагируешь, потому что для меня это было таким же шоком, каким будет и для тебя.

— Говори, Китти, — выдавил я, чувствуя, как тяжесть внутри живота становится все более ощутимой. Моя интуиция никогда не лгала.

— Я беременна, — ее шепот был едва слышен. Ветер отскакивал от каменных стен, создавая причудливые завывания, но мой мозг, казалось, застыл, отказываясь осознавать услышанное.

— Что?

— Беременна, Пол, — глаза Китти медленно наполнялись слезами. Я не мог вырваться из оцепенения, продолжая смотреть на ее лицо широко раскрытыми глазами, — я никому еще не говорила, хотела, чтобы ты первым это услышал.