Читаем Исход из Египта онлайн бесплатно

Иоахим сидел на краю скалы, уходящей своим основанием в море, и, пригревшись в лучах полуденного солнца задумчиво смотрел на водный горизонт. Он помнил, как еще совсем маленьким он сидел на этой же скале и его любимым занятием было бросать в море недалеко от берега красивые камушки, которые он сам же и набирал на берегу. Ему хотелось, чтобы камушки, которые он бросал, легли на дно как можно ближе друг к другу. Затем он слезал со скалы, собирал их, и все повторялось вновь. Так он мог играть целый день.

Теперь же, когда он вырос и стал юношей, он любил смотреть на море и слушать его: иногда оно издавало ласковые безмятежные звуки, иногда – настораживающие и будоражащие душу и сердце. Порой из глубин моря поднимались звуки, похожие на ласковую нежную песню, и казалось, что эта песня слышна и предназначена только ему – Иоахиму и поет ее девушка прекрасная сердцем и душой – его девушка. Песню сопровождал постоянный шорох песка на берегу, побеспокоенного набегавшими морскими волнами. «За этим морем целый мир со своими горами и пустынями, – думал он. – А может, там огромные поля цветов, такие, как иногда вырастают здесь, в пустыне то тут, то там? Может, там живет множество людей, и они ничего не знают о нас, а мы о них? Когда-нибудь я переплыву это море и отправлюсь путешествовать в тот мир».

Все называли море Чермным, то есть Красным, но почему именно так, никто не знал. Ни вода, ни то, что могло бы отражаться в ней, не было красным. По рассказам стариков, когда-то давно, когда еще Иоахим на свете не было, мимо их поселка проходил паломник. Шел он берегом моря, чтобы не заблудиться в пустыне. На вопрос о том, имеет ли море имя, тот ответил, что идет он из богатой страны Египет, которая расположена тоже на берегу этого моря. Там вокруг моря стоят красные горы, и вода в море кажется темно-красной, потому и называется оно Чермным. Еще он сказал, что Египтом правит фараон и что видел он в той стране много людей, обликом похожим на живущих здесь. Больше из его слов в людской памяти ничего не осталось.

Все в поселке помнили предание: давно-давно, и не счесть года, люди их племени, когда повсюду был голод и мор, искали дорогу в некую богатую и сытую страну. Идти было далеко, и путь пролегал через каменистую пустыню. Жара стояла страшная, и иногда люди останавливались отдохнуть, прячась от солнца за скалами, которых вокруг было в достаточном количестве. Вглубь пустыни не ходили, понимали, что реки и ручьи впадают в море и найти пресную воду можно вероятнее всего, если придерживаться его берега. Обессилевшее и изголодавшееся племя оставляло за собой множество мертвых, быстро на жаре иссыхавших и превращавшихся в скелеты, обтянутые кожей. Мертвых не хоронили – сил не было, и живые упорно продолжали свой путь. Прошло племя и мимо этих мест. Удобная для рыбной ловли бухта привлекла внимание людей, и те, кто совершенно обессилел и только с большим трудом мог идти дальше, остались здесь. Так появилось их поселение.

Было неизвестно, что стало с теми, кто пошел дальше. Дошли они до той страны или так и погибли от голода в пустыне, которая простиралась от моря и насколько хватало глаз. Еще никто из их племени не возвращался оттуда. Вспоминая слова паломника, Иоахим думал: «Может, это именно люди нашего племени все-таки дошли до желанной страны?»

Он снова посмотрел на море и представил себе, что напротив, за этими водами находится волшебная страна, где можно есть вдоволь хлеба и мяса, а не только рыбу. Иногда на том берегу в ясную погоду мальчику казалось, что он видит толи холмы толи горы, а ночью – огни, но никогда рыбаки не отваживались переплыть море на своих утлых лодках, и никогда с того берега никто не приплывал.

Рыбацкий поселок, в котором он жил, был бедный: когда рыба не ловилась, люди жили впроголодь, и поэтому дети в семьях начинали помогать родителям с раннего детства. Помимо рыбной ловли жители поселка занимались и земледельем, но земля здесь рожала скудно, и лепешки были праздником. Поселок находился неподалеку от моря, на пологом, но высоком холме, и, если мальчик был нужен родителям, они звали его, не отходя от их своей лачуги. Всего в семье было шестеро детей, Иоахим был старший. Пока только он один мог помогать отцу, когда тот выходил в море на рыбную ловлю. Мальчик был худощав, жилист, невысокого роста и задумчивого склада характера. На вид ему было лет четырнадцать. Он легко и ловко справлялся с рыбацкими обязанностями. Отец гордился им и иногда искоса довольно поглядывал на него, незаметно улыбаясь. Морщины у отца разглаживались, и он подумывал про себя: «Будет кому передать дело – если что, Иоахим прокормит детей, пока они маленькие, а там и они начнут работать». Сегодня они с отцом решили не выходить в море, и мальчик был предоставлен сам себе: мама чувствовала себя очень слабой – она ждала еще одного ребенка, и Иоахим с утра отправился на берег моря, чтобы распутать сети и развесить их сушиться.

Иногда, когда в поселке удавалось навялить достаточно рыбы, взрослые с утра уходили в город, расположенный далеко в пустыне, и к ночи приносили оттуда одежду, разную утварь и, конечно, хлеб и мясо. В ту же ночь в поселке был праздник.

Иоахим очнулся от раздумий, когда солнце почти полностью спряталось за горизонтом. Он встал с камня, на котором сидел, отвернулся от моря и уже собирался слезть вниз со скалы. Но не успел он сделать и шага, как неожиданно порыв ветра, дующего с противоположного берега моря, сильно толкнул его в спину, и он, не удержавшись, спрыгнул на прибрежный песок. Мальчик постарался встать на ноги, но не смог: ветер быстро стал ураганным, и Иоахима несколько раз перевернуло через голову, пока наконец-то он ухватился за камни. С трудом, то на четвереньках, а то и ползком, он добрался до своего дома. Неожиданно стало светло как днем. Свет шел с того берега моря.

Подчиняясь ветру, воды моря устремились между двух холмов, на одном из которых стоял поселок рыбаков. Вода текла бурной рекой, устремляясь дальше в пустыню. Уровень воды в образовавшейся реке быстро повышался. В конце концов он достиг нижних хижин и унес их с собой в пустыню вместе с теми, кто в них жил. Так продолжалось всю ночь. По-прежнему было светло как днем. Рыбацкие лачуги тряслись от сильного ветра, и люди только и думали о том, снесет ли их дом ураганный ветер или его смоет вода. Через некоторое время уровень воды замедлил свой подъем.

Наконец буря прекратилась. Вода, выдавленная ветром из моря, растеклась по пустыне – бурная река исчезла. Все остались в живых в семье Иоахима и облегченно вздохнули. Отец, мать и Иоахим вылезли из своего сильно покосившегося домика – детям наказали не выходить на улицу – и увидели, что уцелело всего несколько рыбацких лачуг. Появились и другие уцелевшие жители. По-прежнему было светло как днем. Пораженные случившимся люди, ничего не понимая в происходящем, увидели проход в море. Он вел к противоположному берегу: открытое дно и с обеих сторон отвесные стены из воды. Море разделилось на две части как раз напротив впадины между двух холмов, находившихся на берегу, на одном из которых находился поселок.

Немного очнувшись, несмотря на охватившее всех горе, бросая косые взгляды на проход в море, рыбаки собрались идти в пустыню, чтобы искать то, что уцелело и не унесено потоком морских вод далеко от поселка, а может, и найти оставшихся в живых людей из унесенных домов. Вечером решили обсудить, куда уходить с этого места, ведь от поселка почти ничего не осталось.

Неожиданно послышался далекий слабый гул. Он быстро нарастал. Через некоторое время показались люди. Спотыкаясь и падая, стремилась беспорядочная толпа к берегу, плотно заполнив собой всю ширину прохода, шли мужчины, женщины, дети, маленьких несли на руках. Все: и взрослые, и дети, кто мог хоть что-то нести, – были нагружены тюками и торбами. Много было тяжело груженых телег. «Откуда у них столько добра? А одеты как нищие», – подумал Иоахим.

Дно прохода было усыпано мелкими камнями, но местами лежали огромные глыбы, а из водяных стен выступали основания скал. В густой массе народа телеги, на пути которых были эти препятствия, не могли их объехать. Люди, управлявшие ими, пытались объехать препятствия, но поток людей был столь плотен и безумен, что повозки вместе с их владельцами раздавливали те, кто следовал сзади. Тот, кто падал, уже не мог снова встать на ноги: людская масса их тоже затаптывала насмерть. Среди погибавших беженцев в основном были те, кто слабее: старики, женщины, дети, больные. Люди лезли через телеги и тела упавших, отчаянно стремясь достичь берега. Мужчины перестали думать о женах, женщины – о детях. Что-то гнало всех этих людей, все они обезумели от панического страха. Каждый был сам за себя, каждого гнал к берегу его и только его собственный страх. Они бежали от чего-то, но от чего, ни Иоахиму, и никому из наблюдавших с берега жителей поселка было неведомо. Все превратилось в месиво. Крики беглецов было не разобрать, люди забыли человеческие слова и потеряли человеческий облик: стоял сплошной страшный рев – они уже, по сути, были ближе к животным, чем к человеку. И только слезы на их лицах выдавали в них человеческое начало.

Наконец бежавшие в первых рядах стали выходить на берег. Прислушавшись, можно было разобрать отдельные слова: «Ушли, спаслись!..». «Значит, что-то невыносимое было пережито этими людьми, что и гнало их с того берега моря, принося своему Богу такие кровавые жертвы», – решил для себя Иоахим. И все-таки у большинства выбравшихся на берег незнакомцев были счастливые лица, и глаза их светились верой в будущее. Они шли весь остаток ночи. В конце концов толпа заполонила все побережье, насколько хватало глаз. Последним шел старик лет восьмидесяти, с посохом в руках. Сзади него горел огромный столб огня, освещавший все перед собой как днем. Когда наконец-то он вышел на берег, мужчины из беглецов сразу побежали собирать тела погибших.

«Их надо похоронить обязательно сегодня!» – услышал мальчик отрывок разговора двух мужчин. К утру, когда из-за моря только-только показался краешек солнца, беглецы закончили выносить погибших и покалеченных из прохода; старик с посохом, шедший последним, взмахнул им и водяные стены сомкнулись, море снова воссоединилось, и проход исчез.

Всех похоронили в этот же день в пустыне, и кладбищу этому не было конца и края.

Жители разрушенного рыбацкого поселка легко общались с пришлыми людьми: язык их был очень схож и понятен. Иоахим целый день и всю следующую ночь бегал между ними и непрерывно разговаривал то с одними, то с другими, расспрашивая, кто они и почему оказались здесь. Люди с готовностью рассказывали ему о себе.

К вечеру, сильно уставший, он вернулся к себе домой.

– Я напекла лепешек, и вяленая рыба еще есть. Поешь? – спросила мать.

– Нет. Меня накормили вдосталь. У этих людей еды много.

– Что-нибудь узнал интересное? – спросил его отец.

– Да, отец, и очень многое, – ответил Иоахим.

Они вышли из лачуги, сели на камни, и мальчик начал рассказывать:

– Давно-давно более четырех веков назад их племя пришло в страну Египет, земли которого славились плодородием, а сама страна богатством. Правил этой страной фараон. В то время из-за засухи люди везде умирали от голода. В Египте им предложили рабский труд, и они от безысходности согласились. Так и жили они на положении рабов, и жили впроголодь. Им было дозволено делать только самую черную работу – лепить кирпичи из глины. Людям их племени было запрещено покидать страну: рабский труд был нужен фараону.

Главным у этого племени является Моисей, помогает ему его старший брат Аарон. Моисей – тот, что с посохом, он и шел последним по проходу в море. Ему покровительствует их собственный Бог, и он очень силен: ты сам видел, как вчера расступилось море. Именно Бог дал Моисею посох и власть. Почему Бог выбрал именно Моисея, никто не понимает, ведь он косноязычен, и двух слов связать не может. Поэтому-то там, где надо говорить, помогает ему его старший брат Аарон, прекрасно владеющий языком.

Через Моисея Бог напустил множество бед на египтян. Но фараон все равно не отпускал рабов. И только после того, как Бог умертвил всех первенцев египтян, независимо от того, были ли они в детской люльке, или сидели в тюрьме как закоренелые преступники, фараон согласился отпустить племя из Египта, но только на три дня для проведения своих религиозных ритуалов. После всех произошедших бедствий египтяне стали просить рабов уйти как можно скорее и даже отдали им все, что бы они ни попросили: еду, одежду, повозки, оружие и даже золото с серебром. Про золото и серебро подсказал им их Бог. Вот почему они все такие груженые, что еле идут.

Вскоре после ухода всего племени со всем своим скотом и с тем, что дали им египтяне, фараон понял, что его обманули и что обратно возвращаться никто не собирается. Вместе с войском он вышел вдогонку, чтобы вернуть беглецов, примерно наказать и снова заставить работать на него. Моисей волшебным посохом, данным ему Богом, расколол воды, и все племя перешло море. Фараон же со всеми своими воинами шли вдогонку и, когда море сомкнулось, погибли в пучине. Так спаслось все племя. Люди этого племени ожесточились за четыре века рабства и именно поэтому совсем не скорбят о задавленных насмерть толпой в морском проходе.

Язык их понятен, но отличается от нашего: возможно, что в Египте люди нашего племени и этого жили рядом, а возможно, это и есть люди нашего племени, трудно сказать. Их Бог обещал Моисею привести народ в землю обетованную, где царит изобилие и счастье.

Долго сидели молча отец с сыном, пока наконец Иоахим неожиданно сказал:

– Отец, я тоже хочу уйти завтра утром с ними в обетованную землю.

Отец, помолчав немного, начал говорить:

– Когда-то в юности я много исходил земель: тоже искал счастливую и богатую страну, и вынужден тебе сказать, что везде, чтобы жить хорошо, надо работать не покладая рук, да и все плодородные земли давно уже заняты другими племенами – везде живут люди. К тому же много земель вокруг занимают каменистая пустыня и скалы. Плодородной земли мало. Не повторяй то, что я уже делал. Но ты уже взрослый – решай сам. Может, ты найдешь путь не в обетованную землю, а свою обетованную судьбу, и я не в праве тебя удерживать. Но на то, что обещает их Бог, не надейся и будь настороже, всегда думай, что ты делаешь или что от тебя хотят, чтобы ты делал, ведь их Бог легко идет на кровь: ты сам это сегодня видел. На этом отец умолк, и, посидев еще немного, отец с сыном пошли спать.