Читаем Искатели (ЛП) онлайн бесплатно

***********************************************************************************************

Искатели

https://ficbook.net/readfic/8603585

***********************************************************************************************

========== Глава 1 ==========

Впервые Гермиона Грейнджер увидела Беллатрису Лестрейндж в классе по истории магии, и сердце взорвалось мелкими осколками.

Выдох со свистом сквозь зубы, скрип ножек стула по полу — и по каждой пульсирующей в теле вене пронеслась резкая вспышка адреналина. Гермиона почти успела вытащить палочку, когда заметила пустоту там, где стояла Беллатриса.

Гермиона лихорадочно огляделась вокруг, но Биннс продолжал бубнить, а один сокурсник с подозрением смотрел на нее, пока другой тянулся за палочкой, разглядывая пространство между ней и невидимой угрозой. Гермиона привыкла к подобным взглядам. Взглядам, которые говорили о недоверии и неуверенности; взглядам, наполненным благоговейным трепетом, из-за которых ей становилось совсем некомфортно; таким взглядам, когда понимала, что человек собирается засыпать вопросами; взглядам, которые говорили о доверии без каких-либо вопросов. Все эти суждения выросли из произошедшего год назад, когда газеты были переполнены историями о том, что они с Гарри и Роном сделали, что могли сделать и чего уже никогда не смогут.

Единственное, к чему не могла привыкнуть Гермиона, — к внезапным явлениям женщины, смерть которой видела воочию полгода назад.

Может быть, Рон был прав, когда назвал возвращение в Хогвартс плохой идеей. Возможно, Гарри ошибался, говоря, что нужно жить своей жизнью, а она не ясно мыслила, решив, что окончание учебы — это то, что ей нужно. Явления Беллатрисы Лестрейндж не входили в понятие здравого рассудка.

В ту ночь Гермиона никак не могла уснуть. Но, наконец, уснув, она пожалела об этом. После той ночи она прислушивалась к разговорам, пытаясь понять, не видел ли кто-нибудь нового призрака, или, может быть, какой-нибудь подросток болтал о раннем хэллоуинском розыгрыше. Об этом не было ни слова. Она убедила себя, что все просто хотят сохранить произошедшее в тайне.

Она убедила себя, что заснула всего на секунду. Она во многом себя убеждала.

Но это…

Гермиона безотрывно смотрела на плюшевого кролика, прыгающего по коридору, наблюдая, как уже третье оглушающее заклинание пролетало сквозь него без всякого эффекта. Он вполне мог бы сойти за сбежавшего фамильяра, — к слову сказать, зайцы в Хогвартсе под запретом, — но закручивающиеся на лапах когти и ряд неровных зубов, которыми он оскалился на нее, рассказывали совсем другую историю. Потом она подумала, что тут замешана трансфигурация или чары, но ни одно выпущенное ею заклинание никак на нем не отразилось. Он даже проплыл сквозь сеть, которую она над ним наколдовала.

Она шла за ним на расстоянии пяти шагов, не желая слишком приближаться к обладателю такого количества острого, который рычал при каждом прыжке и был неуязвим для заклинаний. Она перебирала в уме способы, как связаться с директрисой или кем-нибудь из профессоров, когда они свернули в коридор, где студенты спокойно шли к классам.

Гермиона только открыла рот, чтобы велеть им сохранять спокойствие и спрятаться в ближайшем кабинете, как слова застыли в горле, когда она увидела, что никто не выглядит хоть сколько-нибудь удивленным. Группа студентов со второго или третьего курса над чем-то смеялась, а две девушки постарше совершенно не замечали все с большей скоростью приближавшегося к ним бешеного животного. Гермиона слышала, как с клацающим звуком когти царапнули пол, когда он приготовился к длинному прыжку, черные десны сильно обнажились от гримасы, являющей блестящие зубы.

Гермиона подняла палочку, сотни разных заклинаний промелькнули в голове.

— В сторону! — крикнула она студентке, но девушка слишком тормозила, поэтому животное успело прыгнуть ей на ногу еще до того, как она отскочила в сторону.

Гермиона ринулась к ней, но только на полпути поняла, что та пятится от нее и даже не пытается высвободиться из зубов, крепко вцепившихся ей в ногу. Гермиона резко затормозила, почувствовав, что сердце на мгновение остановилось, и подняла глаза на испуганных подростков. Девушка смотрела на нее с поднятыми перед грудью руками, пока ее подруга цеплялась за рукав ее мантии. Сама девушка этого не замечала. Она… не видела и не чувствовала того, что отчетливо видела Гермиона.

Грейнджер перевела взгляд на ногу, чистую, без крови или зияющих ран, и была ошеломлена при виде бешено трясущего головой животного. Только это было не животное… Там… там не было вообще ничего.

— Я… — во рту пересохло, нужные слова смазались и перемешались в голове. — Я подумала… Э-э-э… эти носки разрешены в Хогвартсе?

— Да? — взвизгнула девушка, сделав шаг вправо, когда подруга потянула ее за рукав.

— Ох. Ладно, хорошо, — кивнула Гермиона, облизнув губы. — Это… это очень хорошо.

— Ладно.

— Понятно, — Гермиона кивнула, затем повернулась в сторону коридора, избегая взглядов других студентов, замерших у стены.

Запихивая палочку обратно в карман мантии, она поняла, что руки ее дрожат. Перед глазами все плыло, наверняка оттого, что сердце не должно биться так часто; все слова, которые она пыталась себе сказать, рассыпались на нечленораздельные гласные.

Сон. Ей нужен был сон.

***

Дин смотрел на тарелку Луны, та разложила еду в одном ей известном порядке. Джинни только мельком взглянула на нее и перевела взгляд на Гермиону, пока та, пытаясь игнорировать заданный вопрос, делала вид, что слишком занята кувшином тыквенного сока.

— Гермиона?

Она пожала плечами и откашлялась.

— Я просто подумала, что на студентке были носки, не входящие в утвержденную школой форму, а потом рассмотрела их ближе. Джинни, ты же знаешь, как расходятся слухи.

Джинни пристально на нее посмотрела и вернулась к обеду, только незначительное расширение зрачков говорило о том, что она не до конца поверила в эту историю.

— Малолетки любят преувеличивать. Я помогла парнишке поднять книги в коридоре — и на следующий день уже «изменяла Гарри Поттеру».

— Именно. Будто им больше нечем заняться. Например, учебой. Сейчас достаточно внимания приковано к Хогвартсу. После мая… Многие вообще думали, что школу не стоит открывать, и теперь все они будут интересоваться тем, как мы справляемся весь этот год.

— Да-да. Макгонагалл — героиня, сражающаяся с безвкусицей… — начала Лаванда.

— Я ничего не говорила о безвкусице, — пробормотала Гермиона, не в первый раз жалея о том, что для магического мира моды требуется Ж.А.Б.А. по заклинаниям и трансфигурации.

— …открыла Хогвартс, чтобы дать нужное нам образование.

Гермиона почувствовала прилив тепла на кончиках ушей; почему-то до этого она не понимала, как часто с начала учебного года произносила эти слова. Но это была правда. Из-за такого решения Макгонагалл подверглась суровой критике, но именно его Гермиона полностью поддерживала. Не многим студентам родители разрешили вернуться в этом году, кому-то не хватило смелости, но их все равно было достаточно, чтобы поддержать действия директрисы.

Тем не менее среди студентов чувствовались изменения в настрое. Большая их часть вернулась скорее не для учебы, а как бы ради борьбы за право быть здесь, словно они хотели о чем-то заявить. Они шли от карет так, словно собирались здесь для битвы, и Гермиона могла их понять. Не стал сюрпризом и тот факт, что гриффиндорцев оказалось больше, чем представителей других факультетов. Или то, что меньше всего студентов вернулось на Слизерин. Помимо дюжины первогодок приехало примерно столько же студентов со всех остальных курсов.

Самым большим удивлением стало возвращение Драко Малфоя, Грегори Гойла и Теодора Нотта. Их появление встретило множество потрясенных и злых взглядов, но Гермиона уже знала об их наказании из газет. В печати не было всего, но вышло несколько статей об условиях, которые помогли им обрести свободу: общественные работы, еженедельные допросы, штрафы, посещение занятий и окончание обучения. Гермиона изредка видела их в глубине перекрытых коридоров, где они под присмотром профессора или аврора трудились над восстановлением замка после войны. Она также знала, что все они должны были углубленно изучать маггловедение, но знала об этом из шуток, ходящих среди студентов.

Это был первый шаг к обретению стабильности в мире. Если бы Хогвартс закрыл двери из-за армии, которая промаршировала сквозь них в прошлом мае, студентам пришлось бы учиться в школах с неизвестным им языком, а Хогсмид остался бы заброшенным делом, которым уже однажды был. Все выглядело бы так, словно они не побеждали в этой войне. Точно не для такого сражалась Гермиона.

Тем не менее она все понимала. В прошлом году студенты испытали что-то очень страшное в стенах здания, которое когда-то называли вторым домом. Хогвартс во главе с Волдемортом превратился в уродливое место, разрушенное войной. Эта атмосфера уничтожила как чувство безопасности, так и сон. Гермиона знала, что здесь произошло много плохого.

Она сама была на грани смерти в этом зале. Но в этом же месте они победили в войне, и все плохие события не могли этого отнять. В тот день смерть каждого имела значение.

Сначала ей было сложно. Первый месяц она не ела в Большом зале. У нее все еще не получалось проходить по определенным местам, она останавливалась и предавалась воспоминаниям. Иногда, когда она была одна в коридоре, чувствовала дрожь пола под ногами, слышала лязг статуй, приходивших в движение, взрывы камней и крики. Иногда ей виделись все еще улыбающийся Фред и Люпин с Тонкс, стоящие рука к руке.

Но Гермиона с самого первого курса поняла, что враги могут найти путь внутрь. Она сражалась в этой войне задолго до того, как в трех столах от того места, где она сидит сейчас, умер Волдеморт. Война захватила мир на год, но для нее, Гарри и Рона война шла все семь лет, где бы они ни находились.

— Слышал, они поместили стол куда-то вроде музея, — сказал Дин, вырывая Гермиону из мыслей.

Она отвела взгляд от места, где случилась последняя схватка, и встретилась глазами с Дином, который в этот момент спокойно ел.

— Лучше бы сожгли.

***

Гермиона кивнула в ответ на улыбку пятикурсницы и продолжила идти по коридору, остановившись лишь на мгновение, чтобы открыть дверь. Часть студентов жили парами в общежитиях, но у старшекурсников были отдельные спальни. Гермиона сдвинула две дополнительные кровати к стене, но, будучи человеком, у которого за годы накопилось немного вещей, на место кроватей стало всего лишь два книжных шкафа.

Комната с проживающим в ней одним человеком выглядела уныло, но Гермиона продолжала напоминать себе о том, как просто теперь стало учиться. Ей больше не нужно было прятать свои исследования.

Гермиона нахмурилась и вытащила книги из сумки. Она была чрезмерно подозрительной. Неважно, насколько хорошие у нее отношения с библиотекаршей, Гермиона старалась не брать материалы на одну конкретную тему и останавливалась на тех, где нужная информация была затронута в одной-двух главах. Она понимала, что мадам Пинс заметила бы, бери она книги только о галлюцинациях. Наверняка весь персонал прошел обучение о том, как распознать тревожные знаки в студентах. Диагноз, которого не было и который мог отвлечь ее от завершения учебы, — последнее, что ей было нужно.

Она умная девушка. Что бы с ней ни происходило, она сама в этом разберется и сама все исправит. Просьбы о помощи из-за этих мелких воображаемых явлений, которые она видела, либо никуда ее не приведут, либо приведут туда, где ей быть не хочется.

Гермиона повалилась на кровать, потирая виски в попытках унять головную боль, когда услышала недовольное мяуканье побеспокоенного Живоглота. У всего этого была вполне себе логичная и нормальная причина. Осталось ее просто найти.

***

Сев рядом с Джинни, Гермиона вытащила книжку по чарам из недр сумки и услышала беспокойный шепот вокруг.

— У нас тест?

Джинни покачала головой, окунула перо в чернила и снова поднесла его к пергаменту, вверху которого было написано «Гарри».

— Была драка.

— О, — она раздраженно посмотрела влево, откуда до нее донесся смех.

— Драко Малфой и какой-то семикурсник. Очевидно, Малфой посмотрел на него угрожающе, они начали драку, а история заканчивается каким-то кровавым месивом, где одному из них сильно досталось, и все теперь надеются, что Малфоя отправят в Азкабан.

Гермиона уклончиво хмыкнула, разглаживая рукой пергамент.

Не желая того, она обсуждала Малфоя с Джинни в августе после прочтения очередной статьи. Было время, Гермиона не понимала, как Малфой так легко отделался, но ее не заставили попробовать понять: слова Гарри о том, что Малфой опустил палочку на Астрономической башне, заявление Министерства о том, что ему приходилось выбирать между своей жизнью и неволей, то, как он не хотел называть их имена в своем доме и как пытался остановить Крэбба в Выручай-комнате. А еще она помнила, как после этого он выдохнул имя своего погибшего друга. Сложно было не обратить внимание, а потом забыть этот момент человечности в том, кого раньше всегда рассматривала максимум как отвратительный предмет обстановки — нечто ядовитое и нисколько не сожалеющее об этом, — мимо которого с легкостью можно было пройти и не заметить.

Гермиона не знала, и ей было все равно, кем или чем являлся Драко Малфой. Он был чем-то слишком мелким и незначительным в этой большой и яростной войне. Он был трусом, и Гермиона знала, что ей нечего было бояться. Даже если бы он попытался ее заставить.

Гермиона приводила доказательства, с десяток раз сказала Джинни, что дело не в том, что она его защищает, а всего лишь пытается объяснить, что двигало Министерством, Гарри тогда не проронил ни слова за весь разговор, но Джинни все равно была в ярости и всех обвиняла. В каждом Пожирателе смерти она видела убийцу Фреда.

Гермиона не могла ее в этом винить.

— Я удивлена, что он не вытащил палочку и не попытался убить парня. Но все же он ведет себя как нельзя лучше — лишь бы не отправили к отцу в Азкабан.

— Ну, если это его последний урок, возможно, у него даже нет палочки, — пробормотала Гермиона, нетерпеливо постукивая ногой в ожидании профессора.

— В смысле?

— Малфоя лишают палочки после уроков. Я видела, как Макгонагалл забирала ее в среду и пятницу после трансфигурации. А она идет последней сразу перед обедом. Я подумала, что это происходит каждый де-е-е… — Гермиона протянула букву «е», отвлекаемая блеском в глазах Джинни.

— Интересненько, — прошептала та, посмотрев на профессора, и отложила письмо в сторону.

— Джинни, я… — Джинни посмотрела на Гермиону, и та неловко заерзала.

— Ты же знаешь, что попадешь в неприятности, если… попытаешься что-либо сделать. Он пока еще студент, а после того, что произошло с той группой семикурсников, Макгонагалл этого не потерпит.

— Я не говорила, что собираюсь что-либо сделать.

— И тебе лучше никому этого не рассказывать. Я…

— А почему нет, Гермиона? — Джинни приподняла брови. — Почему тебя это волнует?

Гермиона поджала губы и открыла книгу.