Читаем Искатель, 2008 №5 онлайн бесплатно

«Люди гибнут за металл...» Так оно всегда было, и металл этот всем известен. Он не алюминий, даже если речь идет об алюминиевых заводах, и не чугун, даже если приватизируется симпатичная домна.

Так-то оно так, но я часто задумывался — а почему? Молодой, здоровый, обеспеченный мужчина вдруг — бац! И убит. Обеспеченный — значит, не дурак, крутился, работал, рисковал, нажил состояние. Ну так живи и радуйся. Самое страшное позади, впереди море удовольствий, какие даже мне, сыну почти олигарха, правда, строительного, и не снились. Нет, не хочет. Надо ему на кладбище. И ведь отправляется туда пошло, нелепо и совершенно бездарно, если такое можно сказать об убийстве.

Нехорошо это.

Но именно так и случилось с менеджером банка Бородулиным. У него были жена, дочка и престижная, высокооплачиваемая должность. И солидная квартира на улице Барклая, неподалеку от метро «Багратионовская». Три просторные комнаты на троих — чего еще надо? И, наверное, обставлены были соответственно.

Какого черта ему вздумалось затевать ремонт в феврале — ума не приложу. Однако ж затеял Александр Ильич серьезный ремонт. Жену, чтоб не путалась под ногами, отправил в Швейцарию, на лыжах кататься, дочку — к родителям, сам взял десятидневный отпуск и занялся ремонтом. Не сам, разумеется, ремонтировал, а присматривал за специалистами. Они настелили новый паркет с мозаикой, покрыли его лаком, заменили сантехнику, окна, двери, а потом стали клеить новые обои. Это была последняя стадия ремонта; работали три девушки украинки и с ними дядька-бригадир Ковальчук. Работали хорошо, и скоро квартира стала совсем красивой.

Тут бы Бородулину забрать дочку и думать о том, как обрадуется жена, когда вернется из Швейцарии и увидит плоды его руководства строителями-ремонтниками, а он решил отметить окончание ремонта в компании с одной из девушек, которые клеили обои. Звали ее Таня Бондарь. Кстати, возможно, он специально отправил жену в Швейцарию, чтобы немного поразвлечься с девушками-строителями. Но вряд ли мог знать, что обои придет клеить симпатичная брюнетка Таня Бондарь. Или ему было все равно, с кем развлекаться, или на горизонте маячила неизвестная мне дама, которую Таня затмила своей привлекательностью и доступностью.

Девушка, похоже, недолго сомневалась, оставаться ей с хозяином или нет. Бородулин решил поразить воображение украинки дорогими продуктами и напитками, накрыл роскошный стол — видимо, надеялся, что его щедрость будет столь же щедро вознаграждена потом в постели. А может, для него это были самые обыкновенные продукты, которые имелись на столе каждый день. Таня Бондарь приняла душ, переоделась в цивильную одежду, и они сели за стол. Ей Бородулин налил ликер «Baileys», себе плеснул виски «Chivas Regal» и, наверное, предложил тост за знакомство, может быть — за любовь (в том смысле, в каком понимал это Бородулин). В общем, что-то должен был сказать. Они выпили раз, потом другой, а потом Бородулину стало плохо. Он свалился на пол, но не для того, чтобы получше разглядеть узоры нового паркета или что там у Тани под юбкой есть интересное. Захрипел, замычал, задергался, взглядом умоляя временную подругу вызвать «скорую».

А девушка и не подумала куда-то звонить. Наверное, перешагнула через умирающего Бородулина, а может, обошла его, взяла из ящика в испанском столе деньги, пять тысяч долларов, из тумбочки в спальне — драгоценности жены Бородулина, какие там оставались, потом сняла с руки умирающего часы фирмы «Роллекс» и удалилась восвояси, наверное — с чувством выполненного долга.

Теперь ее ищут везде, но не могут найти.

Хотя, возможно, все было совсем не так. И поэтому надо бы рассказать по порядку, откуда у меня грустные мысли о несвоевременности смерти обеспеченных энергичных мужиков и почему эти мысли связаны именно с банкиром Бородулиным.

Дела нашей частной охранной фирмы, которую мы между собой называли «Латекс» (потому как лучшего средства для охранения, или предохранения, чем латекс, мир еще не придумал), а официально она именовалась «Корсар» (КОРнилов-СЫРников, «Корсыр» звучало не совсем солидно, вот и остановились на «Корсаре»), хотя пиратами мы ни в коем случае не были, это я официально заявляю. Так вот, дела нашей фирмы шли довольно-таки неплохо. Один неверный супруг и две жены, бегавшие к любовникам, пополнили наши финансовые закрома, и я уже стал подумывать о настоящем отдыхе от дел насущных. Настоящим отдыхом мне представлялась не поездка на какие-то экзотические острова (на кого Борьку оставить?), а исчезновение из пасмурного и неуютного города хотя бы на месяц. Вместе с Борькой, разумеется. Кто еще не знает, Борька — мой друг, серый крыс, большой умница, красавец и вообще парень что надо.

Новый год я встречал с Леной Берсеневой на ее даче, неделю мы прожили там, и эта неделя вполне подходила под мое понятие настоящего отдыха. Домик там был похож на вагончик для беженцев — крохотная кухня с газовой плитой и холодная (если не топить железную печку-буржуйку) каморка с полуторной кроватью. Во дворе имелась банька, самая простая, с большим котлом, который нужно было долго разогревать, подкладывая дрова в кирпичную нишу под ним, кипятить воду и ждать, пока нагреется кирпичная стенка, на которую следовало брызгать водой для появления пара. И мы топили печку-буржуйку и баньку и парились вдвоем каждый вечер, а днем бродили по заснеженным лесам Подмосковья и по такой же заснеженной деревне, делали шашлыки из парного мяса, купленного в местном магазине, ели, пили, занимались любовью.

Мне понравилось, Борьке тоже. Правда, по заснеженному Подмосковью, то есть по двору, он гулять отказывался (потому как башмаков не было), а в баню мы его не брали. Зато в комнатушке он был полным хозяином, в клетке почти не сидел и успел обгрызть занавески, проделать большую дыру в старом ковре на полу и даже на ножках стола оставить следы своих острых зубов. Но его за это никто не ругал, он же грызун, вот и пусть грызет в свое удовольствие. В общем, хорошо нам было на даче Лены Берсеневой. Я уж не говорю, какой женщиной была Лена, чего зря душу травить...

Сырник — это мой напарник по частной сыскной деятельности, Олег Сырников, — тоже хотел отдохнуть после всего, что свалилось на нас в конце прошлого года. Но, в отличие от меня, он мечтал полететь непременно на Канары, чтобы чувствовать себя настоящим мужчиной. По-видимому, без Канар у него это плохо получалось, во всяком случае, с женой Людмилой.

Итак, я сидел в офисе нашей фирмы на Рублевском шоссе и думал о том, что хорошо бы как следует отдохнуть. Самое время, потому что число клиентов резко сократилось и в данный момент равнялось нулю. Нормальное явление для конца зимы. Инвестиционно-сексуальный климат Москвы не изменился, солидные дамы в песцах и норках и при чисто французской косметике не перестали изменять мужьям, которые обрядили их в песцы и норки и снабдили надлежащей косметикой, а солидные мужья не перестали тратить деньги из семейного бюджета на посторонних женщин. Просто наступила временная усталость и апатия. Затишье перед грозой, авитаминоз... Вот придет весна, забрызжут соки — и полетят камни, копья и головы. В переносном, разумеется, смысле. Но бывает, и в прямом. И тогда повалят клиенты и клиентки, только успевай работать. Тут главное — налоговых инспекторов не выслеживать, они жутко злопамятные.

А теперь что ж... Только про отдых и думать, хотя и с ним ничего не получалось. Погода стояла мерзкая, как поется: «то дождь, то снег, и спать пора...» У сыщиков тоже случается авитаминоз, несмотря на весьма популярную и героическую профессию. Я так думаю, даже у крутого Уокера выскакивают прыщи на заднице или понос бывает, что уж говорить о нас, взращенных на докторской колбасе и кильках в томате. А в деревне наверняка снежная каша и грязь под ногами, да и Лена не собиралась брать отпуск в феврале.

Офис наш представлял собой однокомнатную квартиру на первом этаже. Комната была пустой, если не считать офисного стола с выдвижной тумбой и кожаного кресла. На столе стояли компьютер, телефон и настольная лампа, в кухне — только электрическая плита, но ни я, ни Сырник на ней не готовили. Мне до дому было десять минут езды, а Сырник обходился бутербродами. Правда, электрочайником пользовались.

Было уже два часа пополудни, когда я решил смотаться домой, пообедать и покормить Борьку, но вдруг ожил телефон. Я с неприязнью посмотрел на серый кнопочный аппарат, почесал затылок и все-таки взял трубку. Долг, как говорится, превыше всего. Велико было мое удивление, когда в трубке послышался начальственный бас отца.

— Андрей? Ты обедал? — спросил он.

Я еще больше удивился. Мой отец, крупный строительный магнат, никогда не звонил мне, а уж про то, обедал я или нет, он и в детстве не спрашивал. Видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Привет, пап. Я как раз собирался домой, на обед. А ты... нормально себя чувствуешь?

— Вполне. Приезжай ко мне в офис, пообедаем. И поговорим, есть у меня к тебе дело.

Хорошо, что сразу сказал про дело, а то бы я лысину выскреб на макушке, гадая, что бы это значило. Потому что в данном конкретном случае яблоко упало от яблони довольно далеко, и мы с отцом, мягко выражаясь, не ладили давно.

— Хорошо, пап, я приеду. Но, может, скажешь, что за дело? Подготовлюсь, подумаю.

— Это не телефонный разговор. Через полчаса у меня, жду, — отрезал отец и положил трубку.

Ну, он же начальник, привык так говорить с людьми, неважно, дети это его или подчиненные. Правда, я был у него в долгу. Перед Новым годом он мне здорово помог — после нападения определил в отличную клинику, в одноместную палату. В общем, оказался настоящим отцом, и теперь мне надо было отдавать должок, быть настоящим сыном.

Я сел в машину и поехал отдавать, казаться настоящим сыном и все такое, гадая, что за проблемы заставили отца обратиться за помощью именно ко мне.

Фирма отца располагалась в районе Арбата, в Глинском переулке. Отец обожал престижные районы Москвы. Некогда мы жили на Соколе, потом эта квартира осталась моей сестре, а отец с матерью переехали на Фрунзенскую набережную. Ну а меня отселили в Крылатское. Как звучит — Сокол, Фрунзенская набережная, Крылатское! Прибавьте сюда офис отца в районе Арбата и мой на Рублевке — вот вам и вся престижная Москва.

Я остановил свою «девятку» у подъезда красивого двухэтажного особняка с бело-голубыми стенами (в смысле, голубыми были сами стены, а белыми — лепные узоры на них), включил сигнализацию и пошел к тяжелой с виду двери из темного дерева. Почему-то подумалось, что на такой двери должен висеть массивный деревянный молоток, чтобы колотить в нее — тогда откроется. Молотка не было, а дверь открылась легко.

По служебным делам я много раз бывал в подобных офисах, и редко где ждали меня, почти всегда встречали сурово и не хотели пропускать. Теперь, похоже, у меня была возможность отдать должок не только отцу, но и крутым охранникам.

Я первый раз был в офисе отца и, войдя внутрь, увидел перед собой железную «подкову» металлодетектора вроде тех, что имеются в аэропортах. За ней прохаживался охранник в черном похоронном костюме и при галстуке. Я решительно прошел сквозь металлические ворота, которые столь же решительно зазвенели, но охранник почему-то не среагировал на мое наглое вторжение так, как я ожидал.

— Нарушитель, — сказал я. — Ну, попробуй меня задержать.

— Проходите, Андрей Владимирович, — лениво сказал охранник. — Второй этаж, потом направо.

А ведь я прежде никогда не видел этого парня!

— Елки-палки, — сказал я, — сколько раз меня тормозили на входе, говорили всякие гадости, и нельзя было ответить. А теперь можно, и не говорят гадостей. Обидно. Неужто похож на твоего босса?

— А то нет! — с усмешкой сказал охранник.

Я пожал ему руку и побежал на второй этаж. В «предбаннике» отцовского кабинета, как и полагалось, сидела за столом вполне симпатичная девушка с короткими каштановыми волосами и пухлыми, ярко-красными губами. Я не то чтобы за каждой юбкой бегаю, просто не могу пройти мимо хорошенькой секретарши.

— Привет, — сказал я, наклоняясь к ней. — Я Андрей, а тебя как зовут?

— Кристина, — официально ответила девушка. — Пожалуйста, проходите в кабинет, Андрей Владимирович. Владимир Васильевич ждет вас.

— Можно без отчества, просто Андрей. Кристина, встретимся вечером, после работы? У меня есть...

— Я замужем! — решительно ответила девушка.

Ну что тут скажешь? Совет да любовь, больше ничего на ум не приходило. «И пошли они, солнцем палимы...» в кабинет отца. Кабинет был просторный, но без особой роскоши, по виду и не скажешь, что его хозяин — один из главных строителей Москвы, почти что олигарх.

— Привет, пап, — я пожал крепкую ладонь отца, сел за стол, куда было указано.

— Привет, сын. Щи суточные, котлеты по-киевски устроят?

— А устрицы и черная икра в серебряном ведерке?

— Перебьешься, — коротко ответил отец.

— Ну, давай хоть котлеты, — смиренно согласился я.

Когда на столе появились приборы, миски со щами, тарелки с котлетами и плошки с солеными опятами, я мигом забыл про устриц. Отец достал из бара бутылку «кристалловской» водки, рюмки, наполнил их.

— Пап, я не пью, — сказал я.

Потому что ждал от почти что олигарха каких-то особых дорогих напитков, а он — водку! Такую я и сам могу купить и выпить.

— Иногда мне хочется дать тебе по шее, Андрей, — сказал отец. — Больно много выпендриваешься. Хочешь виски, джин, коньяк? Налью. Но под щи да котлеты по-киевски лучше водочки ничего нет. Я уж не говорю про соленые опята. И кончай трепаться, что ты не пьешь. А то, что за рулем, так это для тебя не проблема. Ну?

— Ты, как всегда, прав, — согласился я.

Без устриц и черной икры (непременно ведерками), кормили в этом офисе превосходно. Возможно, не всех, но с равенством и братством мы в 91-м, на баррикадах, покончили раз и навсегда. Выпив рюмку водки, я налег на щи.

— Нравится? — с усмешкой поинтересовался отец.