Читаем Искатель, 2008 №4 онлайн бесплатно

И В РОЗНИЦУ

Казалось, что лежавший на столе мобильник специально выбрал для звонка эту минуту, когда в комнате на втором этаже дачного дома зависла тишина.

Еще недавно Максим возбужденно шутил, подливал в бокалы вино, произносил тосты о красоте сидевшей напротив него Кати, вспоминал их давнюю любовь, удивлялся их тогдашней глупости, разлучившей его с ней на долгие годы.

Потом... Что было потом? Да, он в первый раз спросил ее о том, что в анкетах называется семейным положением. Катя ответила так, как он и предполагал: «Есть муж. Есть сын...» Все нормально. А как еще могла ответить тридцатилетняя женщина? Да еще такая красивая... Максим убеждал себя, что другого ответа он и не ждал. Но врать себе не получалось. Ждал! Ему хотелось от нее томного вздоха и признания: «Я до сих пор одна. Было много предложений, но после тебя мне никто не нужен...»

Катя всматривалась в его глаза. Ей казалось, что Максим все понял, но она ошиблась.

Не отводя взгляда, Катя произнесла фразу, которую в последние дни повторяла сотни раз. Эти слова ей очень не нравились. Они отдавали дешевым мексиканским сериалом, но других она придумать не могла.

— Ты все правильно понял, Максим. У меня есть ребенок, который очень похож на тебя... Это твой сын... Ему десять лет.

В комнате повисла тишина, которую нарушил мобильник Максима. Он добросовестно прозвенел мелодию о Венском лесе. Помолчал и, обиженный невниманием, запищал старый австрийский вальс снова... Когда трели Штрауса зазвучали в третий раз, Максим понял что мобильник в некотором смысле спасает его от идиотского положения. После десяти секунд молчания изображать бурную радость было уже поздно. Предлагать девушке сделать аборт тоже поздно...

Максим взял трубку, из которой послышался незнакомый голос:

— Меня за вами прислали, Максим Петрович. Вам срочно в офис надо вернуться.

— Вы кто?

— Сидоров. Из охраны. Новенький я.

— Вы где?

— Да здесь я, рядышком. У ворот вашей дачи.

— Что случилось?

— Сплошной кошмар! После банкета кто-то в ваш кабинет забрался. Сейф пытались вскрыть... Ужас! Меня за вами ваш зам прислал, Забровский Игорь Игоревич.

— Сейф не вскрыли?

— Нет. Охрана спугнула... Сейф почти целый. Дырок только много. Они его газовой сваркой пытались... Замок опять же покорежили. И горелым изнутри тянет. Но, я думаю, вскрыть не смогли... Хотя, может, и вскрыли.

— С тобой, Сидоров, все ясно... Жди внизу. Сейчас спущусь.

Максим виновато посмотрел на Катю и вдруг понял, что она не такая, как все другие. Вернее, он смотрит на нее не так, как на других. Все остальные отличались лишь степенью знакомства: незнакомки, мимолетные знакомые, очень близко знакомые... Только что Катя была одной из них. И вдруг все перепуталось. Все его знакомки-незнакомки затуманились, отошли на десятый план, и их заслонила одна Катя, одна-единственная... Нет, оно и на самом деле так. Насколько Максим понимал в этих делах, только Катя могла произнести: «Я мать твоего ребенка...» Не будущего ребенка, не младенца запеленатого, а десятилетнего пацана...

Дрожащим голосом Максим попросил:

— Только не уезжай, Катюша. Я через час вернусь. Гнать буду, но вернусь через час... Ты позвони своим. Соври что-нибудь. Только не уезжай.

— Некому мне врать, Макс. Я девушка свободная. Сын наш в Крыму. Муж у своей мамы ночует... Он, можно сказать, уже бывший муж. Развожусь я со Щепкиным.

— Щепкин? Витька? Как это так получилось?

— Элементарно, Макс! Одиннадцать лет назад ты исчез, а он оказался рядом... Подполковник милиции... Забудем о нем. Псих он и сволочь... Ты, Максим, назад будешь ехать, так не гони. Никуда я не денусь. Приберу пока, кровать постелю. Где у нас спальня?

Последние слова добили Максима окончательно. Он почувствовал, что не сможет произнести и двух слов. Ответом на последний вопрос Кати был жест. Максим застыл в позе памятника, указывающего путь в светлое будущее.

Катя расхохоталась, подскочила, поцеловала, развернула Максима лицом к лестнице и шлепнула по заду.

— Беги, любимый... Я буду ждать тебя.

Скатившись с лестницы, Максим пробежал через холл и остановился перед входной дверью. Она была не заперта, а почему-то даже приоткрыта... Странно!

За калиткой странности продолжились: метрах в пятидесяти от ворот весело мигал огоньками джип «Чероки». Такого авто на фирме Максима не было. Да и все сотрудники по примеру шефа поддерживали отечественного производителя и катались на скромных «девятках».

Максим быстрым шагом подошел к джипу, но в последний момент тот рванул с места и, взвизгнув тормозами, замер под дальним фонарным столбом. Из окошка высунулся водитель и закричал:

— Бегите сюда, Максим Петрович. Там неудобно было. Лужа там.

Максим даже не стал осматривать место, где только что стоял джип. Дождей не было уже месяц, и лужи там не могло быть потому, что ее там быть не могло.

На бегу Максим уже приготовился высказать охраннику Сидорову все, что он о нем думает... Максим Жуков считал себя излишне мягким и деликатным человеком, но в нужные моменты умел круто строить фразы из ненормативной лексики. И не в один этаж.

Джип блестел под фонарем всеми оттенками мокрого асфальта. Грязь на машине была, но только на одном месте — на заднем номерном знаке.

В ярости Максим уже схватился за ручку джипа, но тот вдруг заревел и рванулся вперед. Все это было так неожиданно, что Макс потерял равновесие и, пролетев вслед за машиной, скатился в придорожную канаву. Переломов и сотрясений он не получил, но коленка была разбита, рубашка на плече порвана, а щека оцарапана ветками шиповника.

Лежа в канаве, Макс вдруг ощутил под левой рукой холодный булыжник. Небольшой, с антоновское яблоко. А по звуку мотора было понятно, что джип опять остановился в пятидесяти метрах. Эти два обстоятельства слились в элементарный план действий.

Максим встал и, сжимая в руке булыжник, захромал к машине, из которой опять появилась морда водилы Сидорова:

— Как же я так неаккуратно! Я думал, Максим Петрович, что вы уже сели... Бегите сюда. Я подожду.

— Подожди, друг Сидоров. Я быстро не могу. Ногу подвернул.

Коленка у Максима болела, но не очень. Он мог даже бежать. Однако двигался медленно, хромая и покачиваясь. Сидоров должен быть уверен, что его соперник деморализован и почти обездвижен.

Максим продвигался неторопливо, изображая, что его оставляют последние силы... Когда до ненавистного джипа оставалось чуть больше пяти метров, он спружинил и рванулся к заднему бамперу.

Еще до того, как взревел мотор и шины стали плеваться мелким дорожным гравием, Максим успел стереть грязь с части номерного знака.

А еще он успел перекинуть в правую руку булыжник и метнуть его в спину удаляющегося врага.

В темноте он не увидел своей победы, но по звонкому звуку дробящихся осколков понял, что не промахнулся.

И это еще не вечер! Завтра Максим найдет раненого зверя и добьет. А куда он денется, этот «Чероки» с номером «пять, пять, два» и без заднего стекла?

Макс пошарил в кармане — мобильник оказался счастливей своего хозяина. Ни одной царапины.

Телефон дежурного в офисе ответил сразу:

— Фирма «Форт». Слушаю вас.

— Это ты, Ларин?

— Так точно, Максим Петрович.

— У нас все в порядке?

— За время моего дежурства происшествий не случилось.

— А где Забровский?

— Ваш зам с вами отбыл. Сразу после банкета... И больше на связь не выходил.

— Понятно... Счастливо отдежурить, Ларин.

Нажав кнопку отбоя, Максим понял, что звонок в офис только запутал дело. Это хорошо, что там «происшествий не случилось», но джип-то был... На шутку это не очень похоже. Даже на дурацкую.

Максим направился к дому, и с его приближением в голову стали приходить приятные мысли. Вот сейчас Катя встретит его, пожалеет, вытащит из щеки колючки шиповника, разденет, помоет, смажет коленку йодом и поведет в спальню.

Калитка была распахнута настежь. Входная дверь в дом тоже.

Раньше Максим не замечал, что деревянная лестница в его доме так скрипит. Или просто никогда раньше он не поднимался по ней так осторожно и в такой тишине. Он даже успел подумать: «мертвая тишина» — и через три секунды с ужасом понял, что был прав...

В комнате многое изменилось, но Максим смотрел в одну точку, в кресло, где сидела Катя. Он даже не видел, что платье на ней разорвано, что содержимое ее сумочки разбросано по полу, что вокруг валяются стулья, тряпки, книги... Он смотрел на рукоятку ножа, который торчал в Катиной груди. Даже не на всю рукоятку, а на самый ее конец, где был знакомый ему скол, щербинка величиной с копейку.

Это был его нож! Очень давно на пикнике он бросил его в сосну. Два раза воткнул, а на третий разбил у ножа рукоятку... Об этом знали все... Потом нож постоянно лежал на его рабочем столе. И об этом знали все... И сегодня утром он тоже лежал.

Максим потянулся к ножу, но вдруг вспомнил фразу из какого-то детектива: «...вынимать можно или на операционном столе, или из трупа».

Рука безвольно скользнула по рукоятке и уперлась в грудь — мягкую, теплую и липкую... Максим отдернул руку и машинально вытер кровь о рубаху.

У него перед глазами возник удаляющийся джип. В нем не мог быть убийца, но там соучастник. И его еще можно догнать.

Максим схватил со стола барсетку с деньгами и документами и бросился вниз к машине. Час назад он думал, что придется провожать Катю, и ключ оставил в замке зажигания...

Уже перед входной дверью он услышал визг сирен... Оказавшись на крыльце, он увидел, что через калитку врываются крепкие ребята в серой форме.

Когда ему заломили руки за спину, на участок вошел майор, а с ним двое гражданских в необычной форме одежды: старушка в халатике, наброшенном на ночную рубашку, и ее муж, отставной генерал, в трусах и телогрейке. Это были добродушные соседи Максима, которых, понятное дело, только что сорвали с кровати и пригласили в качестве понятых.

Майор быстро поднял всех на второй этаж и сразу же нашел нужную комнату:

— Смотрите, понятые. Это убитая. Обратите внимание на нож у нее в груди. Рукоятка с особым сколом... а это наш подозреваемый. Кровь на рубашке, щека расцарапана... Картина преступления, очевидно, такая: он пытается ее изнасиловать, рвет ей платье...

Майору надо было бы стать актером. Он громко говорил и убедительно жестикулировал. Его единственными зрителями были понятые, но он, вероятно, считал, что они сидят в двадцатом ряду.

Тем временем два сержанта делали свое дело. Один, ухватившись за автомат, перекрыл дверь. Второй же, веселый коротышка, раскрыл наручники и, чуть позвякивая ими, подошел к Максиму.

На стресс, как и на алкоголь, люди реагируют по-разному. Одного заклинивает, а у другого голова начинает работать в сто раз быстрее. Максим относился ко второй категории. За эти секунды, под звон наручников, у него появились две мысли. Первая: в такой ситуации любой суд признает его виновным. Хоть дюжину присяжных позови, хоть пять дюжин... И вторая: под окном машина, а в ней ключи зажигания.

Максим слишком высоко протянул руки. Коротышка машинально встал на цыпочки и развел локти. Он никак не ожидал, что вялый, подавленный майорским криком подозреваемый возьмет его за бока, поднимет в воздух, развернет и бросит к двери.

Оба сержанта покатились в сторону лестницы и долго поднимались, мешая друг другу. А стоявший спиной майор, даже услышав грохот, не смог быстро оторваться от зрителей.

У Максима было пять секунд, за которые он успел схватить барсетку с документами, взлететь на диван, вышибить плечом окно и выброситься на пологую крышу веранды. Несколько кувырков — и он свалился около своей машины, раздавив шикарный куст пиона... Теперь надо вырулить на площадку, для разгона чуть подать назад и на скорости вышибить ворота вместе с замком.

Первым наверху пришел в себя майор. Он выхватил у коротышки автомат, рывком открыл второе окно и попытался прицелиться по мятущейся внизу машине. Он стрелял по крыше над местом водителя, но «девятка» уже рванулась к воротам, и очередь прошила задние сиденья и багажник.

Вторая очередь угодила в соседский забор, в дорожку и в поваленные на нее ворота.

Майор отошел от окна и протянул автомат коротышке, но тот глупо улыбнулся и невнятно доложил:

— Врача надо, товарищ майор.

— Кому?

— Потерпевшей... Она не совсем убитая. У нее только вид такой... обманчивый. Шок у нее и легкое ранение.

— Как — легкое? А нож по самую рукоятку?

— Я посмотрел. У нее, товарищ майор, грудь такая... пышная, а лезвие у ножа, должно быть, короткое...

Майор подошел к креслу... Катя медленно приподняла ресницы, осмотрелась, прикрыла рукой оголенную грудь и попыталась встать...

Максим сразу же оставил мысль догнать «Чероки». И времени потерял много, пока с ментами разбирался. И, главное, через пять минут на него объявят план «Перехват». Значит, от погони надо отрываться «партизанскими тропами». А такие дороги Макс знал хорошо. После дальних пикников ему часто приходилось возвращаться на дачу так, чтобы ни один пост ГАИ по дороге не встретился.

Погоня... Две пары фар скакали вслед за «девяткой» по дачно-проселочным дорогам. Скакали и не отставали. Даже приближались... Макс вспомнил о смешном сувенире, который ему вручили полтора года назад и который все это время пылился в багажнике.

На крышке коробочки были изображены две молоденькие певички со звонкими голосами и с неприличным поведением. Сувенир назывался так же, как и одна из их песен: «Нас не догонишь!».

В коробочке был десяток ежей, сваренных из гвоздей среднего размера. Попадись такой на дороге — и любой шине каюк.

На ровном участке бетонки Максим притормозил, выскочил к багажнику, извлек коробочку, мысленно поблагодарил шутника, вручившего ему эту безделушку, и разложил на дороге все десять ежей.

Пока он возился, погоня приблизилась. Уже набирая скорость, в зеркало заднего вида Максим успел заметить, как закрутило и отбросило в кювет первую машину. Вторая ударилась ей в крыло и вовсе перевернулась.

Максим понял, что теперь жить станет легче. Он даже попытался вспомнить мотивчик и пропеть песенку неприличных девочек: «Нас не догонишь... Нас не догонишь...»

В три часа ночи ему надоело петлять по лесным дорогам и элементарно захотелось спать.

Москва осталась далеко позади. Впереди редкие деревеньки, леса и Ока. Через нее вброд не переехать. А мосты лишь в крупных городах. Там-то его и ждут... С рассветом надо в каком-нибудь овраге бросить машину, купить у местных мужиков одежду... Купить одежду? А в барсетке у него только доллары. Местный народ, должно быть, не очень доверяет этим зеленым бумажкам...