Читаем Искатель, 2008 №1 онлайн бесплатно

Лейтенант Кумакин сидел в фуражке. Точнее, сидел-то он в своем деловито-обшарпанном кабинетике, но фуражка с вздернутым верхом, кричащая и немодная, была на нем. Ребята из уголовки фуражек не носят; он же стремился попасть в уголовный розыск не только из-за мундира, который ему приходилось частенько надевать.

Работы и здесь навалом, но какой? Мелкой и неприятной, как на свалке в отбросах копаешься. Кумакин мысленно встраивал себя в административную лесенку, и выходило, что его должность участкового в одном ряду с водопроводчиком.

В кабинет вошли — приемный день граждан. Но вошедшую женщину гражданкой он бы не назвал: мадам. Одежда гламурная, духи эксклюзивные… Лейтенант даже мог предположить, зачем ей участковый: молодежь под окнами шумит или пес лает за стеной.

Кумакин рукой показал ей на стул. Она глянула на это сиденье с заметным недоверием. Привыкла к диванам.

— Стул чистый, — заверил лейтенант.

Она присела, шелестнув гламурной одеждой и накрыв Кумакина эксклюзивным запахом.

— Господин участковый, я не уверена, что пришла по адресу…

Лейтенант был уверен, что не по адресу. Он едва удержался от совета отправить ее к генералу.

— Господин участковый, дело неясное и тонкое…

— Эксклюзивное, — подсказал он, поскольку слово узнал недавно и оно ему очень понравилось. Кумакин спохватился: с его ли она территории?

— Пожалуйста, какой-нибудь документик.

Она достала паспорт. Вера Аскольдовна Шанина, улица Запрудная…

Знал лейтенант эту новую улицу на краю города, где жила элита: олигархи и прочая эксклюзивная публика. Он почувствовал, что даму следует направить в вышестоящую инстанцию, например, в РУВД, в уголовный розыск. Хотя бы к капитану Палладьеву.

— Господин участковый…

— Просто «товарищ лейтенант», — поправил он.

— Разве в милиции не «господа»?

— Зарплата не та, — буркнул он.

— Товарищ лейтенант, на одной стороне Запрудной улицы стоят особняки, на другой стороне ельник, оставшийся от леса. Напротив моего дома гигантское дерево…

— Застит? — догадался лейтенант.

— Нет, оно через дорогу. Под деревом лежит валун…

— Мешает? — попробовал он догадаться вторично.

— Дело в другом. На валуне сидит человек и смотрит на мой дом.

— Ну и пусть смотрит, — беззаботно бросил Кумакин.

На ее лице участковый наблюдал только за губами. Очень приметны, фиолетово-пухлые. Такие губы хороши на вкус. Не в смысле поджарить, а для поцелуя. Но они искривились, и припухлость пропала.

— Вера Аскольдовна, я не догоняю…

— Кого?

— Вашей проблемы. Сидит и пускай сидит.

— А с какой целью?

— Дышит елкой, отдыхает, вашим домом любуется… Теперь демократия, где хочу, там и сяду.

Ее губы твердели заметно. И лейтенант понял, что мирно женщина не уйдет. Он придумывал повод спровадить ее, нет, не в РУВД, а в прокуратуру — юристов посмешить.

— Товарищ участковый, муж улетел в Сибирь, на шахты…

— У вас муж шахтер? — удивился лейтенант.

— Директор угольной компании. Я в доме одна. А если этот сидящий замышляет преступление?

Кумакин намек понял: если с особняком что-то случится, то, образно говоря, лететь ему, участковому, в шахту вниз головой. Он вздохнул и достал из ящика стола лист бумаги.

— Давайте подробно: кто сидит, как одет, что делает?..

— Из окна второго этажа не рассмотрела. По-моему, на ней зеленая куртка.

— Так это женщина?

— Не уверена, но какое-то существо.

— Может, собака?

— Иронизируете? Собака на камне в зеленой куртке?

— Ага, живое существо в зеленой куртке на камне? Так?

Она кивнула неуверенно. Лейтенант смахнул приготовленный лист бумаги обратно в приоткрытый ящик стола. Женщина догадливо удивилась:

— Вы не поедете?

— Куда?

— На валун.

Теперь удивился лейтенант — тоже догадливо. Как правило, к нему обращался простой народ по вопросам простым. Семейно-квартирные драмы, дрязги. Случалась и экзотика: например, гражданин Чуракичи на балконе жарил шашлык. Но даже самые никчемные старухи не вызывали милицию глянуть на камень.

— Гражданка Шанина, он, она или оно не материлось? Не буянило? Догола не раздевалось, хотя в Амстердаме уже ходят обнаженные? Значит, оно не хулиганило. Зачем же я поеду без повода?

— А если он пустит мне в окно ракету?

— Тогда звякните мне по мобиле.

— Лейтенант, а кто по должности выше вас?

— Все, кроме дворников.

Капитан Палладьев шел по коридору РУВД и впереди увидел невысокую, но зато крепко сбитую фигуру начальника уголовного розыска, для которого любой небегущий опер казался бездельником. Палладьев не вел задержанного, не держал в руке пистолета и не щелкал наручниками. Такого состояния майор Леденцов не потерпел бы и всучил очередную внеплановую работу. Надо было хорониться. С улицы, озираясь, вошла женщина. Капитан подскочил к ней на манер официанта:

— Гражданка, вы кого-то ищете?

— Хотела бы поговорить с сотрудником…

— Значит, со мной. Пойдемте.

Он взял ее под руку уже не как официант, а как милиционер, и чуть ли не промаршировал мимо майора до своего кабинетика, размер которого женщину, видимо, удивил: сейф, стол, два стула и метра три свободного пола. Не объяснять же ей, что за городом строят новый следственный изолятор по семи квадратных метров на каждого заключенного. Вряд ли в его кабинетике было семь метров. Оно и понятно: заключенные начинали жить по правам человека, а опера жили по инструкциям МВД.

— Извините, а вы кто? — спросила женщина, догадавшись по кабинету, что он не начальник.

— Капитан Палладьев, а вы?

— Вера Аскольдовна Шанина.

Ей лет сорок. Высокая, в облегающем брючном костюме. Темные волосы уложены немодно, но элегантно. Видимо, от этих плотных прядей в кабинет тек приятный, неизвестный капитану аромат.

Сесть ей капитан не предлагал. Начальник из коридора наверняка уже ушел и опасность миновала. Но вежливость обязывала:

— Гражданка Шанина, о чем хотели спросить?

— Мне нужно посоветоваться.

— На тему?

— Затрудняюсь обозначить…

— А вам известно, что вы пришли в уголовный розыск?

— Не исключено, что мое дело носит криминальный оттенок.

— Тогда садитесь, — повысил голос Палладьев, потому что предвидел историю не с криминальным оттенком, а с оттенком бытовой глупости.

— Как к вам обращаться?

— Товарищ капитан.

— Вы, по-моему, заняты?

— Занят, а вы покороче.

Вздохнув, она села. Присмотревшись, капитан убавил в ее возрасте пять лет — ей примерно тридцать пять. А годы набегали за счет уверенного голоса и некоторой строгости, которая лежит на лицах занятых женщин.

— Товарищ капитан, не знаю с чего начать…

— Начните со своего адреса.

— Живу я в собственном доме на улице Запрудной…

Знал капитан эту улицу: на окраине города, ряд вычурных особняков и ряды иномарок. На Запрудной улице не дрались, не хулиганили и даже не убивали — на ней лишь выламывали двери и гаражные ворота. Визит дамы прояснялся.

— Вера Аскольдовна, вас обокрали?

— Нет-нет.

— Тогда, значит, жалуетесь на ЖКХ, которое не вывозит мусор?

— Товарищ капитан, в моем доме кто-то живет.

— Скорее всего, муж, — усмехнулся Палладьев.

— Он месяц в командировке.

— Родственники, дети…

— У нас никого нет.

Палладьев смекнул, что добровольно лезет в темную историю, которая может оказаться пустяшной, а может поглотить его на год. Так бывало. Взять хотя бы бабусю Единорогову, заставившую искать пропавшего деда, который, ею же отравленный, пролежал всю зиму на балконе.

И капитан усомнился в правильности своего шага: не зря ли он улизнул с глаз майора?

— Мыши.

— Что «мыши»? — не поняла она.

— Живут в вашем особняке.

— И переставляют посуду, роются в моем белье и пьют из бутылки молоко?

— На ваших глазах?

— Разумеется, когда я отсутствую.

— Да, это зверь покрупнее.

— Какой же зверь, если вчера съел кастрюлю пельменей. Я оставила их в холодильнике.

— И как он, по-вашему, их ел?

— Не поняла…

— Ну, ложкой, вилкой или лапой?

Палладьев глянул на часы: теперь женщина все поняла и встала. Нет, не поняла. Потому что ее лицо порозовело от раздражения. Неужели она думает, что оперативник ринется на ее квартиру снимать отпечатки пальцев и обмерять кастрюлю из-под пельменей? Но успокоить ее следовало:

— Вера Аскольдовна, вы криминальные сериалы смотрите?

— В них сотрудники преступников ловят, — усмехнулась она почти злорадно.

— А знаете почему? Потому что они не расследуют тайное поедание пельменей.

— Товарищ капитан, я была у лейтенанта, теперь у вас… Пойду к майору. Надеюсь, в милиции не все юмористы.

— А после майора?

— Если надо, то пойду и к генералу.

— Вера Аскольдовна, предупреждаю, что генерал у нас просто хохотун.

Дверью она хлопнула непочтительно.

Город расползался, поглощая деревни, поселки, леса и болота. Озеро Дальнее оказалось в административной черте города. Когда-то и дальнее, и голубое, — теперь же с его плоского берега просматривались каменные гряды домов. Но отдыхающие тут были всегда: не ради озера, а ради пляжа. Песок светло-кофейного цвета лежал мелкими дюнками, как бы его ни топтали.

Рябинин придумал смешную фразу: старший следователь по особо важным делам, советник юстиции, возвращался с пляжа. И он попытался вспомнить, когда же последний раз отдыхал на пляжах. Никогда. Потому что ничего глупее лежания на солнце не знал. Да и отпусков скопилось штук пять.

Следователь прокуратуры Рябинин ехал с пляжа, на котором оказался в результате стечения нескольких обстоятельств. Озеро Дальнее перекочевало а город, Рябинин как раз дежурил по городу, а главное, молодежь начала сооружать на пляже фигуры из песка, стараясь добраться до мокрого слоя…

За полтора часа до конца дежурства поступило сообщение, что на пляже обнаружен труп. Рябинин выехал.

Правда, он заподозрил, как говорят «блатные», «непонятку». Судмедэксперта почему-то не было, криминалист отсутствовал, милиция не суетилась… Лишь один опер из местного отделения…

Непонятка распонятилась. Никакого трупа на пляже не было.

Ребята, копавшие песок, на глубине примерно метра с небольшим наткнулись на скелет человека. Как говорится, в собранном виде. Желтый череп, прямые кости ног и рук, ребра, как жуткая пружина… Чей он, каких лет, не с войны ли пролежал?

Рябинин осматривал место происшествия, делал замеры, брал образец земли, паковал скелет в пластиковый мешок и составлял протокол в кольце отдыхающих.

Собственное зрение его удивляло: стекла очков минус восемь. В квартире и на улице видел неважно, а на месте происшествия оброненную пуговку замечал. И откуда, например, бралась зоркость бокового зрения? Высокая девушка в зеленой куртке, стоявшая в толпе, казалось, маячит перед глазами. Из-за роста или зеленого цвета одежды? Все проще, все были в купальниках, а она в куртке…

Погрузившись, Рябинин поехал сдавать дежурство. Молодой водитель иногда оглядывался на бурые кости, словно боялся, что скелет оживет. Рябинин мог бы ему рассказать, как на заднем сиденье и трупы оживали…

Перед городом лес казался ощипанным. По этому шоссе следователь ездил десятки раз. А чего он не делал десятки, сотни раз? Повторяемость времени, происходящая от повторяемости событий.

Вот оно, событие, — ДТП. Рябинин велел остановиться. Дорожно-транспортное происшествие. Темно-серебристый «Мерседес» врезался в столб. У машины суетился знакомый гибэдэдэшник, который удивился:

— Сергей Георгиевич, следователя прокуратуры прислали?

— Да нет, ехал мимо. Что случилось?

Ему показали на машину. В центре бампера глубокая вмятина, словно «Мерседес» приварили к столбу. Ветровое в трещинах. Передние колеса как подломились.

— Шаровые опоры не выдержали, — подсказал гибэдэдэшник.

— Скорость превысил или пивка хлебнул. — У Рябинина против водителей накипело.

— Сергей Георгиевич, водил частенько судят безвинно. Что такое «не справился с управлением»? Не мог, потому что невозможно.

— Как это — не мог?

— Самый ловкий водитель способен за секунду принять не более 16 бит информации. Каждая цифра на приборной доске содержит 3,3 бита. Вот и считайте: если на доске четыре цифры, то они отвлекут внимание шофера на одну секунду. Ее хватит, чтобы сбить человека.

Рябинин не ожидал такой квалифицированной защиты. Да и дел о наездах прокуратура давно не вела.

— А водитель?..

Он сидел, прислонившись к березе, и обеими руками прижимал ко лбу окровавленный бинт, сжатый в твердый ком. Глаза то ли залиты кровью, то ли плотно сомкнуты. Следователь упрекнул себя: человеку плохо, время ли вести нравоучительные беседы?

— Надо «скорую», — велел Рябинин.

— Уже едет.

На подбородке водителя чернело что-то походившее на птичку, раскинувшую крылья.

— Майор, а что у него под носом?

— Бородка, пропитанная кровью.

— Он не под градусом?

— Говорит, даже пива не пил.

Рябинин плохо разбирался в авариях и автомобилях. Непонятно, водитель трезв, машина исправна, дорога ровная и сухая… В чем же дело? Ему пришло в голову что-то вроде намека:

— Майор, а он один ехал?

— С девицей, у кафе подсадил.

— Где же она?

— Убежала.

Рябинин усмехнулся: водитель трезвый, но с подсаженной девицей. Одна подсаженная девица будет опаснее бутылки пива. Следователю хотелось расспросить. Но водителю наверняка не до разговоров. Рябинину показалось, что береза скрипнула ветками.

— Она схватила меня за бороду. Я руль и выпустил…

— А кто она? — В гибэдэдэшнике проснулся оперативник, поскольку ему разбираться в причинах этого ДТП.

— Высокая, в зеленой куртке…

И смолк, поникнув головой. Подкатила «скорая». Рябинин дал совет милиционеру:

— Мчись на озеро: девица там.

— Откуда знаешь?

— Вижу.

— Как можно отсюда видеть?

— Боковым зрением, — вздохнул следователь.

Палладьев отгадал, почему жизнь суматошна. Не из-за преступности и не из-за начальства. Из-за автомобилей, которых прорва. Сидишь за рулем и ни черта не видишь, кроме других машин да светофоров. Поэтому капитан шел в РУВД шагом уставшей лошади и читал объявления и рекламу на столбах, витринах и стенах. Поражало обилие гадалок и предсказателей…

Он еще не отомкнул дверь, как из-за нее услышал биение телефонного звонка. И капитан подумал, что эти самые гадалки предсказывают судьбы, но ни одна не сумела бы угадать, чем обернется день оперативника. Для начала обернулся голосом начальника, который спросил:

— Капитан, мы обязаны заниматься профилактикой преступлений?

— Так точно.

— Что же ты отшил жалобщицу с заявлением о краже?

— Товарищ майор, у нее украли пельмени.