Читаем Искатель, 2005 №9 онлайн бесплатно

Маруся с младшим братом Арсением отправляются на отдых в Таиланд. В «Белой Орхидее» очень тихо и приватно — здесь живет не больше десяти постояльцев. Вечером в ресторане Маша видит, как Барби и Брайан танцуют обнявшись. На другой день за завтраком Барби и Брайан сидят отдельно — они явно поссорились. Брайан преподносит красавице Лейлани, хозяйке гостиницы, букет орхидей, а Маша замечает в ее руках какую-то бумажку, что была спрятана в цветах; очевидно Брайан переслал ей записку у всех на глазах. Вечером девушка видит в саду, как Лейлани целуется уже с Майком.

На другой день Барби обнаруживают мертвой в своем номере. Передозировка героина. Арсений считает, что это убийство. Подозревает Брайана.

Маруся в очередной раз становится свидетелем любовной сцены, но теперь это Брайан и Майк.

Утром находят мертвым Брайана, причина смерти та же — передозировка героина. Арсений подозревает в убийствах компаньонку Барби — Дебби, та получает от умершей подруги наследство. Обнаруживается, что Барби и Брайан недавно поженились — вот для чего Дебби понадобилось убрать и Брайана — чтобы тот не заявил о своих правах.

Но тут убивают и саму Дебби…

Спустившись по лестнице — шаги гулко раздавались под сводом потолка: она была на каблуках, — Маруся прошла по холлу. Пу с видом больного зверька, по странному недоразумению одетого в униформу, затравленно смотрел из-за конторки. В обеденном зале никого не было, кроме прислуги — со столов уже убирали, — и так как есть ей не хотелось, она не стала привлекать к себе внимание, а сразу направилась на открытую веранду.

Солнце уже давно закатилось, и, выйдя в темноту, Маруся остановилась, чтобы дать себе время привыкнуть. В свете бумажных фонариков она видела лишь силуэты сидящих, но спустя полминуты уже поняла, кто есть кто. За большим столом, на котором сервированы были напитки и десерт, расположились Габби, Гюнтер и Лейлани с Лансом. Собственно, больше-то никого и не было.

— Вы сегодня хороши как никогда, — раздался вдруг голос, и Маша, повернувшись, увидела Тоши. Он протягивал ей чудесный розовый лотос, очевидно, только что сорванный в одной из терракотовых чаш, что стояли по стенам внутреннего дворика. С длинного стебля на пол упало несколько капель воды.

— Благодарю, — отозвалась Маруся, принимая из его рук цветок.

— Мне показалось, вам не нравятся орхидеи, — с коротким поклоном головы пояснил японец.

— Откуда вы знаете? — она посмотрела на него с удивлением: надо же, как догадался. — Вы совершенно правы, разонравились.

Маша огляделась по сторонам. Ни Сьюзи, ни Шизу, ни Ванаги.

— А где же все?

— В «Золотой Вилле», как и обычно. Я сегодня с ними не поехал. Вот, решил остаться, чтобы составить вам компанию… Если вы не против. Был ведь очень тяжелый день сегодня, так?

Маша кивнула, невольно поморщившись от неприятного воспоминания.

— Вам следовало позвать меня на помощь.

— Нуда, я видела вас в бассейне… Но мы же не знали, что нас ждет. А потом уже было все равно… мы просто убежали.

Тоши приблизился еще на шаг.

— Я был бы счастлив, если бы вы позволили мне вас оберегать, — пристально глядя на нее, тихо произнес он; в темноте его узкие глаза будто светились, но, возможно, то лишь было отражение мерцающих фонариков.

Маша кивнула, вымученно улыбнувшись ему в ответ; поди, пойми, что он имеет в виду, этот самурай. Можно только надеяться, что таким странным японским образом он не зовет ее замуж. Кроме прочих причин, она не свободна.

— Спасибо, со мной все в порядке, честное слово, — пробормотала она и направилась к столу. — Мне бы хотелось сейчас пирожное, — добавила она. — Какое-нибудь очень-очень сладкое пирожное.

Ланс, завидев ее, поднялся на ноги.

— Деточка, — проговорил он с чувством, — бедная деточка приехала отдохнуть, а на нее тут все помои-то и повывал или!

Он вышел ей навстречу и, ухватив за руку, проводил до места, подвинул ей стул. Одет Палмер был с обычной безукоризненностью в белоснежный льняной костюм, седая шевелюра тщательно приглажена, от него исходил легкий запах можжевельника и дорогого одеколона.

— Мы все по уши в помоях, — раздраженным тоном проговорила его жена. — Не только твоя «деточка».

На Лейлани сегодня очень открытое черное платье, в ушах блистают бриллианты, на роскошной мраморночистой груди тем же благородным огнем посверкивает маленький крестик. Помоев что-то не заметно.

— Но она в отличие от нас — ни при чем! — погрозил пальцем Ланс и, обойдя стол, качнувшись, с размаху плюхнулся на свое место.

— Тебе не стоит больше пить, — мрачно сообщила Лейлани и отодвинула бутылку джина подальше от него.

Впрочем, выглядела она сегодня неважно: бледная, крылья тонкого носа в бисеринках пота, под глазами — темные синяки. Да и руки — те заметно дрожали. Сегодняшнее событие весьма сильно подействовало на них обоих. Сильнее, чем две предыдущие смерти; впрочем, возможно, эффект просто накапливался? Гюнтер с Габби, правда, выглядели как обычно, хотя, конечно, их эти происшествия настолько не затрагивали, вдобавок они не видели сегодня задушенной девушки — этого вывалившегося изо рта лилового языка, вылезающих из орбит глаз и с мясом выломанных ногтей на скрюченных пальцах. Впрочем, они не видели и предыдущих двух покойников. Это лишь Маруся с ее странной особенностью привлекать на себя все существующие неприятности — что бы там ни говорил брат — соединила в своей памяти эти малоприятные впечатления. И она действительно чувствовала себя мерзко.

Тоши принес от стойки тарелку с пирожным. Маруся, поблагодарив, отломила десертной вилкой маленький кусочек — оно в самом деле было сладким-пресладким, приторным: Тоши понял ее пожелание буквально.

Японец уселся на свободное место, сложил руки и уставился на стол прямо перед собой, лишь изредка поднимая взгляд, чтобы посмотреть на девушку. Он был очень серьезен сегодня, что делало его непроницаемое лицо загадочным. «Вот именно так и должен вести себя нормальный японец, — подумала Маша. — Без дурацких кривляний и заигрывания с европейской культурой, тогда это сразу становится интересно».

— Маруся, я вам настойчиво предлагаю немного выпить, необходимо расслабиться, — громко посоветовал Палмер и сделал знак Ратгане, который дежурил у стойки бара.

Тот подбежал, мелко семеня ногами, и застыл перед хозяином, склонив голову. Синий шелковый костюм в национальном стиле — мешковатые прямые штаны и свободная рубаха навыпуск, стянутая на осиной талии широким кушаком. Лицо с нежной кожей — по-девичьи миловидное, выражение лица — непонятное, как у многих здесь; впрочем, поначалу Маша вообще не отличала его от Пу, только по росту, теперь только видит, насколько они разные.

— Розовый вермут, водку, сок маракуйа и кумквата… для «Ленивой богини». Я смешаю сам. А может, хотите попробовать настоящий «дайкири»? Ром с соком лайма, любимый напиток Хемингуэя… Ром у нас есть отличный!

— Если можно, просто кампари с грейпфрутовым соком.

— Слышал? Кампари, сок… с этим, пожалуй, ты справишься и без меня. По крайней мере, я на это надеюсь.

С видом хорошо выдрессированного пса, получившего от хозяина команду, Ратгана бросился выполнять указание. На стойке бара стоял серебряный поднос с горой разнообразных фруктов. Выбрав пару крупных розовато-оранжевых плодов, Ратгана разрезал их пополам, после чего по очереди засунул половинки в давильный пресс. Тот выглядел вполне антикварным: блестящая стальная колба на штативе с громадным рычагом, массивная мраморная подставка, куда устанавливается кувшин: с его помощью вполне могли приготавливать сок для старой хозяйки дома госпожи Фу семьдесят — восемьдесят лет тому назад.

— Современные электрические соковыжималки повреждают мякоть, сок получается мутный, что для хорошего коктейля недопустимо, — пояснил Ланс, заметив удивленный взгляд девушки.

Ратгана перелил из кувшина прозрачную нежно-оранжевую жидкость в высокий стакан, добавил темномалиновый кампари и несколько кубиков льда; льдинки, отражая свет, загорелись сияюще-розовым огнем. Всунув в стакан соломинку, поставил на маленький овальный поднос и поспешил обратно к столу.

— Сначала надо наливать кампари, а потом сок, — пробормотал Ланс, — сколько раз им нужно повторить, чтобы они запомнили, даже не знаю… Иначе хуже перемешивается.

— Господи, поболтает соломинкой, и дело с концом, — фыркнула Лейлани, явно настроенная на пререкания с мужем. — Ты всегда ко всем придираешься! Мне еще водки, — бросила она в сторону тайца. — И безо всякого сока.

Ланс искоса взглянул на нее — довольно неодобрительно.

— Какой запах! — вежливо похвалила Маша, когда Ратгана с поклоном поставил перед ней стакан; впрочем, аромат без преувеличения был чудесный: так как здесь фрукты, наверное, не пахнут нигде. — Спасибо.

— Вам не помешает присутствие моей скромной особы? — раздался вдруг голос из темноты.

Это был Майкл, никто не заметил, как он подошел. В отличие от остальных — а все были тщательно, по-вечернему, одеты, — на нем были короткие черные шорты, отнюдь не скрывавшие мощь его длинных ног, оранжевая майка и пляжные шлепанцы. Щиколотки — в прилипшем песке; он явно пришел с пляжа.

— Милости просим, — проворковала Лейлани грудным голосом, настроение у нее исправилось, как по мановению волшебной палочки. — Нам вас недоставало.

— Вы бы еще в мокрых плавках пришли, — пробурчал себе под нос Ланс. — И в ластах. Скромник… Ни разу не слыхали, к ужину положено переодеваться?

— Знаете, в вашей гостинице нарушается не только это правило, — саркастически ухмыльнулся Майк. — Тут даже «право на жизнь» не обеспечено, как я успел заметить.

— Вы вполне можете уехать, — мрачно отозвался Палмер. — Насколько я понял из сегодняшнего разговора с офицером, власти никого насильно не задерживают. Высказана лишь рекомендация…

— Ага, а в аэропорту заломят руки, как при попытке к бегству, я так понимаю? Нет уж, спасибо!

— Что за ерунда? — раздраженно буркнул Ланс; при появлении Майка они с женой будто поменялись ролями, теперь брюзжал муж. — Кому вы тут нужны?

— Ну, кое-кому, думаю, все-таки нужен, — с нагловатой улыбкой отозвался тот и посмотрел на Лейлани долгим масляным взглядом.

Та даже вроде смутилась, отвела глаза. Впрочем, ненадолго. Откинула назад волосы, упрямо развернула плечи.

— Ты ведешь себя противно долгу гостеприимного хозяина, — строго выговорила она мужу и повела рукой, приглашая Майкла садиться.

— До чего лихо сформулировано! — презрительно фыркнул тот. — Какой век на дворе, девятнадцатый? Зато ты с лихвой выполняешь свой долг… вседозволяю-щей хозяйки! — Рывком отодвинув стул, Ланс выскочил из-за стола.

Лейлани подняла брови, мол, ну и ну… не стоит обращать внимание.

— Он просто перенервничал, вот и все, — пояснила она, мотнув кудряшками вслед удаляющейся худощавой фигуре. — Утром придет в норму.

Немцы вежливо покивали головами: конечно же, его можно понять. Но после этого компания развалилась. Габби заявила, что хочет перед сном пройтись по парку, и они с мужем поднялись со своих мест. Маша тоже почувствовала себя неуютно и, извинившись, покинула стол, чтобы усесться на свое излюбленное место — на диванчик под балдахином, что стоял у самого парапета. Белый шелк мягко надувало ветерком с моря — самого моря практически не было видно: оттуда, снизу, доносилось лишь его мерное дыхание. Россыпи перемигивающихся огоньков тоже не было, очевидно рыбацкие лодки последовали за своей добычей в какой-нибудь соседний залив, а может, в открытые воды. Делать было совершенно нечего, Тоши стоял метрах в двадцати от нее, опершись на балюстраду, задумчиво глядя в темноту, но не подходил. Наверное, обиделся, решила Маша. Ну и ладно… А что она должна была сказать? «Да, спасибо большое, оберегайте меня как можно лучше… начинайте прямо сейчас»? Наверное, с полчаса она тоже безмолвно смотрела в пространство, потом ее потянуло в сон. Маруся откинулась на подушках, устраиваясь поудобней, и ощутила, как в спину ткнулось что-то твердое. Пошарила сзади рукой — какая-то книжка. Весьма подходящая находка, как раз вовремя, чтобы не погибнуть здесь с тоски!

Света маловато, да и был он мерцающий, неверный. Но предупредительный Раттана, очевидно, заметив в ее руках книгу, уже поспешил к ней с зажженным фонарем, который и подвесил на специальный крючок под балдахином. Стало светло, уютно и изолированно — как в палатке. Маша повертела в руках маленький томик. Добротный переплет, обложка с золотым тиснением, бумага хорошая, толстая, но страниц не много. «Томас де Квинси, — прочитала она. — Исповедь англичанина, употребляющего опиум». Надо же, как в тему», — подумалось ей. Внутри форзац из мраморной бумаги, и на третьей странице маленькими буковками: «Факсимильное издание с оригинального выпуска 1821 года». Отыскав начало, Маруся принялась за чтение.