Читаем Искатель, 2005 №7 онлайн бесплатно

На сборы времени ему не дали. Ни попрощаться с родными и близкими, ни выпить последнюю кружечку пива перед дорогой. «Решай: сейчас или никогда», — сказал ему Светлый, только лишь затихли поздравительные крики толпы. Он стал лучшим, лучшим воином Атлантиды. Теперь предстоял выбор: стать одним из них и служить их величеству богам, либо до конца дней своих за поклон и благодарность мечом доказывать, что справедливость существует и за высокими городскими стенами. Кровь капала на песок арены из разрубленного предплечья, рука ныла от боли и обмякла беспомощным бурдюком, дыхание не успело толком успокоиться, а он уже ждал ответа. Победитель впервые глаза в глаза смотрел на Светлого воина, вернее, в один его глаз, ибо их правый всегда закрыт дугой, что змеей вытягивается из-под белых волос, а вторая ползет по щеке почти до самого рта. Зачем это, известно одному лишь Посейдону. Голубой, как небо, зрачок застыл в терпеливом ожидании, и выбор был сделан.

«Ты отправляешься в другую жизнь, не задерживайся в этой ни на минуту. Что бы ни происходило, не вмешивайся в жизнь острова. Теперь ты не имеешь на это права. Запомни: что бы ни происходило, — давал последние наставления Светлый. — Проявишь слабость, — ворота Светлого Дворца закроются пред тобой навсегда. У тебя еще есть время передумать, но когда ты окажешься по ту сторону Правого Рога, такой возможности уже не будет. И тогда, если нарушишь правило, умрешь». Он смотрел на удаляющийся белый плащ, наскоро перевязывая рану пропитанной резко пахнущей жидкостью тряпкой с вышитым гербом Лиги Чистотелов Тайгетии, что услужливо протянул ему уродливый карлик на выходе из арены. Другой такой же молча вложил в ладонь поводья и посеменил прочь. Конем не обидели: молод, быстр, хорошо обучен, под стать капитану мерпских наемников. Такой не подкачает даже в последнюю минуту своей жизни, унесет от опасности, ляжет под упавшего и переломавшего ноги наездника, без страха пойдет на копья и стрелы и тихо умрет, если хозяин того пожелает.

Взгляды стражников у городских ворот скользнули мимо, хотя подорожные других изучались с особой тщательностью, и он беспрепятственно покинул прекрасную Тайгетию. Белые плащи явно уже были предупреждены. «Боги знают все» — привычная фраза, что еще с детства у всех на устах, сейчас снова всплыла в сознании. А Светлые знают все, что позволяют им знать Боги.

За городом запахло грустью, яркие краски столицы сменил серый камень дороги. И лишь тайский лес и голубое небо размешивали столь небогатую палитру неизвестного художника. Затем открылось зеркало озера Тай, в свою очередь окаймленное белыми пятнами патрулей, отгоняющих чужаков. Ибо не можно простым смертным отдыхать у столичной воды и слушать пение птиц здешнего леса, лишь жители Тайгетии и их почетные гости пользуются такой привилегией.

Народ на тракте кишел кишмя. Не успевал проехать торговый караван, как приходилось объезжать окруженный стражей богов кортеж. Попадались и наемники, и горожане, и простолюдины, и каждый провожал взглядами одинокого воина с перевязанной рукой. «Надо было еще нацепить белые дуги на голову, выжечь добела волосы у местных чистотелов и накинуть белый плащ. А то смотрят как на полоумного», — думал воин. Ведь даже капитан наемников Мерпии не осмелится выехать в одиночку на срединный тракт. Чего уж говорить о раненом. Ладно еще в пределах тайского леса, где полно беловолосых, но что будет дальше, одному Дону известно.

Заночевать удалось лишь вечером следующего дня в захудалом трактире близ бурной реки Красной. Быстрая вода помнит еще те давние жестокие битвы, что для нее каких-то там пятьдесят кругов, когда разбойничьи семьи делили полуночную Атлантиду. Не одну сотню тел в ту пору унесло, окрашивая себя кровью, течение в Великий Понт. С тех пор ее так и называли. Говорят, сейчас правит только один оставшийся клан, которому и принадлежат все трактиры от Альционии до поясных гор. Но все это лишь рассказы пьяных путешественников, а правду знают лишь боги да атаманы.

Так прошла еще одна седмица. Копыта мерили стадию за стадией, трактир сменялся трактиром, день — ночью. Рана понемногу затянулась и уже не напоминала о себе. Ничего памятного не происходило, только стук подков по бесконечной линии тракта, топчущих и без того утоптанную землю; даже бандиты куда-то подевались, словно и не было им поживы в этих местах. Впереди шумел Правый Рог, последний рубеж, за которым уже не будет дороги назад. Нельзя остановиться даже для раздумья. Или пан, или пропал.

Мечта всей жизни любого мужчины на Атлантиде — стать одним из Них, бойцом богов. Получить благословение самого Атланта и всю жизнь мечтать хоть кончиком мизинца дотронуться до золотого платья Посейдона. Светлые никогда не участвовали в турнирах, не показывали своей истинной силы. Но каждый был уверен, что любой из них голыми руками уложит десяток лучших наемников из Мерпии при полном вооружении. Ходит легенда, что когда-то одна из банд срединного тракта решила напасть на Светлых, что охраняли обоз. Они собрали пять сотен, а Светлых был всего десяток. Боги перевозили что-то из Электрии в Майи, но что именно, бандитам узнать было не суждено. Удалось ранить лишь одного Светлого, бандитов же в живых осталось только три десятка. Выжившие, все как один, рассказывали невероятную историю, что белые плащи со скоростью молнии ловили все стрелы, летевшие в них, и бросали их назад с такой силой, что боевые луки мерпских мастеров казались игрушками в руках несмышленых младенцев. Стрелы пробивали человека навылет и были еще способны вонзиться в сердце следующего. Десять мечей работали с такой скоростью, что люди не успевали еще замахнуться, как были рассечены надвое. После этого случая никто не осмеливался бросить в сторону воинов в белых одеяниях даже косой взгляд.

И он сделал свой выбор. Каменный мост, как и вся жизнь, остался позади. Дорога отрезала начавшийся за рекой лес от поясных гор и серой полосой потянулась далеко вперед. А там ни души, ибо путь напрямую вел в Светлый Дворец, где атлантам делать нечего. Бандиты тоже здесь не промышляли, просто грабить некого. Трактирами, естественно, не пахло, и вечер сулил ночевку под открытым небом. Невольно он вспомнил разговоры о черных колдунах сего леса. Рассказывали, они похищают детей и приносят их в жертву своим богам. Говорили о походах на их логово, но никто так ничего и не нашел. Это всё сказки для запугивания детей. Хотя иногда только в сказках и услышишь истинную правду.

Ехать оставалось дня четыре, и казалось, ничто теперь не может остановить лучшего воина Атлантиды, но уже на следующее утро стальная уверенность начала медленно осыпаться мягким песком.

Оранжевый палящий диск не успел еще показаться на горизонте, как он проснулся от терзающего душу кошмара. Встал, проверил, легко ли выходит меч из ножен, прислушался. Только легкий шум листвы нарушал тишину. Поняв, что уснуть уже не сможет, воин почти влетел с седло, и копыта вновь застучали на закат.

Спокойно ехать довелось недолго. Лишь раскаленное солнце успело показать свою ослепляющую улыбку, как сквозь воздушную толщу прорвался душераздирающий детский крик. Воин насторожился. В голове снова всплыли слова: «Что бы ни происходило». И он пришпорил коня, намереваясь как можно быстрее проехать это. Даже если гнилозубый разбойник будет на части резать ребенка пять кругов отроду, он проедет мимо и не взглянет в их сторону. «Что бы ни происходило», — крутилось в голове. Но он взглянул. Картина, точно видение, заняла несколько мгновений. И он почти угадал. Разбойник избивал лежащую в разорванной одежде молодую женщину, из ее носа мелким родничком уже билась алая струйка. А рядом другой, видимо, догнав, душил ее ребенка. Маленькие ручки отчаянно противились натиску жестокой и грубой силы, но напрасно. Сопротивление превращалось в предсмертные судороги, и жизнь стремительно, точно вода из решета, утекала из маленького тельца. Сцена смазалась, сменилась зеленой листвой леса, а сзади слышался только удаляющийся крик: «Помогите!»

Он изо всех сил пытался прогнать последний хрип маленьких уст, эхом разлившийся в ушах, но даже мысли о Светлом Дворце не помогали. Капли из искусанной губы защекотали подбородок, но боль ушла. У Светлых, наверное, нет ни чувств, ни эмоций. Они каждый день смотрят на смерть и молча проходят мимо, а бандиты, с улыбкой провожая их взглядами, продолжают свои грязные дела. Они каждый день защищают мирных жителей и пресекают все разбои, но только в пределах городов. За неприступными стенами жизнь утопающих в руках самих утопающих, и только те, у кого есть деньги, нанимают охрану из мерпских воинов, дабы ходить без кольчуги по собственному дому. Все это безжалостная задумка Посейдона, а Атлант, как и всякий примерный сын, только подражает отцу. Боги в городах держат лишь способных хоть чем-то послужить на благо Атлантиды, и не тратятся на защиту бесполезных деревенщин. Но они и не думают, что где-то в глухом селении меж лесов Астеропии живет девочка-травница, лечащая раны быстрей и лучше этих зажравшихся врачевателей из Лиги Чистотелов.

Успокоиться удалось только к вечеру. Он впервые не вмешался. Не раз спасая жизнь толстому нанимателю с кошельком, рвущимся от золота, или избиваемому за три сребреника пахарю в одном из хуторов, он позволил умереть недавно научившемуся ходить и говорить ребенку. Но если решил стать Светлым, действовать должен по законам Светлых, как бы сложно это ни было.

Ночь вновь и вновь терзала воспоминаниями, а наутро дорога повела сквозь неизвестность. Вчерашнее расплескалось перед глазами и тихо сползло трусливым червяком на самое дно памяти. Слева простиралась широкая долина, напоминающая зеленое море. Трава волнами расходилась под очередным шепотом ветра, разбиваясь о каменные стены гор. Все успокаивало, даже птицы запели по-иному. Лес приветственно шумел листвой, словно говоря: «Осталось совсем чуть-чуть, одна ночевка, потерпи совсем немного».

«Не хватало только увидеть, как на ближайшем суку вешают мою мать», — не успел подумать воин, как впереди вырос серый столб дыма — жгли костер. Что на этот раз? Ехать напролом в поисках пьяной стрелы в горло? Или надеяться, что это охотники жарят добычу, решив не нести ее заждавшимся женам и детям? Конь послушно повернул к лесу, утопая в гнилой листве. Главное — проехать мимо, тихо проехать мимо, не напугав ни одной птицы. И главное — не потерять дороги, ибо придется до утра блуждать меж стволов в поисках верного направления.

Через стадию уже слышались голоса и смех, по меньшей мере, человек тридцати. Он зашел еще глубже, дабы не стать наградой дозорных, но на коне прятаться было тяжело. Сквозь шорох листвы под копытами уже слышался треск костра. Он ехал медленно, и конь, словно сам предчувствуя опасность, старался ступать как можно осторожнее. Почти тишина, только шорох листвы и пение птиц, а в стадии слева голоса и хохот.

«Все хорошо. Почти пронесло. Еще чуточку», — успокаивал себя воин. Полное спокойствие, только ветки растут слишком низко, приходится каждый раз пригибаться, дабы очередная не угодила в лоб. Вот одна, вторая, поясница начинает уже ныть от столь частых и долгих упражнений, третья, снова нагиб… И это спасло его. Недовольный свист разрезаемого воздуха и резкая боль в левом плече. Его заметили. Он пришпорил коня, но от очередного выстрела уже не убежал. И снова боль, теперь в груди. На этот раз в седле не удержался, влажные и уже полусгнившие листья издали непродолжительный хруст, что-то треснуло.

Он видел, как, небрежно вскидывая ноги, падает конь, пронзенный очередной стрелой. Он слышал, как затрубил рог, после чего смех и разговоры у костра превратились в приближающийся топот. Он чувствовал, как кровь подкатила к горлу, и невольно закашлялся, выплевывая вязкую багровую жидкость. Топот еще приближался, а мир в глазах уже плыл. Мысли уходили все дальше и дальше, и вновь он в Тайгетии. Арена, шум толпы. Как он выходил, как публика встречала его восторженными возгласами. Последняя битва была долгой. Лучшего Альционии он побил быстро и легко, даже устать не успел. Тот, дурачок, сам подвернулся под удар, меч рубанул по пузу. Золотистый песок стал красным, а он лежал и извивался, как придавленный червь. В конце выходят трое, победителем станет только один, каждый сам за себя — и никаких правил, никакой чести. Сколько времени тренировок, сколько выигранных битв в лесах Астеропии, на срединном тракте. Сколько крови пил меч. Сколько стремления, сколько жертв. Убить не ради спасения, не ради защиты, даже не ради денег, а на потеху публике. Лучший воин Атлантиды, какая слава. Но на дороге совсем по-другому. Никто не рискнет начинать поединок правды, никто не рискнет выйти меч на меч, тем более бандиты. В итоге — смерть. Дело всей жизни заканчивается в гнилом лесу. А какой все-таки красивый город Тайгетия. Мечта любого жителя острова. Всего восемь кругов в белом одеянии — и спокойная старость на озере Тай.