Читаем Искатель, 2002 №7 онлайн бесплатно

Подписаться на наши журналы можно с любого месяца.

В этом полугодии вас ждут встречи с произведениями Ст. Родионова, К. Булычева, К. Саймака, А. Ковалева, А. Азимова, В. Головачева, Р. Стаута, А. Малышевой, Р. Хайнлайна, 0. Суворова, Д. Клугера, П. Амнуэля, Р. Чандлера и многих других известных, а также новых талантливых писателей.

И уже за той границей, где раньше заканчивался океан, где верхняя часть континентального плата подходила близко к поверхности воды, плыл плот. Он сидел на плоту и пытался сквозь туман разглядеть звезды.

Низкий, протяжный звон… Откуда взялся низкий протяжный звон посреди затопленного водой туманного мира? Звон раздался неожиданно, разлился низко над самой водной поверхностью и смолк.

Он стал оглядываться, думая, что сможет увидеть в тумане очертания суши, но нет, там было что-то другое…

Ночь, черная вода, черное небо, между ними туман, плот… что-то темное и огромное. Чудовище из глубин, растревоженное потопом и поднявшееся к поверхности, надвинулось, и он не успел отскочить. Морда чудовища врезалась в плот, над водой далеко разнесся треск, лопнули напитавшиеся влагой веревки, которые связывали бревна. Те разошлись под ним, и в следующую секунду, получив сокрушительный удар и упав в воду, он понял, что вовсе не живое существо стало причиной его гибели.

Нет, оно было неживым, то, что убило его. Скрежет и грохот. Громкий плеск. Оно надвинулось, затмив пробивающийся сквозь туман свет звезд, вдавило его в воду и расплющило…

С еще одним громким плеском он вынырнул возле самого борта, вдоль которого узкая лесенка тянулась вверх, к тусклому прямоугольнику мертвенного света. Он вцепился в скользкие перекладины и полез.

Вверху он увидел изгибающийся коридор, низкий потолок и толстых светящихся червей на потолке. Он, задержавшись снаружи возле отверстия, огляделся.

То, во что он собирался проникнуть, было действительно громадным, возможно, оно достигало размеров большого острова — дальняя его часть терялась во тьме. И оно поднималось из тумана, как остров. Но остров этот плыл, и казалось, с его медленным перемещением неким тайным образом связан мерный гул, который доносится из глубин… лодки?

Лодки? Но откуда взяться лодке посреди разлившихся вод? Он был уверен, что во всем мире остался один. Заканчивались шестые сутки, как он плыл на плоту. Обломки жилищ, вздувшиеся трупы живых существ, все следы цивилизации уже много часов как не встречались ему.

Тихо плескалась вода о борт и где-то впереди раздавался приглушенный свист. Что могло издавать его здесь? Долгая ночь была тихой и спокойной, волнение, последовавшее за катастрофой, улеглось.

Не думая больше об этом, он вступил в коридор и первым делом рассмотрел светящихся червей. Преодолев брезгливость, дотронулся до одного из них.

Нет, это был не червь. Твердая трубка из незнакомого материала, внутри которой в белой густой мути горел холодный огонь. Он поежился, но не от холода, а скорее от тяжелой, напитанной чуждыми запахами и диковинными звуками атмосферы, которая наполняла лодку.

Он немного передвинулся вперед и остановился. Здесь была дверь.

Необычная дверь, в форме вытянутого круга, которая с мягким шипением отъехала в сторону, когда он приблизился.

Он не думал, что когда-нибудь еще в оставшийся отрезок жизни окажется внутри чего бы то ни было, еще столкнется с подобными вещами: дверью, стенами, лестницей. Все это были признаки цивилизации, а цивилизация народа цорк утонула вместе с миром, в котором когда-то процветала. Утонули прекрасные города, сияющие белые стены и конические крыши, жилые шары, пирамиды ученых-астрономов, торговые арки, башни и виадуки.

Все замечали, как с каждым циклом воды поднимаются, а некоторые ученые говорили: далеко есть целый континент льда, лед этот тает из цикла в цикла, и в конце концов… Но другие, склонные трактовать вопрос по-иному, возражали. Тот, кто создал мир, недоволен нами, говорили они.

Он пошел вперед, недоуменно оглядываясь. После того как нос лодки вдавил его в воду, а затем, непонятно как, он сумел вынырнуть на поверхность, что-то произошло с его сознанием. Он словно глотнул сока редкой болотной травы нец. Восприятие обострилось, ярче казались краски, звуки были болезненно-громкими, все предметы — слишком объемными, чересчур вещественными.

Казалось, событие, предшествовавшее потопу, подтверждает мнение тех ученых цорки, кто был настроен скорее мистически, нежели естественнонаучно. Шесть суток назад посреди ночи что-то очень яркое, слепящее, словно сгусток огня, упало с неба. С гудением, низким и угрожающим, оно исчезло в той стороне, где, по словам ученых, был континент льда. Когда ему оставалась еще треть пути до горизонта, от него отделилось светящееся тело поменьше — словно искра, отлетевшая от пылающей головешки. Искра эта тоже упала, но гораздо ближе.

Он остановился посреди помещения и огляделся даже не с недоумением — с почти животным страхом. Все, что он видел здесь, было незнакомо. Его жизненный опыт, знания, воображение отказывались работать, не способные предоставить его страдающему сознанию ни одной подходящей ассоциации для того, чтобы он смог осознать, что видит вокруг.

Он находился внутри помещения — в этом, по крайней мере, он был уверен. Стены были неровными, все в каких-то серебристых натеках и застывших полупрозрачных пузырях. В разных местах из них торчали стержни, тонкие и толстые гибкие прутья, которые монотонно извивались, сбрасывая на пол сгустки света. Подмигивали разноцветные огоньки. На полу что-то стояло — никогда не виданные им, невероятные, необъяснимые предметы. Под потолком висела лужа светящейся субстанции, она чуть рябила всполохами тусклого желтого света. В этой мертвенной, ритмичной ряби была такая чужеродная болезненная тоска, что субстанция казалась живой. Словно масса блуждающего планктона, наделенного коллективным разумом, который корчился, бесконечно умирая в муках.

Он задрожал и двинулся дальше, не понимая, что происходит с ним. Тела своего он почти не чувствовал и вдруг осознал, что посреди мерного потрескивания, гула, доносящегося из-под пола, каких-то щелчков, шепота и стрекота, лишь он один не издает ни звука. Он для пробы переместился еще немного вперед, затем, преодолев брезгливость, ударил по шару, состоящему из множества матовых глазков. Тщетно. Все вокруг жило какой-то своей, внутренней жизнью, но его тело, соприкасаясь с предметами, словно гасило звуки. Возможно, отстраненно подумал он, это происходит именно потому, что окружающий бред не принадлежит этому миру, а я — плоть от плоти его… Мы не способны контактировать. Это было дико, неестественно. Словно он попал внутрь галлюцинации, но не своей — он был уверен, что никогда в жизни ему не могло привидеться такое, — а чужой, принадлежащей существу с мозгом, думающим и бредящим по каким-то принципиально иным, нездешним законам.

После того как сгусток огня и отделившаяся от него искра упали, минуло несколько часов — и пришла огромная волна, предвестница будущих возмущений. Она смела прибрежные города цорки, столицу Грам и Сверкающий Мост, соединяющий континент с большим островом в том районе, где их разделял лишь узкий пролив. И уже после этого воды стали стремительно подниматься, что сопровождалось трясением тверди, громами и молниями, безостановочно бьющими в шпили пирамид и разрушающими их. Черный панцирь туч скрыл небо, континент раскололся сетью трещин, они поглотили города, в них сначала видна была раскаленная сердцевина тверди, а затем из них, бурля и пенясь, поднялась кипящая вода.

Он был абсолютно уверен в том, что остался один. Сейчас он уже не мог вспомнить последних часов, где и когда сделал этот плот, как сумел спастись. Но абсолютное, всепоглощающее одиночество, ощущение того что он один во всем мире, владело им.

А земля? Остались ли посреди вод хоть небольшие участки суши? Он точно не знал, куда зашвырнула его буря и куда потом влекли изменившиеся течения, но ему казалось, что плот движется на восток, туда, где посреди континента возвышалась гряда высочайших гор его мира. Быть может, их вершины…

Шипение раздалось позади, и он обернулся. Дверь, через которую он проник сюда, медленно вернулась на свое место. Он метнулся назад, ударился о дверь всем телом, вцепился в прямоугольный выступ на ней и попытался сдвинуть. Слепая паника обрушилась на него, когда он понял, что замурован во внутренностях чужой лодки. Он упал, покатился по неровному полу, наткнулся на какой-то предмет, перевернул его, вслепую шаря вокруг себя, схватил и встал.

Что это такое, он понять не мог. Четыре трубки, торчащие параллельно из квадратной, мягкой с одной стороны плоскости, еще две трубки, торчащие из нее с другой стороны, а между ними — еще одна плоскость, перпендикулярная первой. Так или иначе, оно было достаточно тяжелым и удобным для того, чтобы обрушить его на шар, матовые глазки которого мигнули и разлетелись каскадом осколков. Он, повинуясь слепому ужасу, стал бить вокруг себя. Помещение наполнилось визгом и звоном, суетливо замигали огни, затрещала, разваливаясь на куски, остроконечная пирамида, лопнул желеобразными сгустками пузырь на стене. Потом, испустив последнюю волну тоскливой ряби, потух планктон под потолком, словно разум его наконец угас.

В вихре звуков, но окутанный коконом тишины, потому что тело его все еще не способно было издать ни единого шороха, он протанцевал по помещению и задел все-таки какой-то важный элемент, один из шарниров, на котором крепился жуткий, но по-своему логичный механизм чужой галлюцинации.

Раздалось шипение, и другая дверь открылась в дальнем конце помещения.

Когда он, не опуская своего оружия, вступил внутрь, всякое ощущение реальности оставило его, и он окончательно уверился, что находится в плену чьего-то бреда.

Это был коридор, но слишком длинный, чтобы существовать в реальности. Потолка не было видно, его скрывал густой светящийся суп, планктонные мириады мерцали, рябили, и словно желтое око чужого разума смотрело на него сверху.

И стен тоже не было видно. Их скрывали емкости с прозрачными стенами. Одинаковой цилиндрической формы, но разных размеров, от совсем миниатюрных, до гигантских, они рядами тянулись слева и справа от него идеально прямыми линиями, дальше и дальше, и в бесконечность. «Аквариумы» — всплыло в его голове, и как только хоть что-то знакомое смогло пробиться к нему сквозь хаос непонимания, какая-то часть окружающего встала на свое место, заняла привычную позицию.

В таких аквариумах богатые цорки держали радужных домашних рыбок, приученных делать несложные трюки — выпрыгивать из воды и пролетать сквозь широкие треугольник, который вешался над аквариумом, плыть по кругу, цепочкой, одна за другой, выставлять над поверхностью маленькие головки, широко разевать рты, прося корм.

Аквариумы — но в них жили не рыбки. Это был коридор чудовищ.

Каждый цилиндр был наполнен густой зеленой светящейся жидкостью, и под каждым горел огонек. Он остановился перед самым первым и нижним в ряду, совсем небольшим, и вгляделся. Там плавало существо, летающий демон, аналога которому не было в мире цорки. Из изумрудного тельца с черной головкой, на котором с трудом можно было различить крошечные многофасеточные глазки, торчали прозрачные крылышки. Он отпрянул с омерзением, передвинулся вперед и вновь остановился. С одной стороны здесь стоял огромный аквариум, верхняя часть которого скрывалась в светящейся желтым области под потолком. В аквариуме чуть покачивалось продолговатое тело, гладкое, блестящее, черное сверху и белое снизу. Острый нос, хищный рот, какие-то треугольники, торчащие по бокам и из спины… Это была рыба, но не такая, каких он привык видеть в искусственных водоемах своего родного города. Во всем облике было что-то хищное и угрожающее, а круглый неподвижный глаз ее смотрел так, словно она готова была в любой момент… Рыба шевельнулась.

Он отшатнулся и чуть не упал, но сумел осознать, что это не рыба — густая зеленая жидкость, в которой парило вытянутое тело, медленно покидает цилиндр через невидимое отверстие, и в струях ее шевелится тело рыбы. Но потом, когда он пригляделся, то понял, что треугольный плавник на ее спине чуть подрагивает, словно существо медленно пробуждается от долгого сна.

Он двинулся вперед, все быстрее и быстрее, смутно начиная осознавать последовательность событий. Там, в предыдущем помещении, он, круша в ярости и страхе странные предметы, зацепил что-то, еще один скрытый механизм чужого бреда, и это запустило новый процесс. Зеленая жидкость теперь покидала аквариумы, а чудовища, спящие в них, просыпались.

Следующее существо поразило его даже больше, чем маленький летающий демон с изумрудными крылышками. Жирное, все в серых складках, с круглыми листьями по краям лобастой головы и мясистым отростком-щупальцем, торчащим между глаз. Под щупальцем изгибались белые костяные рога. В облике чудовища не было той стремительной хищной агрессивности, которая виделась в большой рыбе, скорее, оно казалось медлительным и спокойным, но его вид был так всепоглощающе странен, что, не выпуская оружия, он понесся вперед. Огоньки слева и справа превратились в светящиеся линии, прозрачные стенки, медленно утекающая зеленая жидкость, морды, лапы, глаза, горбы, кривые конечности, тысячи медленно оживающих тел, все это слилось в хороводе кошмара, но он продолжал мчаться вперед, не останавливаясь, не издавая ни звука, но слыша многочисленные звуки вокруг себя — короткие звонки, низкий гул под полом, бульканье, щелчки, словно что-то сдвигалось в сторону…

Чужая галлюцинация изогнулась, встала на дыбы и швырнула его на пол — споткнувшись, он упал. Сквозь окутывающий тело кокон тишины донесся тихий плеск. Плеск? Но откуда здесь взяться плеску? Он вскочил, размахивая своим оружием, и тут с удивлением обнаружил, что тело его мокрое, словно только что оно побывало в воде.

Нет, конечно, он недавно вылез из воды, но сейчас влаги на его коже было слишком много, словно… Не в силах осознать это, он огляделся и понял, что бежал гораздо дольше, чем ему казалось. Коридор здесь заканчивался очередной дверью, а ряды аквариумов замыкали четыре цилиндра. В двух была пара обнаженных цоктов обоих полов, а еще в двух — пара самых пугающих, самых уродливых чудовищ из всего этого паноптикума мерзости.