Читаем Искатель, 2001 №6 онлайн бесплатно

В тот день у меня была большая запарка, и лишь избыток природного благоразумия не дал мне выйти на свежий воздух и немного отдышаться. Я лишь изредка спускался в кабинет, тщательно прикрывал за собой дверь в коридор и устраивался в кресле, взгромоздив ноги на стол. А потом закрывал глаза и делал дыхательные упражнения.

Я дал маху дважды — когда Билл Макнаб, заядлый цветовод и издатель «Газетг», предложил Ниро Вулфу как-нибудь пригласить в гости членов Манхэттенского клуба любителей цветов, чтобы они полюбовались его орхидеями; я должен был предвидеть, что мне сулит это мероприятие. Когда день был назначен и приглашения разосланы, мы с Вулфом условились, что Фриц и Сол будут встречать гостей в прихожей, а я, Теодор и сам Вулф — развлекать их в оранжерее. Кабы меня не подвел здравый смысл, я бы решительно воспротивился такому раскладу, но не сделал этого и в итоге полтора часа толкался в толпе гостей Вулфа, раскланиваясь и рассылая во все стороны псевдовосторженные улыбки.

Все было бы еще ничего, найдись среди гостей такие, созерцание которых радовало бы глаз. Спору нет, вступить в Манхэттенский клуб любителей цветов весьма непросто, но, похоже, критерии отбора там очень отличаются от моих. Мужчины, впрочем, были вполне заурядные, ничего особенного. Но женщины! Они льнули к цветам с какой-то изуверской нежностью, а все потому, что цветы не могли ответить им взаимностью.

Одна, правда, оказалась довольно миленькой, но всего одна. Мне пришла охота заглянуть в неотапливаемую часть оранжереи, тут-то я и увидел эту девицу в конце коридора. С расстояния в десять ярдов она казалась более-менее привлекательной, а когда я сумел, лавируя среди цветоводов, подобраться к ней, чтобы ответить на вопросы, если они у нее возникнут, то убедился, что глаза не обманули меня: девица метнула на меня быстрый косой взгляд, и я понял, что она без труда отличит мужчину от цветка. Она молча улыбалась и протискивалась сквозь толпу в обществе своих спутников — двух мужчин и дамы не первой молодости. Чуть погодя я предпринял еще одну безуспешную попытку приблизиться к девице, а потом, опасаясь, что улыбка намертво приклеится к моей физиономии, решился на самовольную отлучку, чтобы передохнуть. Я бочком подобрался к торцу отапливаемого отделения оранжереи и юркнул в дверь.

Насколько я помню, а память у меня неплохая, в старом особняке Ниро Вулфа на Западной тридцать пятой улице еще никогда не собиралось столько народу. Я забежал в свою спальню за сигаретами, потом спустился этажом ниже и заглянул в коридор, дабы убедиться, что спальня Вулфа на замке. Затем проверил, как Фриц Бреннер и Сол Пензер справляются с приемом и проводами гостей, и отправился в кабинет.

Прошло минут восемь или десять, я успел расслабиться и немного отдохнуть, когда вдруг открылась дверь, и девица вошла в кабинет. На этот раз она была одна. Пока она закрывала дверь, я успел вскочить и любезно проговорить:

— А я тут сижу и размышляю, удастся ли…

Увидев ее лицо, я осекся. На первый взгляд, лицо как лицо, но на нем читалась тревога. Сделав несколько шагов, девица упала в желтое кресло посреди комнаты.

— У вас найдется что-нибудь выпить? — спросила она.

— Конечно. — Я достал из бара бутылку виски.

Ее руки дрожали, но она не расплескала ни капли и осушила бокал в два приема.

— Еще? — спросил я.

Девица покачала головой. Ее блестящие карие глаза подернулись поволокой, и она вдруг устремила на меня долгий пытливый взгляд.

— Вы Арчи Гудвин, — сказала она.

Я кивнул.

— А вы, надо полагать, египетская царица.

— Я — повелительница павианов, — объявила девица. — Они-то и научили меня говорить. — Она поискала, куда бы поставить бокал, и я забрал его у гостьи. — Посмотрите, как у меня руки трясутся, — проговорила она.

С этими словами повелительница павианов вытянула руку, и я мягко пожал ее, взяв в ладони.

— У вас немного расстроенный вид, — заметил я.

— Мне необходимо увидеться с Ниро Вулфом, причем немедленно, пока я не передумала, — сказала она, не сводя с меня глаз. — Я влипла в препоганейшую историю, но могу выпутаться, если уговорю Ниро Вулфа мне помочь.

Я ответил, что едва ли она сумеет встретиться с Вулфом до окончания приема. Гостья огляделась и спросила:

— Сюда могут войти?

— Нет, не могут, — ответил я.

— Можно мне еще глоток?

Я ответил, что сначала ей нужно успокоиться, и девица не стала возражать, но поднялась и налила себе сама. Я нахмурился, сел и принялся наблюдать за ней. Должен признаться, девица производила несколько странное впечатление. Едва ли она состояла в клубе любителей цветов. Снова опустившись в кресло, она посмотрела на меня и задумчиво проговорила:

— А может, вам рассказать?

— Многие так и делают, — скромно ответил я. — Ладно, рассказывайте.

— Ну что ж… Меня могут обвинить в мошенничестве.

— Да? И чем вы занимаетесь? Передергиваете в канасту?

— Я не о шулерстве, — нервно кашлянув, сказала девица. — Напомните мне как-нибудь, чтобы я поведала вам историю своей жизни. О том, что мой муж погиб на войне и мне пришлось опуститься до мошеннических трюков. Ну что, распалила я ваше любопытство?

— Еще как распалили. Так чем же вы занимаетесь? Хищениями орхидей?

— Нет. Раньше я думала, что плохо быть бедной и нечестной, но однажды мне пришлось убедиться, что не все так просто. Жизнь сводит с разными людьми, иногда подпадаешь под их влияние. Два года назад я и трое моих партнеров вытянули сто тысяч долларов у одной зажиточной особы. Могу рассказать, как мы это сделали, даже назвать имена. Едва ли облапошенной даме придет в голову откровенничать.

Я кивнул.

— Жертвам шантажа это не свойственно.

— Я не вымогательница!

— Прошу прощения. Мистер Вулф не устает повторять, что я то и дело опережаю события.

Девица кипела от негодования и, похоже, не слушала меня.

— Вымогатель куда хуже мошенника. Но не в этом дело. Беда мошенника в том, что собратья по промыслу толкают его на гадкие поступки, даже если он не хочет их совершать. Когда-то у меня была подруга, близкая подруга, если только мошенник может иметь друзей. Но ее убили. Стоило мне рассказать все, что я знаю, и убийцу поймали бы, но я тряслась от страха и молчала. В итоге он и поныне на воле. Но ведь погибла моя подруга! Похоже, я опустилась на самое дно.

— Возможно, — ответил я. — Ведь я вас почти не знаю и не могу сказать, что с вами будет после двух бокалов виски. Может быть, вы развлекаетесь, водя за нос частных сыщиков.

Девица пропустила мои слова мимо ушей.

— Я давно поняла, что совершила ошибку, — продолжала она, словно читая театральный монолог. — И около года назад решила начать новую жизнь…

— Понимаю, — кивнув, вставил я.

— Но в декабре мы провернули одно хорошее дельце, и я уехала развлекаться во Флориду. А по дороге познакомилась с одним типом. У него была зацеплена клиентка, и сейчас я ею занимаюсь. Мы вернулись сюда только неделю назад. Этот человек… — Она умолкла.

— Да? — поторопил я ее. Девица выглядела совершенно подавленной. И дело было не только в тревоге, которую она испытывала.

— Я вам говорю безо всяких преувеличений, он мне противен, — продолжала она. — Впрочем, это касается только меня. Сейчас я попытаюсь объяснить, как попала сюда и почему сожалею об этом!

У меня не было оснований сомневаться в ее искренности, даже если она репетировала эту сцену перед зеркалом, добиваясь полной достоверности.

Девица уставилась в пространство.

— Если бы я не пришла! Если бы не встретила его! — Она взволнованно подалась ко мне. — У меня есть один недостаток: я соображаю либо слишком быстро, либо слишком туго. Как только я поняла, что увидела знакомого, мне надо было отвернуться, но я этого не сделала, и он все прочел в моих глазах. Я была потрясена и глядела на него, думая, что не узнала бы этого человека, будь он без шляпы. И тут вдруг он взглянул на меня и понял, что случилось. Ну, да было уже поздно. Я прекрасно владею собой и сохраняю невозмутимое выражение лица при любых обстоятельствах, но сегодня это оказалось мне не под силу… Моя неловкость была заметна. Миссис Орвин даже спросила, что со мной. Только после этого я постаралась взять себя в руки, а когда увидела Ниро Вулфа, решила поговорить с ним. Разумеется, при всем честном народе этого сделать нельзя, но потом вы вышли, и я, отделавшись от своих спутников, поспешила за вами.

Девица попыталась улыбнуться мне, но сумела состроить только какую-то жалкую гримасу.

— Мне стало немного легче, — с надеждой в голосе произнесла она.

— У нас хорошее виски, — сказал я. — Вы так и не сообщите мне, кого именно узнали?

— Нет. Я расскажу это только Ниро Вулфу.

— И тем не менее, вы решили довериться мне. Ладно, поступайте, как считаете нужным. Но чего вы рассчитываете добиться, рассказав обо всем Вулфу или кому-либо другому?

— Я смогу обезопасить себя, и этот человек не навредит мне.

— Почему?

— Испугается. Ниро Вулф предупредит его, что я все рассказала, и если со мной что-то случится, он будет знать, кто это сделал. То есть, Ниро Вулф будет знать, и вы тоже.

— Мы будем полезны вам, только если узнаем имя и адрес этого таинственного человека, — сказал я, пытливо разглядывая девицу. — Надо полагать, парень и впрямь еще тот, раз сумел так застращать вас. Кстати, если уж мы заговорили об именах, как вас зовут?

Она издала какой-то странный звук, отдаленно похожий на смех.

— Марджори вам нравится?

— Ничего. Но какое имя вы носите сейчас?

Девица заколебалась.

— Да полно вам! — воскликнул я. — Вы же не в безвоздушном пространстве, а я, как-никак, сыщик. Мы записали имена всех гостей.

— Синтия Браун, — сказала она.

— Вы пришли вместе с миссис Орвин? Она и есть ваше «клиентка», которую вы зацепили во Флориде?

— Да, но с этим покончено, — девица взмахнула рукой. — Я вышла из игры.

— Понятно. И все же — кто тот человек, которого вы узнали?

Синтия покосилась на дверь, обвела взглядом кабинет и спросила:

— Нас могут услышать?

— Нет. Вторая дверь ведет в переднюю, где мы временно устроили гардероб, а стены кабинета звуконепроницаемые.

— Все должно получиться так, как я задумала, — сказала она, понизив голос. — Но я была не до конца откровенна с вами.

— От мошенницы я иного и не ожидал. Попытайтесь еще раз.

— Я хочу сказать… — Она закусила губу. — Дело не в страхе за свою шкуру. Разумеется, я боюсь, но Ниро Вулф нужен мне не только для того, чтобы обеспечить мою безопасность. Мне надо поговорить с ним о том убийстве… Но он не должен упоминать моего имени… Я совсем не хочу объясняться с полицией, особенно сейчас. Если Вулф не сможет выполнить это условие… Или вы полагаете, что сможет?

Я почувствовал, как вдоль позвоночника пробежала легкая дрожь. Такое со мной случается очень и очень редко. Стараясь не допустить, чтобы мой голос сорвался, я строго взглянул на девицу и сказал:

— Вулф возьмется за дело, только если вы заплатите ему. Вы располагаете какими-нибудь доказательствами?

— Я видела его.

— Видели сегодня?

— Нет, давно, в тот день, когда навестила подругу, о которой говорила вам, — Синтия сцепила руки. — Я как раз собиралась уходить. Дорис была в ванной. Я подошла ко входной двери, и тут кто-то вставил ключ в замок с наружной стороны. Дверь открылась, и вошел мужчина. Увидев меня, он застыл на месте. Это была моя первая встреча с «сахарным папочкой» Дорис. Она, понятное дело, не хотела нас знакомить. Поскольку у него был свой ключ, я, естественно, решила, что он задумал сделать ей сюрприз, и поспешно ушла, успев сообщить ему, что Дорис в ванной.

Синтия умолкла, ее руки чуть расслабились, потом снова плотно сжались. Она сказала:

— Учтите, если надо, я всегда смогу откреститься от своих слов. Выйдя от Дорис, я отправилась в бар, а потом позвонила ей спросить, не изменились ли ее планы из-за прихода «сахарного папочки» и будем ли мы обедать вместе. Трубку не сняли, и я вернулась к Дорис. Позвонила у двери, но никто не открыл. В доме нет ни лифтера, ни консьержа, и спросить было не у кого. А наутро горничная Дорис обнаружила ее тело. Газеты сообщили, что Дорис была убита накануне. Наверняка это сделал «сахарный папочка»! Но о нем ни слова не написали, никто не видел, как он выходил из дома. И я, подлая малодушная девка, даже не пикнула!

— И сегодня «сахарный папочка» вдруг появился тут, среди любителей орхидей?

— Вот именно.

— Вы уверены, что он вас раскусил? Догадался, что вы узнали его?

— Да. Он пристально смотрел на меня, и его глаза…

Зазвонил телефон. Я подошел к столу, снял трубку и сказал:

— Алло?

— Арчи! — раздался раздраженный голос Ниро Вулфа. — Куда ты, черт возьми, пропал? Немедленно возвращайся!

— Я приду чуть позже. Беседую с возможным клиентом.

— Тоже мне, нашел время! Приходи сейчас же!

Он бросил трубку. Я последовал его примеру и повернулся к возможной клиентке.

— Мистер Вулф зовет меня наверх. Вы можете подождать здесь? И что сказать миссис Орвин, если спросит о вас?

— Что я занемогла и уехала домой.

— Хорошо. Прием скоро кончится. В приглашении сказано: с половины третьего до пяти. Если захотите выпить, угощайтесь. Под каким именем записался сегодня ваш подозреваемый?

— Я не знаю…

— Как он выглядит?

Синтия пристально посмотрела на меня и покачала головой.

— Подождите. Сначала послушаем, что скажет ниро Вулф.

Наверное, она прочла что-то в моих глазах, или ей так показалось. Во всяком случае, девица подошла и взяла меня за руку.

— Вам я больше ничего сообщить не могу. Извините. Я знаю, что вы честный человек и вам можно доверять. Впервые за многие годы я разговариваю с мужчиной, не таясь. Мне… — Она заколебалась, подбирая слова. — Мне это весьма и весьма приятно.

— Взаимно. Зовите меня просто Арчи. Но вы должны дать мне словесный портрет.

По-видимому, эта мысль не показалась ей весьма и весьма приятной.

— Нет. Пусть сначала Ниро Вулф скажет, что готов взяться за дело.

В оранжерее почти никого не осталось. Когда я присоединился к горстке гостей вокруг Ниро Вулфа, он метнул на меня взгляд, полный холодного бешенства, и я был вынужден выдавить улыбку. Слава богу, было уже без четверти пять, и, если гости внимательно читали пригласительные открытки, скоро прием закончится.

Читали они не очень внимательно, но меня это уже не волновало: я был занят другими размышлениями. Теперь гости действительно интересовали меня, во всяком случае, один из них, если он еще здесь.

Первым делом надо было выполнить поручение Синтии. Подойдя к троице ее спутников, я вежливо спросил даму:

— Миссис Орвин?

— Да, это я.