Читаем Искатель, 2001 №3 онлайн бесплатно

За полтора года до этой истории в Москве в первых числах мая у здания бюро судебно-медицинской экспертизы, что неподалеку от метро Вернадского, остановился белый «Мерседес». Из него вышла стройная молодая женщина в элегантном черном костюме и бархатной шляпке с вуалью. Она молча прошла мимо дежурного милиционера, показав ему пропуск и обдав проходную какими-то немыслимыми духами, и направилась на второй этаж.

На лестнице ее уже ждали два судебных эксперта и следователь прокуратуры по особо важным делам Виктор Дрянцов. Женщине накинули на плечи халат и повели в какую-то жуткую темную лабораторию, выложенную белым кафелем и меблированную всего лишь одним металлическим столом и несколькими облупленными светильниками. На столе уже лежала цинковая коробка метр в длину и полметра в ширину.

Прежде чем открыть ее, патологоанатом внимательно посмотрел на женщину и предостерегающе произнес:

— Мужайтесь, Виктория Эдуардовна! Зрелище не из приятных.

Женщина вцепилась в край стола и напряглась. Судмедэксперт открыл ящик.

В нем лежали человеческие останки, выуженные из Москва-реки. По существу — только кости, череп и часть одежды.

— Экспертиза установила, — произнес следователь, — что рост найденных останков составляет один метр семьдесят восемь сантиметров.

— У моего мужа был метр восемьдесят, — прошептала женщина, давя в себе ужас. — Хотя я точно не знаю. Точный рост записан в его медицинской книжке.

— У большинства рост с возрастом уменьшается от одного до пяти сантиметров из-за деформации позвонков и суставов, — пояснил эксперт. — Рост вопросов не вызывает. Вызывает вопросы другое: рентгеновский анализ обнаружил на черепе в области темени небольшой деформационный участок, о котором ничего не сказано в амбулаторной карте вашего мужа.

— Он ударялся головой, — произнесла женщина. — Это было четыре года назад в Париже. Мой муж был приглашен на фестиваль исполнительского искусства и попал в аварию. Перевернулся автобус с музыкантами. Многие получили серьезные ранения, а один виолончелист из Австралии скончался на месте происшествия. Об этом много писали. Мой муж отделался легкими ушибами и ударом головы. От госпитализации он отказался, поскольку на следующий день должен был играть. Когда же он вернулся домой, то в поликлинику так и не сходил. Сначала было некогда, а потом мы про это забыли.

Патологоанатом достал из ящика раздробленный в области лба череп без нижней челюсти и протянул женщине.

— Посмотрите внимательно на зубы. Зубы без единой пломбы.

Женщина с ужасом отшатнулась от того, что протянул ей судмедэксперт. Дрожащими руками она откинула вуаль и пристально вгляделась в останок, не рискуя взять его в руки. Прежде чем открыть рот, женщина два раза судорожно шмыгнула.

— Зубы у него всегда были хорошие, — произнесла она с дрожащим подбородком. — За всю жизнь мой муж только два раза был в зубном кабинете.

— Совершенно верно, — кивнул головой судмедэксперт. — В медицинской стоматологической карточке указано только о наличии двух запломбированных зубов на нижней челюсти. Но нижняя челюсть отсутствует. Теперь посмотрите на фрагмент одежды.

Патологоанатом вытащил из ящика комок какой-то грязной ветоши.

— Узнаете?

Женщина пожала плечами. Тогда он достал из стола целлофановый пакет и пинцетом вытянул из него клочок постиранной коричневой ткани.

— Да! — воскликнула женщина. — Это от его пиджака. Он купил его в Милане. Именно в этом пиджаке он отправился в тот день на репетицию.

— А какие на нем были брюки? — спросил из-за спины следователь.

— Темно-синие в крупную полоску, — ответила женщина.

— В такую? — спросил эксперт, вытягивая пинцетом из пакета клочок синей ткани.

— Да, это от его брюк, — кивнула женщина.

— И последнее. Носил ли он какие-нибудь украшения на теле?

— Он не любил ни цепочек, ни медальонов. Даже обручального кольца не надевал. Но он всегда носил на мизинце левой руки малахитовый перстень. Перстень, по его словам, давал ему здоровье.

— Этот? — спросил эксперт, вытягивая из пакета перстень.

— Да, это он. Это его перстень, — заплакала женщина и закрыла лицо руками.

— Спасибо! На этом все. Извините за эту процедуру! — сказал следователь, беря женщину за локоток. — Понимаем, что для вас она мучительна. Вам еще нужно расписаться в протоколе, и можете быть свободны.

Через пятнадцать минут женщину, поддерживаемую следователем и дежурным милиционером, вывели на крыльцо. Лицо ее было бледным, взгляд помутневшим.

— Спасибо, — еле слышно произнесла она. — Дальше я сама.

— Может, вас отвезти домой? — услужливо предложил следователь.

— Нет-нет! Спасибо. Мне нужно побыть одной.

Она, покачиваясь, поплелась к своему «Мерседесу», дважды запнулась, с трудом открыла дверь и без сил плюхнулась на сиденье. Затем уткнулась лбом в руль и сидела так несколько минут. Следователь, наблюдавший эту сцену с крыльца здания бюро, покачал головой и произнес:

— Шикарная вдовушка!

— Долго не задержится во вдовах, — выдал свое резюме дежурный.

Женщина оторвалась от руля и повернула ключ зажигания. В эту минуту позвонил мобильный. Она вяло поднесла к уху телефон, и мужской голос в трубке произнес:

— Вы убедились?

— Да! — ответила она и тронулась с места.

В этот же день и в это же время на другом конце Москвы в Измайловском парке четыре наряда милиции оцепили небольшую зеленую поляну с огромным дубом посередине. На нижней ветке дуба на бельевых веревках висели друг против друга два окоченевших трупа. Это были юноша и девушка лет двадцати. Вокруг копошились эксперты, а неподалеку перед милицейским кордоном собралась толпа любопытных. Милиции было дано указание не пускать на поляну никого из посторонних, особенно корреспондентов. Единственный, кто был допущен из прессы к месту происшествия — это спецкор «Коммерческой газеты» Анатолий Калмыков. Журналист по пятам ходил за начальником отдела по борьбе с организованной преступностью полковником Кожевниковым и настойчиво допытывался, какое отношение этот инцидент имеет к организованной преступности, если юноша с девушкой, судя по предварительным данным экспертов, свели счеты с жизнью добровольно?

— Совершенно верно, — солидно отвечал полковник милиции. — Никаких следов насилия у жертв не обнаружено. Скорее всего, они повесились по обоюдному согласию. Но все дело в том, что за этой парочкой мы гоняемся уже восемь месяцев. У следствия все основания полагать, что на их счету восемь заказных убийств…

Маргарита не любила осени. Осень всегда наводила на нее тоску. Другие времена года тоже не отличались особой веселостью, но осень высасывала из груди последние капли жизни. Каждой осенью Маргарита умирала, впадая в тяжелую депрессию, но в то октябрьское утро она проснулась с твердым намерением противостоять своей сонной судьбе.

Она поднялась с постели и подошла к зеркалу. То, что отразилось в нем, не произвело особого восторга, но и не вызвало обычного уныния. Женщина как женщина, среднего роста, нормального телосложения, тридцати двух лет. Маргарите было ровно столько, сколько отразилось в зеркале. Старше своих лет она не выглядела, но и меньше ей никогда не давали. В ее внешности не было ничего отталкивающего. Почему же она до сих пор одна?

Маргарита сбросила сорочку, чтобы осмотреть свое тело более детально. Ноги, конечно, не от ушей, но короткими их не назовешь: прямые, гладкие, женственные, бедра средних размеров. Более того, при пристальном рассмотрении можно заметить, что ножка у нее маленькая, подъем изящный, пятки и щиколотки довольно тонкие, а на ступнях очень милые подушечки. Ягодицы тоже безукоризненные, еще довольно упругие, сорок четвертого размера. Талия, конечно, не шестьдесят, а шестьдесят пять сантиметров. У некоторых женщин ее возраста и того нет, однако живут. И даже с мужчинами. Грудь вполне обыкновенная, один к одному как у Венеры Милосской. Такая сейчас не в моде, но говорить о том, что у нее вообще прыщики, тоже нельзя. Шея, не сказать чтобы лебединая, но и не короткая, самая что ни на есть нормальная. Словом, сложена она безукоризненно, классически, по всем законам золотого сечения. Это тоже сейчас не в моде.

Маргарита вздохнула и стала пристально разглядывать свое лицо. Губы обыкновенные. Нормальные отечественные губы, интеллигентные, без всяких куртизанских припухлостей. Нос как нос, тонкий, чуть вздернутый. Глаза как глаза, конечно, не таких размеров, как у коровы, но поросячьими их тоже не назовешь. Более того, глаза даже могут показаться красивыми: кошачий разрез, серые, больше к голубому, зрачки…

Женщина вгляделась в собственные зрачки и увидела в них такую тоску, что стало тошно. Вот что отталкивает мужчин — глаза. Говорят, мужчины в первую очередь смотрят на ноги, но это неправда. Без сияющего взора даже самые красивые ноги не привлекут взора мужчин. Она попробовала улыбнуться, но улыбка в сочетании с ее унынием в глазах смотрелась затравленной усмешкой. «Классическая старая дева», — подумала она и поплелась в ванную. Там, через силу шаркая зубной щеткой, она подумала, что с глазами нужно что-то делать: либо закапывать в них капли для блеска, либо прятать под очками, либо выколоть к чертовой матери!

Сегодня она решила действовать, а не ждать у моря погоды. Высушив феном волосы, подкрасив ресницы и надев самое лучшее, Маргарита выгребла из копилки все свои накопления за три года. Это чуть более трехсот долларов. Она без всякого сожаления положила их в сумочку, надела шляпу, плащ, очки и вышла на улицу.

Погода была омерзительной. Тяжелые тучи висели над головой, и от этого казалось, что на безлюдных улицах столицы еще раннее утро, хотя часы показывали двадцать минут двенадцатого. Дождя не ожидалось, но ветер был таким ледяным, что хотелось плюнуть на все и вернуться домой. Однако Маргарита твердо решила либо сегодня изменить свою судьбу, либо вообще никогда.

Маргарита решила не ждать автобуса, а дойти до метро пешком. Это всего четыре остановки. За все время пути ни один мужчина не взглянул в ее сторону. А ведь на ней очки. Значит, дело не только в глазах. Дело в чем-то еще. Сегодня она это выяснит.

В метро было пусто, поскольку день субботний. Она спокойно доехала до Кропоткинской, без труда нашла нужную улицу и дом. Произошла, правда, небольшая заминка со входом в подъезд, поскольку она не знала кода. Но пока Маргарита раздумывала, откуда можно позвонить, дверь подъезда отворилась и из него вышла молодая женщина с ребенком. Наша героиня, воспользовавшись моментом, тут же нырнула в подъезд, поднялась на лифте на седьмой этаж и позвонила в нужную квартиру. Когда она услышала за дверью шаги, в груди неопределенно екнуло. «Если и на этот раз она наткнется на жуликов, то так и умрет старой девой», — мелькнула в голове мысль.

В то же мгновение дверь широко распахнулась, и перед Маргаритой возникла стройная блондинка лет двадцати двух в вельветовых джинсах, розовом джемпере и обворожительной улыбкой. «Вот на таких мужчины западают», — отметила про себя Маргарита и произнесла:

— Могу я видеть потомственную колдунью Анжелику?

— Можете, — обаятельно произнесла девушка и провела ее в какую-то маленькую комнатушку с занавешенными окнами. — Посидите, Анжелика сейчас вас примет!

Девушка исчезла, а Маргарита осмотрелась. Это была бывшая кухня, переделанная в комнату, из которой убрали плиту и мойку, наскоро обклеили дешевыми обоями под дерево и занавесили окна, чтобы посетители не замечали засаленных углов и желтых потолков. Даже с мебелью тут поскупились: два обшарпанных кресла и сильно поцарапанный журнальный столик, видимо, приобретенные в комиссионке, — вот и весь интерьер комнаты ожидания салона магии и астрологии.

Через пару минут в комнату вошла сияющая девушка и сказала, что предсказательница ждет. Она повела посетительницу через коридор в самую дальнюю комнату. По пути Маргарита заметила, что эту типичную двухкомнатную квартиру изо всех сил пытаются выдать за офис при помощи приглушенного света, дешевых обоев под дерево и какой-то нелепо развешенной чеканки. Такое открытие не подняло настроения клиентке. Если она заподозрит обман, то денег от нее не добьются.