Читаем Искатель, 2000 №4 онлайн бесплатно

НОВЫЕ ИМЕНА

Николай Казаков родился в 1964 году в г. Серпухов Московской области. Там же окончил военное училище, а позже и МГУ им. Ломоносова. Работает в редакции журнала «На боевом посту» МВД РФ. За последние три года в различных московских издательствах вышли пять его книг: «Самоубийство чужими руками», «Смерть приходит на рассвете», «Двойная загадка» и другие.

«Убийством в наше время никого не удивишь.

Убивают банкиров и финансовых воротил, владельцев игорных заведений и нефтяных королей, политиков и журналистов, бандитских авторитетов и телевизионных знаменитостей.

Если хотя бы раз в неделю средства массовой информации не сообщают об убийстве всероссийского масштаба, то у законопослушного обывателя мелькает радостная мысль — неужели с беспределом покончено? Неужели жизнь входит в нормальное русло? Неужели?..

Но нет. Вечером, потешив себя размышлениями о новой, спокойной и безопасной жизни, утром, включив телевизор или раскрыв свежую газету, снова окунаешься в пучину кровавых разборок.

И снова перестаешь удивляться.

Но убивают, и не только по-крупному.

Убивают мелких предпринимателей и рыночных торговцев, водителей-дальнобойщиков и постовых милиционеров, дачников и горожан, бомжей и граждан с постоянной пропиской.

Убивают мужчин и женщин, стариков и детей.

Убивают и мужчины, и женщины, и старики, и дети. Убивают за миллион долларов и за мешок картошки. Убивают за дело и просто так.

Убивают, чтобы нагнать ужас на окружающих, и убивают, чтобы избавиться от разъедающего душу животного страха.

К убийствам привыкаешь, если можно привыкнуть к кровоточащей язве.

С убийствами смиряешься, если можно смириться с постоянным страхом за себя и своих близких.

И какими бы изощренными способами не совершались убийства, ими уже никого не удивишь.

И от этого становится жутко…»

Я откинулся в кресле и перечитал написанный текст. Для начала обзорной статьи по состоянию преступности в нашем регионе совсем не плохо.

Я работал в редакции газеты, и не так давно мне пришла идея создать отдел журналистских расследований. Такого еще в нашем городе не было. Конечно, отдел — это слишком громко сказано, потому как кроме меня в нем никто не работал. Пока я был один и, если быть до конца откровенным, никаких настоящих расследований еще не проводил. В основном я ограничивался получаемой официально и в частном порядке информацией от знакомых ребят из управления внутренних дел или из отдела по расследованию убийств, в котором работал Юра Дворецкий — мой однокурсник по военному училищу.

Ни внешне, ни внутренне Дворецкий был абсолютно не похож на канонический образ работника правоохранительных органов, хотя на своем счету уже имел немало раскрытых преступлений и задержаний опасных преступников.

Он был чуть выше, среднего роста, худощавым, с правильными чертами лица и выразительными глазами с длинными ресницами, которые придавали ему сходство с известным американским актером, фамилию которого я постоянно забывал. Глядя на него можно было предположить все что угодно, но только не то, что он сотрудник отдела с грозным названием.

В меру сил и возможностей мы с Дворецким старались помогать друг другу. Обширная, но четко дозированная, чтобы не помешать следствию, фактура Юриного отдела была для меня большим подспорьем. Со своей стороны я тоже подкидывал ему кое-какую информацию, часто бывающую полезной, которую получал из своих источников и ежедневного общения с самыми разнообразными людьми.

Такой вот, помимо давней дружбы, получился у нас с Дворецким своеобразный творческий тандем.

— Творишь? — безо всякого приветствия — это было в его стиле — спросил Дворецкий, после того как я поднял трубку телефона и сказал, что редакция вас слушает.

— Делаю вид.

— Есть информация — пальчики оближешь.

— И что мы там имеем?

— А имеем мы убийство Ирины Георгиевны Тополевой, заместителя генерального директора фирмы «Новый город». По всей видимости, работал снайпер, так что заказным попахивает. — И после небольшой паузы Дворецкий спросил: — Ты еще не в пути? Жду тебя в «Триумфе».

Коттеджный городок с дерзким, на мой взгляд, названием «Триумф» располагался в пяти километрах от города. От цивилизации его с одной стороны отгораживал лес, через который проходила новая асфальтированная дорога с тянущейся вдоль нее линией электропередачи, с другой — неширокая живописная река с пологим берегом и песчаным пляжем, за которой, насколько хватал глаз, простирались поля. «Триумфаторы» — в основном это были «новые русские» — и «старые зажиточные советские» могли позволить себе уединение.

Сам городок состоял из четырех рядов домов, стоящих в шахматном порядке — чтобы по возможности не закрывать вид на реку — на больших земельных участках, образующих две широкие улицы, тянущиеся вдоль реки.

Всего в городке было около пятидесяти симпатичных однотипных двухэтажных коттеджей, выложенных из приятного розовато-красного кирпича и окруженных коваными заборами со столбами из кирпича того же цвета. Для кого-то розовые мечты превратились в реальность…

— Ты пешком, что ли, шел?! — первое, что спросил у меня Дворецкий, когда я подъехал к коттеджу Тополевых и оставил машину у обочины на противоположной стороне улицы, сзади от «скорой помощи».

Особняк Тополевых располагался во втором ряду, фасадом к реке, и я сразу представил, какие замечательные дали открываются у них из окон, особенно со второго этажа.

Юра стоял в нескольких метрах от крыльца, рядом с которым лежал труп женщины. Чуть в стороне, около белого «Ниссана» одной из последних моделей, находились еще несколько человек. Двоих — Леонида Гладышева и Владимира Петренко сотрудников отдела по расследованию убийств — я знал. Они разговаривали с каким-то незнакомым мне высоким, крепким мужчиной лет тридцати пяти, как потом выяснилось — личным водителем Ирины Георгиевны. У водителя были длинные черные волосы, собранные сзади в аккуратную косичку, голубые глаза с беззаботно-высокомерным выражением, в которых не было даже намека на испуг, маленькая круглая золотая серьга в левом ухе и взгляд профессионального дамского угодника. Про себя я сразу окрестил его «Плейбой».

— Ну что тут у вас? — спросил я и кивнул на труп.

— Ник, ты прямо как начальник из министерства! «Что тут у вас?» — передразнил Дворецкий. — Сам, что ли, не видишь?! Имеем труп в количестве одной штуки.

— Да труп-то я вижу…

— A-а, тебя интересует, кто ее убил?

Не успел я обрадованно кивнуть и достать диктофон, как Дворецкий быстро заговорил:

— Убийца — мужчина двадцати пяти лет, рост — метр восемьдесят, вес — семьдесят два килограмма, глаза — голубые, волосы — темные вьющиеся, ездит на старом светлом «жигуленке» первой модели, работает в редакции городской газеты. — И он приставил указательный палец правой руки мне к животу. — Руки вверх, ты арестован!

Пока я делал на цифровую камеру снимки убитой женщины, общего вида коттеджа и всего поселка, успел придумать заголовок для статьи — «Заказное убийство или…». Я еще не знал, что может значить это «или», но решил, что так будет даже лучше. Пусть читатель сам додумывает и щекочет себе нервы неопределенностью.

Зато совсем определенно я представлял себе подзаголовок, набранный внизу маленькими буквами, — «Хозяйка шикарного особняка убита на пороге собственного дома»…

Из рассказа водителя, которого допрашивали ребята из отдела, а я стоял рядом и слушал, мне удалось выяснить очень важную для следствия и для себя информацию, а именно: он ровным счетом ничего не видел и ничего конкретного сказать не может. Или не хочет, как мне почему-то показалось.

Они подъехали к дому, заехали во двор (ворота у них открываются автоматически, так что из машины он не выходил), она (меня неприятно резануло, что во время всего допроса, он называл ее не по имени-отчеству и не по фамилии, а только так — она) сразу пошла к крыльцу, а он задержался, чтобы забрать сумки и пакеты из багажника. Никакого выстрела не слышал, а только увидел, что она упала, подумал, что споткнулась, сразу подбежал, чтобы помочь. И только тогда заметил у нее в голове отверстие от пули и растекающуюся лужу крови. Труп он не трогал, так как сразу понял, что никакая помощь ей уже не понадобится. Зашел в дом, вызвал милицию и ждал ее приезда на улице.

— Вы каждый день ее сюда привозите? — Дворецкий смотрел на водителя немного снизу вверх.

— Конечно, они же живут здесь.

— В одно и тоже время?

— Да нет, когда как получится. У нее рабочий день ненормированный.

— То есть во времени ваших приездов системы нет?

— Да нет, вроде. Разве что по пятницам… Она по этим дням работает только до обеда. Если нет срочных дел, конечно.

— И вы сразу едете сюда?

— По пути заезжаем в пару магазинов. Она покупает чего-то там на выходные. Для ребенка. Его привозят позже.

— А что, ребенок здесь не живет?

— В течение недели — нет.

— Где он живет, не знаете?

— Она говорила, где-то в городе, у матери отца. Ну, то есть у своей бабушки.

— А кто его сюда привозит?

— Муж… Ну, в смысле, отец.

— Понятненько, — протянул Дворецкий и окинул Плейбоя долгим взглядом с ног до головы. — А вы, значит, ее привозите и?..

— Что «и»? — как-то очень быстро переспросил водитель.

— Ну я не знаю, что «и»… Вам виднее, что вы делаете после того, как ее привозите!

— Мы ничего не делаем! — теперь уже очень быстро ответил он.

Дворецкий усмехнулся:

— Я не муж, мне можно говорить правду!

— Что вы имеете в виду?

— А вы?

— Я?.. Ничего…

— И я то же самое… Так, что же вы делаете после того, как привозите ее сюда по пятницам сразу после обеда?

— Уезжаю.

— Сразу?

— Да… То есть не совсем. — И пояснил: — К ним по пятницам приезжают в гости друзья, и я готовлю к их приезду баню. Но это же быстро — час, полтора и все. Уезжаю…

— Денис Александрович, а у вас оружие есть? — неожиданно спросил Гладышев.

— Да. — И он быстро распахнул левый борт своего длинного кашемирового пальто, сунул туда руку, но так и не успел ее вытащить обратно, потому что увидел три направленных на него пистолета.

— Спокойно! — ледяным голосом остановил его Дворецкий.

— Не надо резких движений!

— Ребят, вы чего?! — Вопрос повис в воздухе.

Вместо ответа Юра откинул борт его пальто, из наплечной кабуры вытащил пистолет, понюхал ствол и передал оружие Гладышеву, еле заметно отрицательно покачав головой.

— А какие у Ирины Георгиевны были отношения с мужем?

— Хорошие, наверное. Она мне про свои отношения к мужу ничего не говорила.

— Вы его хорошо знаете?

— С чего бы? Я же ее вожу, не его.

— И что муж за человек сказать не можете?

— Да черт его знает!? Мужик как мужик. В годах уже.

— Он что, намного ее старше?

— Ей и тридцати еще нет, а ему лет пятьдесят.

— А кем он работает?

— Преподает в каком-то институте.

Осмотр дома Тополевых ничего не дал. Он только подтвердил мнение Дворецкого о том, что некоторые живут подозрительно хорошо. Поэтому подозрительно плохо и кончают.

На стене холла на втором этаже Юра увидел фотографию — на фоне моря высокий худощавый мужчина в шортах и длинной незаправленной футболке держит на руках улыбающегося ребенка лет трех. Рядом, но как-то отстраненно, в обтягивающих джинсовых шортах и просторной рубашке, завязанной узлом на животе, стоит молодая красивая белокурая женщина и выдавливает из себя улыбку. Чувствуется, что фотографироваться ей не хочется. Мужчина не молод. Если не знать, что он отец, вполне можно принять за дедушку. Ребенок очень похож на отца. На мать — только светлыми волосиками.

Дворецкий спустился вниз, и в этот момент зазвонил телефон. Юра снял трубку:

— Слушаю вас!

— Это вы, Денис? — спросил приятный мужской голос, и не успел Дворецкий ничего ответить, как у него снова спросили: — Вы еще не уехали?

— Это не Денис.

— А кто это? — Голос заметно похолодел.

— Старший лейтенант Дворецкий. Отдел по расследованию убийств.

— Что вы делаете в моем доме? — Из холодного голос стал ледяным.

— Насколько я понял, вы — Тополев? — вместо ответа спросил Дворецкий.

— Да, я Тополев. А могу я узнать, что вас привело в мой дом?

— Ваша жена убита.

Тополев подъехал через полчаса на черной «Волге».

Это был невысокий, сутуловатый мужчина, несколько старше, чем выглядел на фотографии, одетый в светлый плащ, бежевый костюм и коричневые ботинки на толстой подошве. Вокруг шеи у него был повязан платок.

— Где она?

Они подошли к трупу, и Дворецкий откинул простыню, на которой в области головы в нескольких местах проступили маленькие красные пятнышки.

— Боже мой, Боже мой, Боже мой… — скороговоркой проговорил Тополев. — Иришка, Боже мой… — Потом как-то неопределенно махнул рукой и жестом пригласил Дворецкого в дом.

— С Иришей мы познакомились десять лет назад. Я — заведующий кафедрой высшей математики строительного института, доктор наук, профессор, сорокадвухлетний вдовец, и она — восемнадцатилетняя красотка. Все было как в кино — роман студентки с профессором, которым не перемывали косточки только ленивые. Потом свадьба, медовый месяц на берегу Черного моря. Несколько лет пролетело как сон. Ириша вся была в работе, сделала очень хорошую карьеру… — Тополев замолчал. — У нас началась жизнь, о которой многие не могут даже мечтать… Да… — Тополев опустил голову. — Не думал, что это случится так быстро.

— Простите?