Читаем Искатель, 1995 №6 онлайн бесплатно

Пятница, 18 апреля

Профессор Куртис Холстид зевнул, посмотрел на часы и вновь откинулся на спинку старинного, обитого кожей кресла. На автобусе, прибывшем из Сан-Франциско в половине первого ночи, Паула не приехала, иначе она бы уже позвонила с остановки. Следующий, последний, ожидался в два десять. Профессор потянулся за стаканом красного вина, намереваясь прочитать под него с десяток работ своих студентов — он получил их вечером на семинаре по антропологии, который он вел в университете Лос-Фелиса.

Он сидел в круге света, отбрасываемом торшером, уют гостиной большого дома и выпитое вино взяли свое — глаза начали слипаться, и профессор, вздохнув, осушил стакан, отложил студенческие работы и устроился поудобнее. Несколько минут спустя он уже крепко спал.

— К вам когда-нибудь приставали мужики? — как бы между прочим спросил Рик Дин.

Худощавый и загорелый, с точеным профилем, энергичный девятнадцатилетний парень. Сидел он на переднем сиденье «шеви», принадлежавшего Толстяку Гандеру, повернувшись к двум парням, устроившимся на заднем сиденье. Один из них, Чемп Матер, с могучими кулаками, нахмурился, пытаясь сформулировать ответ.

— Господи, Рик, если парень подкатился бы ко мне… я бы свернул ему шею.

— А со мной такое случилось… — Черные глаза Рика затуманились. Он оглядел машины, стоящие в открытом кинотеатре перед огромным экраном. — Два года тому назад. Я только перешел в среднюю школу и еще многого не понимал. Так вот, когда я выходил из кинотеатра, этот парень пристроился ко мне и спросил, не буду ли я возражать, если он составит мне компанию.

Рик замолчал, в свете фар разворачивающегося автомобиля поднес ко рту банку с пивом. Во время фильма они выпили восемнадцать банок. Поскольку двадцать один год исполнился только Чемпу Матеру, по закону пиво мог покупать только он.

— Так вот, едва мы свернули в переулок, он начал меня лапать! Прямо на тротуаре!

Парень, что сидел рядом с ним, заерзал. Толстяком Гандера прозвали за его габариты. Вот и сейчас, даже в легкой ветровке, он обильно потел от выпитого пива. А его толстый живот упирался в руль.

— И что ты сделал, Рик?

Прежде чем Рик успел ответить, второй юноша с заднего сиденья, Хулио Эскобар, с прямыми черными волосами, смуглолицый, с длинным крючковатым носом и толстыми губами, отточенным движением выхватил из кармана нож с выкидным лезвием. Даже в сложенном положении шестидюймовый нож выглядел довольно грозно.

— Я бы его зарезал! — воскликнул Хулио.

Пальцы Рика сжали банку.

— Нет, я его не зарезал, но вломил ему как полагается… Едва не убил его.

Приятели Рика одобрительно закивали, а он выбросил пустую банку на асфальт. На самом деле он в испуге бросился бежать через пустырь, под издевательский смех «голубого». Странно, ранее он не позволял себе вспоминать о том случае. Губы его сжались.

— Парни, а не поразвлечься ли нам?

— Конечно, Рик, — тут же поддержал его Чемп. Ростом, шириной плеч, массой он не уступал Толстяку Гандеру, только тело его представляло собой гору мышц, а не кусок жира. Со своими идеями у Чем-па было не густо. Зато у Рика их хватало.

— А ты, Хулио?

Хулио безразлично пожал худыми плечами.

— Может, выпьем пива, Рик. Или достанем «травку»…

— Никакой «травки», — резко оборвал его Рик. Он дважды курил марихуану, которая вызывала у него какие-то странные ощущения, желание забыться. Сегодня он не хотел забываться. Сегодня голова должна быть ясной. Он положил руку на мясистое плечо Толстяка. — Проедемся к университету, посмотрим, не встретится ли нам «голубой». А затем всыпем ему по первое число, забавы ради.

Толстяк смачно рыгнул, вызвав смех Хулио. От звуков, что исторгал из себя Толстяк, у незнакомца душа могла уйти в пятки.

— Слушай, Рик, может, не стоит… — засомневался Толстяк.

— Сегодня пятница, завтра занятий нет. Но если ты наложил в штаны…

Толстяк пробурчал что-то нечленораздельное и повернул ключ зажигания. Его живот хорошо сочетался с круглым ангельским личиком. Длинные светлые волосы он зачесывал назад, на пальце правой руки носил перстень с черепом и скрещенными костями. Рик усмехнулся. Чтобы заставить Толстяка пошевелиться, только и надо, что спросить, не трусит ли он.

— За пиво я заплачу, — предложил Рик.

А почему нет? Как только он поступил в колледж, родители каждую неделю стали выдавать ему приличную сумму, хотя жил он дома. К этим трем парням, что сидели в «шеви», Рик испытывал самые теплые чувства. В Джейси он не встретил никого лучше их. Хулио и Толстяк в июне оканчивали среднюю школу и, если не поступали к колледж, как он в прошлом году, вставали на учет в призывном пункте. Чемп оказался слишком глуп даже для армии: он провалил все тесты.

— Этих гомиков можно без труда распознать по походке, — уверенно заявил Рик. — Выезжай на Эль-Камино, Толстяк…

Паула Холстид повесила трубку и вышла из телефонной будки у автобусной остановки. Ее каблучки-шпильки зацокали по асфальту. Кроме нее, на остановке остался лишь светловолосый молодой человек в дешевом костюме и невыразительном галстуке, с некрасивым, угловатым лицом.

— Вы дозвонились до мужа, мадам?

— Да. Этот медведь заснул в кресле.

Паула могла бы добавить: насосавшись красного вина. Насколько она знала своего Курта, он наверняка выпил его слишком много и спал, свесив голову набок и открыв рот, негромко похрапывая. В сорок три года он уже не столь успешно боролся с сонливостью. И каждый вечер выпивал на один-два стакана больше, чем следовало.

— Вы не хотите, чтобы я подождал, пока он приедет? — спросил блондин.

Тридцатишестилетняя Паула рассмеялась. Она относилась к тем изящным, но фигуристым женщинам, что остаются сексуально привлекательными и в шестьдесят. Не портили картины коротенький прямой нос, широкий рот, пусть и с тонкими губами, и ярко-синие глаза.

— Господи, нет! От нашего дома ему ехать всего десять минут. Но позвольте поблагодарить вас за столь великодушное предложение…

Блондин пожал Пауле руку, поклонился и зашагал вдоль железнодорожных путей. Довольно-таки женственный юноша, клерк в каком-то учреждении округа, женатый, отец маленького ребенка. Они разговорились в автобусе, потому что каждый держал в руках программку вечернего спектакля Оперного театра Сан-Франциско. Жена не смогла составить ему компанию — она осталась дома с маленьким ребенком.

Старый зеленый «шеви» вырулил на Брюэр-стрит с Эль-Камино, из кабины донеслись смех и веселые крики парней. Паула покачала головой и улыбнулась. Когда она училась в средней школе, на таких развалюхах красовались надписи вроде: «Не смейтесь, мадам, возможно, в этой машине ваша дочь». Тогда они все видели в радужном свете. И любовные ласки на заднем сиденье только возбуждали. Почему же в семейной жизни они стали скорее обузой?

«Шеви» миновал квартал, но вдруг от резкого торможения взвизгнули шины. Послышался крик, далеко разнесшийся в холодном воздухе апрельской ночи. Паула уже бежала к старому «шеви» и четырем фигурам, сгрудившимся вокруг молодого человека, который ехал с ней на автобусе.

— Прекратите! — в ярости она даже не испытывала страха. — Прекратите! Как вы смеете…

Рик завернул руки жертвы за спину, так высоко, что блондин согнулся. Колено Чемпа, словно поршень, трижды врезалось в лицо молодого человека, находящееся на уровне пряжки ремня Чемпа. При каждом ударе Чемп удовлетворенно хакал.

Толстяк ухватил Чемпа за плечо, в голосе чувствовался страх.

— Скорее, парни! Чемп! Бежим! Кто-то сюда идет…

Пока другие залезали в кабину, Рик поставил ногу на затылок лежащего на земле блондина и покрутил ею, дабы размазать лицо блондина по гравию железнодорожной насыпи. Потом метнулся к машине. Паула подоспела как раз в тот момент, ко1да Рик оказался в свете фонаря.

Мгновение они смотрели друг на друга, а затем Рик нырнул в открытую заднюю дверцу. «Шеви» рванул с места и скрылся за углом. Паула наклонилась над упавшим.

Он тяжело дышал. Паула решительно взялась за его плечо, перевернула. И только тут увидела, что сделали с его лицом и глазами колено нападавшего и гравий железнодорожной насыпи.

Паула ахнула, отступила на несколько шагов, ее вырвало. Позади послышались тяжелые шаги. Паула обернулась. К ней спешил Курт. Он оставил «фольксваген» у автобусной остановки с работающим мотором и открытой дверцей.

— О, слава Богу, — сквозь рыдания вырвалось у Паулы.

Понедельник, 21 апреля, — среда, 30 апреля

Красоту Рик Дин унаследовал от матери, а неуемную энергию — от отца. Сидя в кафетерии Джейси в ожидании Дебби Марсден, он внезапно осознал, что ритмично постукивает правой ногой по полу. Расслабься, приказал он себе. Пятница в прошлом, ничего изменить нельзя. Судя по газетным статьям, их никак не могли связать с тем, что произошло с Гарольдом Рокуэллом.

Никак… Да нет, одна зацепка все-таки была.

Ладонью он вытер выступивший на лбу пот. Где же эта Дебби? Разумеется, ей надо доехать сюда из университета после лекции, которая начиналась в девять часов, но он же сказал, что будет ждать ее в кафетерии ровно в половине одиннадцатого. Для того чтобы встретиться с ней, ему пришлось пропустить семинар по истории западной цивилизации. А сейчас не самое лучшее время для прогуливания занятий. Все-таки первый понедельник после…

Могла Паула Холстид запомнить номер их автомобиля? Было темно, она бежала… Он бы не запаниковал и не стал бы возить этого Рокуэлла мордой по гравию, если бы не ее стучащие по асфальту каблуки. Да кто мог знать, что у парня жена и маленький ребенок? А вся эта газетная болтовня насчет того, что он ослеп… Как можно ослепить человека парой подзатыльников?

Правая нога Рика вновь застучала по покрытому линолеумом полу. Он живо представил себе, как каблук упирается в затылок, а лицо трется о гравий. Рик сбросил столбик пепла в пепельницу. Если он и не спал в этот уик-энд, так от страха, а не от угрызений совести.

Рик резко вскочил и замахал рукой, расплескав кофе по подносу. Девушка его возраста, с длинными, светло-каштановыми, абсолютно прямыми волосами, обрамляющими лицо сердечком, поспешила к столику.

— Извини, что опоздала. Пришлось ждать автобуса…

— Пустяки, Деб. — Он не хотел, чтобы Деб поняла, сколь важен для него предстоящий разговор. В конце концов, Паула Холстад могла опознать его. Не машину и не остальных, но уж его точно могла. Они сели.

Дебби Марсден, с широко посаженными синими глазами и курносым носом, даже с излишне напомаженными губами выглядела моложе своих девятнадцати лет. А вот фигура у нее уже сформировалась. За те девять месяцев, что Рик не видел ее, она заметно прибавила и в бедрах и в груди.

— По твоему тону, Рик, я поняла, что дело очень важное, — в ее голосе слышалась легкая обида. — Ты мне столько времени не звонил и вдруг…

— Старики не дают мне поднять голову от книг. Мать боится, что меня заберут в армию.

А чего она, собственно, ожидала? Серенад у студенческого общежития? Он был с ней на выпускном вечере, потом они два-три раза встретились, кажется, в июле, ездили купаться на озеро Сирс. Она как следует распалила его на расстеленном на берегу одеяле, а потом оставила с носом. И все-таки, кроме нее, в университете он никого не знал. Рик постарался изгнать из голоса тревогу.

— Слушай, Деб, ты знаешь профессора Холстида?

— Куртиса Холстида? — Она улыбнулась. — Слышала о нем. Он профессор кафедры антропологии. Одна из моих подруг, Синтия, учится у него. В прошлом сентябре, на факультетском чаепитии, я встречалась с его женой.

Рик заставил себя помешать в чашке остывший кофе. Это же надо, какая удача!

— Ты не можешь… достать мне его домашний адрес?

— Конечно, могу, Рик. Для этого достаточно заглянуть в телефонный справочник.

Черт! Эта женщина, эта Паула, похоже, лишила его разума. Он и сам мог подумать о справочнике! Перед его мысленным взором вновь возникла Паула, застывшая, словно муха в янтаре: блестящие светлые волосы, ярко-синие глаза, высокие скулы, чуть раскрытые губы…

— Что случилось, Рик? У тебя такое странное лицо…

Он посмотрел на Дебби, словно увидел ее впервые. А ведь она действительно расцвела за эти месяцы. Он не собирался упоминать Паулу, хотел поговорить только о Холстаде, поскольку Деб могла прочитать в газетах о случившемся с Рокуэллом, свидетельницей чего стала Паула. Но он помнил еще со школы, что Дебби интересовали лишь международные дела. Точно так же и его отец просматривал только биржевые страницы. Она думает, что его что-то тревожит, так? Он вскинул голову, изобразил смущение.

— Видишь ли, Деб, тут вышла такая история…

— Рик, у тебя неприятности? — Ее глаза засверкали. Она взяла его руку в свои, нежно, словно хрупкую вазу. Губы раскрылись. Черт, и как он мог забыть о ней. Они жили на соседних улицах, и он всегда ей нравился.

— Не то чтобы неприятности, Деб, просто… — На выдумки он был мастак, особенно с девушками. — Ты помнишь «триумф», который отец подарил мне на окончание школы? Помнишь, он предупреждал, что я могу попасть в аварию, если сяду за руль выпивши?

— Рик, ты не разбил свою машину?

— Нет, нет, ничего такого. Видишь ли, вчера я выпил пару банок пива и, выезжая со стоянки у бара в Файв-Пойнт, чуть задел крыло другого автомобиля.

— Автомобиль, на котором ездит профессор Холстид?

— Не профессор, его жена. — Тут уж он дал волю воображению. И буквально увидел, как красивая, стройная женщина вылезает из автомобиля… разумеется, «мерседеса». Обтянутая нейлоновым чулком нога, ослепительная улыбка… — Утром я подумал, что она может обратиться в страховую компанию и, если это дойдет до отца…

Он замолчал, не сводя глаз с ее лица. Женщины обычно ничего не понимали насчет автомобилей и страховки, а Деб знала, что его отец — брокер.

— Но… чем я могу помочь, Рик?

— Как ты думаешь, сможешь ты выяснить, когда она дома одна? Понимаешь, не могу же я просить ее в присутствии мужа о том, чтобы она не обращалась в страховую компанию и просто позволила мне заплатить за ремонт. Профессор может этого не понять.