Читаем Ирландские саги онлайн бесплатно

2-е исправленное издание

ПЕРЕВОД, ПРЕДИСЛОВИЕ, ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ И КОММЕНТАРИИ А. А. СМИРНОВА

Кельты являются одним из тех народов, поэтическое творчество которых наименее знакомо современному читателю. Так обстоит дело не только у нас, но и на Западе. Каждому скорее случалось держать в руках сборник полинезийских легенд или эскимосских сказок, нежели кельтских саг. На Западе сборники такого рода — наперечет; на русском же языке до сих пор не существовало ни одного. Да и вообще, если исключить местных любителей из числа самих кельтов, побуждаемых любовью к родной старине и часто недостаточно научно вооруженных, в Европе и сейчас весьма мало лиц, занимающихся изучением кельтской поэзии.

Такое отсутствие популярности тем более удивительно, что материал этот — исключительный по своему культурно-историческому, а также и эстетическому интересу. Первое место здесь, бесспорно, принадлежит эпическим сказаниям, в частности — особенно богатому и содержательному старинному ирландскому эпосу. Не говоря уже о большой ценности древних ирландских саг для изучения общих проблем эпического творчества, они во многих отношениях представляют огромный литературный и исторический интерес.

Прежде всего они представляют собою в наиболее полном и разработанном, на западноевропейской почве, виде поэзию родового строя, с сохранением многих чрезвычайно архаических его черт. Отсюда — все главные их особенности как в сюжетном, так и в стилевом отношении. Но в то же время это — нечто гораздо большее, чем картина жизни давно минувшей эпохи, совершенно оторванной от всякой живой действительности. Обилие пережитков родового строя среди ирландского крестьянства вплоть до самого конца XIX века, а частично и до наших дней, объясняемое чрезвычайной социально-экономической отсталостью страны, приближает эти саги к ирландской современности, освещая многое из того, что происходило в Ирландии в сравнительно недавнее еще время. Далее, эти саги чрезвычайно своеобразны в стилевом и жанровом отношении. Родственные некоторыми чертами своим ближайшим (хронологически и географически) соседям — скандинавским сагам, они безусловно превосходят их обилием фантазии, богатством сюжетного вымысла, тонкостью психологии, живостью и выразительностью языка. Наконец они интересны и по связи своей со многими всем хорошо знакомыми образами и мотивами общеевропейской поэзии. С виду столь чуждая и обособленная, кельтская поэзия связана с поэзией романских, германских и отчасти даже славянских народов многочисленными нитями, причем в некоторые эпохи связь эта проявлялась чрезвычайно ярко. Дважды, по меньшей мере, кельтские мотивы вошли в обиход всей европейской литературы, оказав на нее определенное воздействие. В первый раз это случилось, когда в XII веке появились романы Круглого Стола, в сюжетах и общем характере которых многое почерпнуто из кельтских сказаний. Образы Тристана, короля Артура, волшебника Мерлина имеют прообразы или близкие параллели в ирландских сагах. Во второй раз это произошло уже в XVIII веке, когда вся европейская поэзия, не исключая и русской (Карамзин, Пушкин, Жуковский), подпала под обаяние Оссиана Макферсона, который сам вдохновлялся шотландскими балладами — отпрыском, по боковой линии, тех же ирландских саг.

Из огромного количества сохранившихся до нас старых ирландских сказаний мною были выбраны для перевода образцы из двух групп саг. Первая содержит древнейшие из героических саг, именно — относящиеся к циклу Кухулина. В таком виде, особняком, они стоят обычно и в ирландских древних рукописных сборниках. Мною подобраны из них те, которые изображают наиболее яркие моменты из жизни этого героя. От перевода наиболее прославленной из них, Похищение быка из Куальнге, я вынужден был воздержаться в виду как огромного объема, так и слишком однообразного характера ее. Вторая группа составлена мною из саг довольно различных эпох и циклов. Общим для всех этих повестей является преобладание в них, вместо героического элемента, фантастики и трагических коллизий чувства. Можно условно назвать их сагами романтическими или фантастическими; я остановился на втором термине как на более конкретном.

Считаю необходимым сказать несколько слов о методах моего перевода. Все саги переведены мною с ирландского подлинника. Лишь в одном случае — именно для саги Недуг удадов, в виду отсутствия в наших книгохранилищах издания этого текста — мне пришлось исходить из немецкого перевода, сделанного авторитетнейшим немецким кельтологом Р. Турнейзеном, без сомнения, с большой точностью. Впрочем, и при работе над другими сагами мною были тщательно рассмотрены переводы их на новые европейские языки (английский, немецкий или французский), которыми, согласно установившемуся в кельтологии обычаю, ученые издатели большей частью сопровождают печатаемые ими древние тексты. В довольно многих случаях это помогло мне разрешить некоторые смысловые трудности, особенно в тех местах, где текст подлинника сильно испорчен. Отсюда — большая близость моего перевода к переводам западных ученых. Однако в целом ряде случаев я позволил себе предложить собственные толкования отдельных мест.

В переводе моем я, конечно, стремился к максимальной точности, вплоть до передачи, при случае, синтаксической конструкции подлинника. Но все же мне пришлось допустить некоторые отступления. Прежде всего, слишком глубоко различие между нашим языком и языком подлинника (особенно в стихах, о чем речь будет ниже). При подстрочном переводе многие фразы стали бы совершенно невразумительными и потому некоторые упрощения оказались здесь неизбежными. Кроме того, в немногих случаях когда текст подлинника безнадежно испорчен, я был вынужден ради смысловой связности, прибегнуть к переводу по догадке, позволяя себе прибавить или опустить несколько слов. Наконец, когда исследование показывает что текст содержит позднейшие наслоения (чаще всего внесенные монахами-переписчиками и искажающие первоначальный языческий характер сказания), я считал возможным в бесспорных случаях опускать в переводе такие места, всякий раз, однако, делая соответствующую оговорку в примечаниях или даже приводя в них полностью пропущенные пассажи.

Отдельно должен сказать о переводе стихов, вкрапленных в прозаический текст саг. Господствующим типом таких вставных ирландских стихов (вообще говоря, метрически весьма разнообразных) являются короткие строфы из четырех строк, попарно связанных между собою рифмою или ассонансами, иногда, кроме того, с применением аллитерации. Необходимо при этом заметить, что ирландская рифма менее интенсивна, чем современная европейская, ибо она часто приходится на неударенные слоги. Размер стиха — силлабический, без малейшего намека на тоничность; строки обычно семисложные, с цезурой после третьего или четвертого слога. Пытаться воспроизвести этот размер в переводе, стремящемся к смысловой точности и вразумительности, было бы, в виду краткости большинства слов в ирландском языке и вдобавок еще специфической лаконичности поэтического стиля, делом чрезвычайной трудности. Приведу в виде примера одно четверостишие из Плавания Брана:

в дословном переводе:

Чувствуя себя не в силах разрешить задачу точного воспроизведения метрической формы подлинника, я сосредоточил свое внимание на некоторых существенных чертах ирландских стихов, от которых в значительной степени зависит их художественное воздействие. Это — сильная приподнятость тона, отсутствующая в прозаических частях, в связи с крайней цветистостью стиля. Эти черты я и старался более всего передать, отказавшись, ради смысловой точности и эмоциональности, от рифмы и силлабизма и применив свободную ритмическую речь, разделенную на строки, из которых каждая длиннее ирландской настолько же, насколько вообще средняя русская фраза длиннее ирландской, то есть примерно в полтора раза. Неоднократно при этом я выпускал отдельные строфы, а в некоторых сагах — даже целые стихотворения, в связи с особым характером возникновения и развития стихотворных вставок в ирландских сагах, о чем будет сказано в моей вводной статье.

Большую трудность представляет проблема передачи древних собственных имен. Дело в том, что, не говоря уже об искони условном характере ирландской орфографии, ирландское произношение за несколько веков, в течение которых развивались саги, сильно изменилось. Так, например, древнее имя Лугайд (Lugaid) к концу периода сложения саг стало звучать Луи, Лойгайре (Loegaire), превратилось в Лырэ и т. п. Между тем, одно и то же имя встречается (звуча по-разному) в сагах, возникших в разные эпохи; транскрипция же в переводе требует, понятно, единообразия. В виду этого мною проведен был принцип буквенной передачи древнего ирландского начертания имен — метод, при всех его недостатках представляющий, по крайней мере, то удобство, что желающий всегда сможет легко отыскать имя в указателях, имеющихся в иностранных специальных трудах. Единственное исключение сделано мною для имени Кухулин, вместо Ку-Хулайнд (Cú-Chulaind), — форма, которая приобрела уже некоторые права гражданства в русской литературе. Отметим, что ударение стоит всегда на первом слоге от начала: Ко´нхобар, Ло´йгайре, за исключением немногих составных собственных имен, где оно падает на второй элемент: Кухулин (то есть Ку-Хулайнд, что значит «пес Кулана»). Размеры вводной статьи позволили мне лишь в самых общих чертах коснуться в ней всех сложных вопросов, связанных с возникновением и развитием саг. Вместе с тем я попытался дать в ней, в сжатой форме, фактические сведения, наиболее необходимые для понимания предлагаемых текстов. Те же цели преследуют отдельные вводные заметки к каждой из саг и примечания к тексту их, равно как и помещенный в конце книги алфавитный указатель собственных имен.

Читателя, знакомого со старинным эпосом по Илиаде, Нибелунгам или нашим былинам, ирландские саги, с первого же знакомства с ними, поражают своим глубоким своеобразием. Необычайна, прежде всего, самая форма их. В противоположность эпосам других европейских народов, ирландский эпос сложился не в стихах, а в прозе. Своеобразен, далее, стиль его: четкий, ясный, поистине лапидарный, он при этом уснащен множеством риторических прикрас, весьма выразительных в их условности. Столь же своеобразен он и по своему содержанию. Ко многим из тем и мотивов его не легко подыскать параллели в эпосах других народов, по крайней мере европейских; в частности, ни в одном из последних не уделено такого внимания женщине и не отведено такого видного места любви, как в ирландских сагах[1]. Ни в одном из них не найти также столь богатой и причудливой фантастики. Поражает, наконец, в этом эпосе странное соединение контрастов: первобытной жестокости и душевной утонченности, упоения фантазией и крепкого чувства конкретности, пышной величавости и задушевной интимности. При чтении ирландских саг возникает впечатление большой силы и какой-то особенной свежести.

Внешний тип и общий характер древнейших ирландских саг настолько оригинальны, что трудно найти у других европейских народов эпический жанр, им подобный. Ближе всего стоят к ним исландские саги[2]. Именно общими для тех и других чертами являются прозаическая форма, сжатость и реализм.

Все же исландские саги в этом отношении — не параллель, а скорее вариант ирландских, ибо можно считать доказанным, что самая форма и стиль их возникли именно под влиянием ирландских повестей, с которыми викинги познакомились при своем соприкосновении с ирландцами, в IX веке. При этом в других отношениях исландские саги, рассудочно-трезвые, холодные и гораздо более однообразные, мало похожи на свои ирландские образцы.

Если, однако, ирландский эпос и обладает глубокой оригинальностью, это не исключает того, что отдельные стилевые моменты и мотивы его встречаются в эпосах другие народов. Объясняется это отчасти общностью культурного быта, отчасти же перекрестными влияниями и заимствованиями.

В ирландскую поэзию проникло, без сомнения, не мало преданий пиктов — туземного племени, населявшего Британские острова до прихода туда кельтов. Далее, на нее оказали последовательные влияния: христианство, античность и, наконец, те же скандинавы, которые в отношении ирландцев были не только берущей, но и дающей стороной. Так, например, на ряду с древней, основной формой прозаической саги с X века, под скандинавским влиянием, возникают на те же сюжеты краткие песни-баллады, дожившие до наших дней. Но все же эти влияния, вместе взятые, оказались довольно незначительными. Главное — то, что заимствованные элементы были очень быстро и радикально ассимилированы. Если эпос всякого народа отражает национальный облик его, то особенно это можно сказать про эпос ирландский. И в этом своем значении он был освоен и осознан самим ирландским народом.