Читаем Инженерный Парадокс 12 онлайн бесплатно

Я сидел в одиночестве в Бегемоте, за нами летел Вжух со штурмовыми гаражниками и Кирпичом, ну а от Гаража только-только выдвигались пазузу. Что не страшно: они нужны исключительно после… не боя. А решения хамского вопроса!

Сам полёт много времени не занял, вскоре Бегемот завис в воздухе. И да, вид вживую показал именно то, что я и видел дроном. Правда, сейчас какие-то недоумки пытались вскрыть броню Левиафана на ходу дуговой сваркой. И «недоумки» не только потому, что полезли на моё. А из-за идиотизма действий: им броню Левиафана сутки резать, да и не факт, что вообще выйдет.

Ну да чёрт с ними. Главное — уёжище шестиногое уверенно преодолевало Свалку, просто не обратив внимание на несколько выстрелов и разрыв ракеты. В теории вообще неуязвим для авиации, потому и не имеет ПВО — ему не нужно.

— Активируй Якорь, — распорядился я, открывая аппарель.

— Ей, Марк, мы же над Свалкой!

— Угу.

— Навернёмся же!

— Нет. Ну, в худшем случае — на Левиафане доедем.

— Тогда я катапульту того.

— Угу.

— Тебе-то надо?

— Нет.

— Тогда врубаю, — вздохнул миньон.

Вообще, его нервозность была понятна. Дело в том, что Якорь — прототип гравикомпенсатора космолёта. Ну, один из вариантов, наиболее осуществимый, несмотря на людоедские траты энергии.

Но «людоедские» — относительно. Когда ты выводишь объект из-под действия таких сил, как инерция и гравитация — траты, вообще-то, не очень велики. А для звездолёта — так и экономичны.

Дело в том, что Якорь создавал поле Минковского (или силу красной звезды по-валарски, что не очень интересно) в локальном пространстве. Из плюсов — траты энергии шли только на создание и гашение. То есть на космолёте несколько локальных областей, ориентирующих поле, могут компенсировать вообще всё, без трат энергии.

Точнее, энергия тратилась, уходя за горизонт событий для наблюдателя. Но существование поля, туда и направляющего силу или импульс, это не трогало… Почти.

Так вот, миньон дёргался, потому что ни черта штатные аккумуляторы Бегемота не справлялись с двумя действиями. После «гашения» поля аккумулятор был как «выжатая тряпочка», и на нескольких экспериментах просто шмякался на брюхо. Благо испытания проводились на небольшой высоте.

Но в данном случае у нас проблем не возникнет. И через секунду гравитация почти исчезла. «Почти», потому что это было граничным условием сформированного поля. Три десятые Же — можно двигаться и действовать.

Ну а вид за открытой аппарелью приобрел слегка красноватый оттенок, что естественно — действие поля на фотоны, даже при отсутствии фильтрации их самих.

А я стал корячиться со своим «гигаразгонником». Попыткой воспроизвести Имперскую технологию, не очень успешную. Потери огромные. Но всё равно: работал, а сейчас он сломается — не из-за невозможности стрелять или одноразовости, а потому что очень хочется жить.

Корячиться пришлось в прямом смысле — тяжеловат, даже на трети Же. Особенно учитывая то, что мне нужно было большую часть трубы вывести из-под поля, а то чуда не получится. Ну а там он закономерно обретал полную массу, которую поле не «обнуляло» — иначе бы чёрта с два «высунул».

Но высунул, навёл на сволочного жука, деловито тащащего Левиафан, и слегка ведя его стволом. И ждал: один из недостатков прототипа — ме-е-едленное накопление энергии.

И для начала, «казённик» с конденсатором обзавёлся коронным сиянием. Потом синеватые «метёлки» света распространились по округе, и даже я засветился. Ещё чуть позже начались пробои статики. Паразитные потери были реально огромными.

И вот, наконец, энергия для единовременного импульса накопилась, а я, не рассусоливая, нажал гашетку.

И на миг сенсоры ослепило «сварочной» вспышкой, меня ударило отдачей — НАМНОГО меньшей, чем могло бы быть. И, наконец, сенсоры «прозрели». У меня в руках был обломок разгонника, а к земле в отдалении летел сплющенный, покореженный кусок. Всю энергию импульса «за» себя поле передало… до предела насыщения мощностью и схлопнулось, не заставляя тратиться. Но свое дело сделало, и «удар» на себя принял уже упавший кусок разгонника.

Кстати, коронные разряды расцветили все острые металлические части в округе. А над жуком «развеивалась» зеленоватое сияние, вроде северного.

Ну и в самом упавшем жуке была дыра… метра три диаметром, уходящая вглубь Свалки. Сияющая расплавленным белым металлом.

Ну и понятно, что функциональности этот механизм лишился. А мы целы, ничего не перегорело в ЭМ-шторме от выстрела — хорошо.

— Эй, на Левиафане! — обратился я.

— Марк!

— Вы там не в экстаз впадайте, а вылезайте и освобождайте машину. Мало ли, что и кого ещё принесёт!

Освободился Левиафан без проблем, а вот дальше пошли не слишком приятные новости. Во-первых, оказалось, что экипаж этого «продвинутого башенного крана» составляло всего двенадцать человек. И да, это был именно башенный кран с доработками: совершенно не боевой конструкт, относительно дешевый. И чертовски защищённый, вот только цена этой защите — практически ноль, потому что те же Вжух и Бегемот раздолбали бы его конечности за полчаса огня, а танки и хорошо вооружённые бронетранспортеры — за десяток минут, а то быстрее.

Фактически эта хрень была омерзительно хорошим инженерным решением, предназначенным спереть Левиафана у Гаража, и только для этого. Не имей я в рукаве козырную дубину — спёр бы, ничего бы мы не «не смогли», а банально не успели бы сделать.

И не слишком приятными новостями было не только это, хотя то, что идиоты, мешающие заниматься делом — не окончательные идиоты, всегда неприятно. Неприятным было то, что вся дюжина этих сволочей самым возмутительным образом сдохли! Не от удара и температуры, а от пикового скачка ЭМ-поля, блин!

То есть я стрелял, зная: я сам — самый «уязвимый», притом, что чёрта с два мне ЭМ-буря что сделает. ЭМ-защита — основа техники, снаряжения, база… На которую как разработчики этого уёжища, так и пилоты, положили болт. Последние и сдохли: например, парочка, ковырявшая Левиафан резаками, просто упала на землю. И ладно бы они достались крысам или их поджидала бы жуткая участь стать жертвами квадратных многочленов. Так нет: они сдохли в момент выстрела, как, впрочем, и вся окрестная фауна Cвалки.

Понятно, что я возмущался не из идиотолюбия: сдохли — и хрен с ними. Проблема в том, что НИ-КА-КИХ, даже косвенных, данных о том, кто это уёжище создал и рассчитывал спереть Левиафан — нет.

— Займусь, Марк, — после минуты объективной критики реальности и злобных самоубийц сообщила Икси.

А мне оставалось только одно: дорабатывать Левиафан, чтобы подобных ситуаций больше не случалось. Зависимость от трансформации и встроенного оружия — вроде и ерунда, но могла нам стоить важнейшего актива корпорации. И меня подобная ситуация ни черта не устраивает.

Вариант не убирающегося башенного оружия не слишком годится: это явная мишень для атаки, и дразнилка для гусей в лице Имперских служб. Левиафан и без того вызвал вопросы у фединых гостей, но скорее фоновые, и формального «сборочный комбайн» хватило.

Но наличие выставленного напоказ оружия автоматически вызовет вопросы не фоновые. И внимание не нужное, и возможность возникновения напряжённости, тоже не являющейся целью меня и Гаража. Так что открытое оружие не вариант.

А значит: нужны механизмы, не дающие заблокировать существующее оружие и мобильность Левиафана. Их-то, в общем, более чем достаточно на любого врага, который может появиться в Нижнем. И даже на тех, кто не может тут появиться.

И первым решением была систем «плазменной метлы». К метле плазменная дуга, пробегающая по обшивке Левиафана отношение имела довольно отдалённое. Хотя функционально схожее, так что название нормальное.

Именно «сметение» всякой мелочи, но и борьба с канатами-тросами и им подобным: мощности на это хватит. Ну и деблокировка орудийных люков — в общем-то решаемо, хотя чтобы было ультимативным…

В результате я сидел, окружённый золотыми схемами и думал. Просто, например, плазма или взрывчатка — отпадали. Силу и прочность гипотетического захвата-блокиратора чёрта с два просчитаешь, так что возникала вероятность разрушения обшивки и оборудования самого Левиафана взрывом или температурой.

А значит — нужен точечный резак. Лазер — идеально, но…

В результате через пару часов я не сломал мозги, но был близок к этому: всё та же, «инженерная» природа баз. Не было готовых решений, а без них я… Создал идеальный и, судя по схемам, рабочий вариант.

Долго думал над химическим лазером, но сталкивался с кучей сложностей, главная из которых — нужный объем вещества блокиратор просто разрушит. Плюс ряд тонкостей инициации, направленности. Много неопределенности и неоптимальности.

Пока не наткнулся в своём мозговом штурме на фокусировщик, который по моей задумке также должен разрушаться.

И вот тут меня осенило: лазер не должен быть непосредственно химическим. Реакция — будет. Но не химическая, а физическая: квазистабильный полиазотный лазер Мехова состоял, как это ни странно, из квазистабильных полиазотных молекул. Полинитроген и как тело, и как фокусировщик.

Накачки и прочей ерунды просто не надо — после инициации весь лазер просуществует доли секунды, создав мощный когерированный луч, ну и высокое давление нормализованного азота.

Которое как оттолкнёт (или вышибет вырезанное) блокировщик, так и охладит и без того не особо перегретую обшивку — почти девяносто четыре процента энергии выйдет направленным когерированным пучком на агрессора.

Решение выходило чертовски изящное, а главное — годящееся не только для обручей или более сложных по форме объектов на Левиафане, но и для производства, мин. Да и как взрывчатка полинитроген неплох, хотя бессмысленен: слишком дорог в производстве, что окупается мощнейшим лазерным импульсом, но никак не вульгарным взрывом.

Посреди окончательной доводки схемы прототипа — потому что с прототипом были некоторые сложности. В том смысле что его надо формировать «как есть», с близкой к атомарной точности, а то получившиеся чудо удивит совсем не того, кого должно. В общем, во время рабочего процесса Икси сообщает, что ко мне, понимаешь, посетители.

Минута объяснений и предложений альтернативных маршрутов направлению «ко мне» результата не возымела. Точнее, возымела в том смысле, что Икси соизволила объяснить, что меня алчут видеть Вятские.

Несмотря ни на что, они выходили важными партнёрами, хотя я бы послал их к Феде… Но чисто дипломатически это было неверно: после ситуации с атакой на них это бы выглядело не слишком красиво.

Так что встретились, где я немножечко удивился: я предполагал, что разговор, как обычно было раньше, пойдёт по поводу увеличения поставок металла… О которых Вятский даже не заикался.

— Так, погодите, барон, — чудом удержался я от почёсывания в затылке. — Вы хотите получить партию бывшей в употреблении техники?

— Или аналог, но побольше, побольше!

Комичность момента того, что мы «принудительно втюхивали» БУ-технику «за поставки металла» он оценил улыбкой, даже сынулька усмехнулся.

— А металл?

— А вы не в курсе, граф?

— Честно говоря, даже не знаю, чего. Последние недели был занят по другим направлениям. У нас проблемы с металлом? — уточнил я.

— Нет, Марк. Спрос на данный момент превышает предложение, — ответила Икси, после чего я уставился с вопросом на Вятского.

— Расскажу, конечно. Хотя удивлён, что мне приходится рассказывать вам, граф… Впрочем, понимаю — корпорация имеет массу направлений деятельности, и металл — просто одно из них.

— Именно.

В общем, Вятский рассказал, что дефициту железа в Новгороде пришёл конец. Выглядел он как транснациональная корпорация, неспешно перенастроившая свои производственные мощности и начавшая «гнать» металлопрокат.

И тут начиналась ситуация, скорее похожая на анекдот. Итак, Гараж за время реального дефицита стал важнейшим поставщиком Новгорода. Но я на постоянство клиентов не рассчитывал… а зря.

Корпорация Грозыч начинает торговлю, у неё покупают, но через два дня они видят — нормативы прибыли меньше ожидаемого. После чего, внезапно, замечают Гараж, который, с их странной точки зрения, отнимает их прибыль.

— А они что, вообще не проводили исследования рынка? — уточнил я. — Ну, насколько вы знаете, конечно.

— Знаю довольно неплохо: технолог их нового производства — мой дальний родич, — довольно сообщил Вятский. — Дело в том, что их дело в Новгороде — больше обработка….

В общем, корпорация Грозыч — больше про Уральские горы и добычу. В столице у них производство-переработка, в основном — цветных металлов, которые они в Новгороде и продают.

То есть именно корпоративно они в столице не присутствовали, был именно завод, чего уральцам хватало. Но узнав о дефиците — засуетились и посчитали, что железо, если хорошо платят — тоже неплохо.

Но платили, внезапно, хуже, чем они рассчитывали. Ну и тут Грозыч узнаёт про Гараж. Попыток прямого давления не было. Косвенного — чёрт знает, в принципе, та же комиссия могла быть результатом их усилий. Хотя маловероятно — СЛИШКОМ высокий уровень комиссии для корпорации любой степени крутизны.

Жук-уёжище… маловероятно: основные производственные активы Грозычей на Урале и на Дальнем Востоке. Возможно, конечно, но маловероятно. Впрочем, в любом случае узнаю со временем точно.

В остальном, если попытки «надавить» были, то Вятский о них был не в курсе, как и я. Но идти на прямой конфликт Грозычи не стали, а решили поступить в лучших традициях корпоративного рынка: демпинг.

Снизили цены на свой металл чуть ли не в пять раз… и через три дня поняли, что больше от этого его покупать не стали.

Дело в том, что они гнали прокат «условно-достаточного» качества, тогда как у нас качество было без «условно». Но даже не это главное: производство Гаража было «клиентоориентированным». То есть покупатели оставляли именно заказы, не только на металл в разном виде, что лился под них, но и на металлоконструкции.

Ну нам, с учётом особенностей производства, это не составляло труда, так что почему бы и «да». И сочетание этих факторов привело к тому, что клиентов мы не потеряли. Более того, после снижения цен у Грозыча… они у нас ещё и появились, новые!

Впрочем, как появились, так и отвалились: у нас объем производства на продажу не рос.

Но сам результат: через неделю торговый войны Грозыч вернул цены и слегка задрал их. И продавал свой металл процентов на пятнадцать дороже нашего, да и чёрт бы с ним.