Читаем Инцидент на ГДК 63 онлайн бесплатно

«Наш самый ценный актив — это кадры!»

Уолтер Рональд Пэкстон

Основатель компании «Уолпэкс Энтерпрайз»

1

Наконец рабочий день был закончен. Один из числа бесконечных и выматывающих. Я подошёл к шлюзовой камере своего жилищного модуля, состоящего из стандартных отсеков «спальника», как мы его называли, включавшего обязательные: кровать, санузел и компактную кухню, служившую к тому же и местом приёма пищи и «технички», в которой располагался генератор-ресивер с подпиткой от солнечных батарей, комплекс по очистке и увлажнения воздуха модели HR-212, а так же разнообразная механическая и электронная байда, предусмотренная для решения 99 % внештатных ситуаций.

К слову — о них… Один из двух моих напарников, которые, как и я методично вгрызались в шельф спутника ViR-17 планеты Тантал каждый на своём месторождении платины, коей сверх всякой меры была богата наша обитель всего восемь дней назад покинул этот бренный мир. И хоть я не был во всеобщем понимании человеком Верующим, однако, надеялся, что Бернард Доукинс, или просто — Бёрни, сейчас в лучшем месте, чем эта серая и холодная дыра. Чёртов агрегат подачи очищенного воздуха отказал, когда он мирно похрапывал после четырнадцати часовой смены. Сводная бригада, состоящая из коронера, медэксперта и двух инженеров-механиков Уолпэкса уверили нас: меня и оставшихся на разработках супервайзера Саймона Томаса Уокера и начальника медицинской службы (и по факту единственного Эскулапа нашего прииска) Лору Лэнг в том, что наши «кислородники» в полном порядке, «а мистер Доукинс вероятнее в следствие хронической усталости пропустил периодический техосмотр.»

В подобную чушь я бы не поверил даже будучи в стельку пьяным — Бёрни был одним из тех людей, по которым хоть часы сверяй! Бывший вояка и оператор ГДК с пятнадцатилетним стажем — уж кто-кто, а он не допустил бы подобной промашки. Я нутром чуял, что здесь не обошлось без пресловутого Корпоративного Права, в рамках которого даже наш поход в туалет был расписан до мельчайших подробностей, но тем не менее допускал значительное пространство «для манёвра», если вы понимаете о чём я… и практически все несчастные случаи не уходили дальше юридического отделения Уолпэкс Энтерпрайз.

Я прошёл стандартную очистку и проверку уровня излучения, панель внутренней двери шлюзовой камеры сменила окрас с алого свечения на изумрудное, вытяжка стихла и, наконец, дверь открылась.

Было бы неплохо прибраться в своей берлоге перед визитом мисс Лэнг. Каждую чётную неделю она проводила медобследование, включавшее визуальный осмотр, экспресс тестирование «на психа» и самолично снимала "жизненные показания" для отчётности Уолпэкс. К слову, в свои пятьдесят три она была очень недурна собой и хотя мои недвусмысленные намёки её порядком должны были уже достать, понять этого по её лицу было совершенно невозможно — она была из «другого теста» вся такая утончённая и подчёркнуто профессиональная. Видимо эта показная неприступность и возбуждала во мне самые низменные проявления. Медработники, к слову, обладали одной важной и недостижимой для простых шахтёров привилегией: смена их не могла длится более месяца, после чего за ними с орбитальной станции «Даллас», ближайшем клочке цивилизации в нашей системе, являлся сменщик — в нашем случае, доктор Джей-Джей Картер, сморщенный старикашка с дичайшим акцентом и грассирующей «р».

Я подошёл к ретранслятору и проверил почту — никаких сообщений на мой адрес не поступило. Впрочем, как и последние восемь недель. Теперь быстрее в душ, а потом набивать пузо.

Встроенный музыкальный проигрыватель попытался развеселить меня воспроизведением треков по тэгу «Blues Roots», но сегодня я, видимо, чересчур утомился, чтобы действительно окунуться в далёкий мир тягучего виски, душных баров и добротной музыки. Чуть убавив громкость, чтобы хоть что-то разбавляло осточертевшую стерильную тишину, я привычными движениями набрал на автомате свой ужин и, подождав около минуты, уже довольствовался комплексным рационом питания. Тарелку в переработку и можно позволить себе часок ничем вообще не заниматься! Сейчас бы в пору пяток холодненьких бутылок Миллера — у меня аж слюнки потекли — но это всё потом.

Я подвинул стул по-ближе к ретранслятору, подложил под ноги ящик и бесцельно клацнул тумблерами внутренней связи. Понятное дело мисс Лэнг уже спит, да и вряд ли ей будет интересен трёп с таким «умником», как я. Старина Уокер после смерти, простите — несчастного случая с Бёрни, искал общения со мной всё меньше и меньше: говорит, дескать, устал, полной работы, да и занят написанием мемуаров. Пфф! Бред какой! Писатель Том, даже в слух произносить смешно.

Я щёлкнул тумблер с надписью «Модуль 2» — именно там и нашёл последнее пристанище Бёрни. Сейчас его подменял парнишка со сложной фамилией — Биедриньш, кажется. Да, точно — Йонас Биедриньш. Его очень сложно было застать в жилищном модуле, он никак не мог сдружиться с харвестэром и постоянно отклонялся от плана, всё отдаляясь от премиальных. Я слышал его высокий голос только единожды, в день прибытия, когда он в двух словах поприветствовал нас всех и мельком рассказал о себе. Ему двадцать три, только что после курсов дообучения. Мда, я помню себя на его месте, и как меня трясло в первом единоличном забое, от напряжения мне так пот заливал глаза, что пришлось оторвать рукав футболки и повязать его на лоб.

— Модуль Два. Оператор Йонас Биедриньш. 36247. Слушаю вас, — раздалось из приёмника столь неожиданно, что я чуть не свалился со своего импровизированного кресла. Я откашлялся и попытался придать своему голосу невозмутимости:

— Хэй. Это Дэвид Ролстон. Модуль Три. Просто решил потрепаться перед сном, если ты не против, конечно.

— Нет, сэр, что вы! Я всегда рад.

— Чёрт подери, парень, когда ты называешь меня «сэром» я старею ещё быстрее с каждой секундой, — он хихикнул в ответ. — А мне всего-то тридцать девять.

— Простите, Дэвид. Привычка.

— Жаркие курсы на чёртового шахтёра? — скорее как утверждение сказал я. — Да, парень понимаю, они из кого угодно сделают Человека. Как ты… в целом?

Он тяжко вздохнул и спустя пару десятков секунд произнёс:

— Устал… Боже, я даже себе представить не мог, что люди могут так уставать. Вроде и верчусь, как белка в колесе, но нихрена не успеваю.

В его голосе прослеживалось чуть ли не отчаяние. Я знал, что он практически не спит последнюю неделю. Харвестэры новой модели могли дать прикурить, особенно новичкам, но обычно даже у «переученных» уходило на адаптацию не больше трёх-четырёх смен.

— Слушай, Йонас, а ты выполнял диагностику? Может не в тебе проблема? — мне искренне хотелось помочь пареньку, хотя бы словом.

— Да, сэр… Дэвид. Никаких неисправностей. Визуально тоже вроде всё тип-топ, но… Слушайте, может сменим тему? — мягко спросил он. — Иначе я начну себя жалеть.

Мы оба рассмеялись — мне уже нравился этот малый.

— Что насчёт вас? Вы не подумайте, я не психолог-самоучка… просто остывает ужин.

— О! Да-да, Йонас. Ешь конечно! Приятного аппетита, кстати.

— Спасибо, сэр.

— Ну, что обо мне, — я призадумался как следует. Когда ты занят монотонным трудом, то не замечаешь, как «ржавеют» твои извилины, они словно не используемые узы механизма, покрываются пылью и требуют внимания. — Что ж, как я уже говорил — мне тридцать девять. Любимая жена — Флорэнс, дочурка — Нэнси. Этой егозе уже почти шесть… — я осёкся. — Чёрт, подери, как я по ним скучаю… Это, к слову, мой третий контракт, или как говорят у нас — «забег».

В динамике раздался кашель:

— Дэвид, вы здесь почти полтора года?!

— Практически! Из двух последних — почти двенадцать месяцев я провёл в обнимку с нашим Горнодобывающим Комплексом.

— Я ушам своим не верю. Это же безумие! — он почти кричал. По его тону было сложно разобрать, что больше его сейчас переполняло: действительное неприятие того, что кто-то вот так просто решит проторчать на этом куске породы больше ста восьмидесяти дней или почти сумасшедший восторг. Лично мне не светила смиренность, и я решил — второе.

— Да, парень. Безумие — похоже на то.

Почему — не знаю и сам, решил открыться ему:

— Дело в том, Йонас, что в моём случае сказки не случилось. Я здесь не столько по своей воле, сколько… Короче, наша дочурка родилась с какой-то редкой генетической болезнью мышц… и для лечения требуется целое состояние.

— О, Дэвид, дружище, прости. Я не знал!

— Нет-нет. Всё в норме… Всё в норме. Почти никто не знает об этом. Жалость — последнее, что мне нужно. Мы с Фло рук не опустили, и я уверен!.. Уверен, что нам это по силам.

— Господь не даёт испытаний больше, чем способен выдержать человек, — пробубнил он в ответ.

— Ох, Йонас… Если бы всё было так просто… А ты у нас значит — верующий. Нечасто встретишь такого…

— Какие-то проблемы?! — сейчас в его голосе слышался практически вызов. Я ушам своим не верил — как быстро сменился его дурашливый высокий голосок на металлический тон.

— Нет. Что ты. Извини, если не так выразился. Среди шахтёров подобной чуши нет. Я имею в виду — будь кем угодно, делай всё, что тебе вздумается, но пока твой харвестэр добывает породу — ты прав во всём. Главное просто быть человеком. Справишься, а?

Я говорил эти слова максимально мягко, как только мог и, надеюсь, донёс свои мысли до паренька.

— Да, Дэвид. Прости за вспыльчивость. Привычка.

— Это мелочи! — я рассмеялся и взглянул на часы. — Не пора ли нам на боковую? Завтра новый день, новая смена.

— Да, Дэвид. Точно. Можно ещё один вопрос?

— Валяй.

— Ты правда уверен, что … всё не напрасно?

— Я это знаю, парень. Жизнь — штука простая, и мне она чертовски сильно нравится.

— Даже такую… как наша?

— В особенности! Ладно. Давай, спокойной ночи.

— Ага, спокойной, Дэвид. Приятно было поболтать.

— И мне.

Я отключил ретранслятор, завалился на кушетку и закрыл глаза.

— Чёрт, побери, — промелькнуло у меня в голове. — А из меня получился бы недурной проповедник. Хах! Жизнь — проста.

Судя по моим наручными часам, что покоились на прикроватной тумбочке и в эту ночь мне не удалось проспать больше полутора часов — судорога опять прострелила левую ногу, причём в этот раз столь сильно, что пришлось руками разгибать пальцы. "Это уже ни в какие ворота!"

Отдышавшись и стряхнув остатки прерванного сна, я поднялся с кушетки и прошёл в ванную. Здесь, в настенном шкафчике с зеркальной дверцей находился сейчас мой единственный союзник в борьбе с разыгравшейся с конца прошлой недели бессонницей — упаковка таблеток СинаЛона. Парочка из них тут же отправилась мне в рот, и я проглотил их, недовольно поморщившись.

Через тридцать минут, в худшем случае, через час Морфей насильно утянет меня в своё царство, но пока оставалось лишь ждать.

2

В целом, харвестэр мог выполнять свою функцию и в автономном режиме, тем более наш — марки ТодСмит 7, но так как он следовал запрограммированным протоколам безопасности и режимам нагрузки выходило у него это не в пример медленнее, чем у нас — простых работяг, простите, Операторов ГДК 4 класса, поэтому машине давали «разгуляться» только на время сна, ну, обычно… Само собой, если ты какой-нибудь криворукий идиот, то знай себе — плюй в потолок и следи, чтобы где-чего не отвалилось, да даже в этом случае почти с любой поломкой справится дрон, но, во-первых, денег это принесёт кот наплакал, а, во-вторых, — Уолпэкс никогда не заключит с тобой второй трудовой контракт. Подобных лоботрясов мы обычно называем «Телега» и прослыть таковым для нормального парня сродни позору.

На самом деле, все мы прекрасно знали себе цену, и давали Уолпэксу в разы больше, чем могли взять. И хоть не сказать, что работа шахтёра в народе пользовалась каким-то немыслимым уважением, к тому же с перспективками было сложновато, но и я, и парни, которых мне довелось встречать за более чем десяток лет в профессии действительно радели за свой труд. Было в этом что-то от первооткрывателей. Ты один на один с природой, только твои навыки и мозги помогут преуспеть на этом поприще.

Я влез в кабину своего харви, прошёл привычную процедуру инициации, произвёл запуск этой зверюги, а именно, запустил его сердце, питаемое миниреактором и принялся за работу.

На бумаге, конечно, вся процедура по добыче материалов, в данном случае — разработка платиновых месторождений, не вызывала каких-либо вопросов. Я бы сказал даже была проще пареной репы. Знай себе води харвестэр в пределах обозначенных координат, да время от времени ссыпай накопитель в автономный транспортёр, тот в свою очередь взвешивал породу, и доставлял его к ГДК. Там точно так же в автоматическом режиме вершилась магия! Сортировка, очистка и выплавка девяносто девяти процентной платины. Каждому соответствовал свой цех. Справедливости ради надо сказать, что те условия, в которых трудились мы, считались практически курортными:

— на нашем планетоиде присутствовала атмосфера. Хоть дрянная и совершенно не приспособленная к жизни человека, но это уже мелочи;

— во-вторых, гравитация. Опять же 70 % от Земной, но к этому быстро привыкаешь, просто работаешь с неким упреждением;

— в-третьих, характер и расположение месторождений не подразумевал нахождение дополнительных ГДК на " Тантале", отсюда следовало, что ни о каких общежитиях, чётких двенадцатичасовых сменах «день-ночь» и прочих, присущих практически всем разработкам, регламентированной ерунде речи не шло. Я, например, уже не готов был делить кубрик с каким-нибудь пердящим во сне и непомерно воняющим сменщиком, только бы лишь почесать языком по делу и без. Да, конечно, компания людей вокруг тебя это оооочень здорово, особенно первые пару месяцев, но потом от их лиц уже начинает тошнить, возникают неизменные ссоры и склоки по разнообразным пустякам. Фу, нет — это уже пройденный этап. Одному и спокойнее, и надёжней.

В окно на западе был виден еле заметный столб пыли — это Старина Уокер трудился вовсю. Если говорить по-чесноку, то репутация у Тома была та ещё: супервайзеров в принципе недолюбливали уже за то, что они были старшими на прииске, так ещё и репутация стукачка неустанно следовала за ним. Если ты, к примеру, начинал странно себя вести: язык у тебя вдруг начинал заплетаться, или харви твой простоял в разгар добычи больше, чем ему это показалось или какая ещё прочая скользкая мелочёвка, мараться о которую я даже не собираюсь — всё это непременно находило отражение в отчёте Саймона Томаса Уокера — потомственного шахтёра с кристально чистым послужным списком и бла-бла-бла. Ах, да! Чуть не забыл: на всей планете только у Тома был планшет с координатами наших GPS-трекеров. Не знаю, как остальных, но меня эта мысль всегда заставляла проматерить старика на чём свет стоит! Хоть я и понимал, что он в этом (в этом уж точно) не виноват.

Старина Уокер начинал обычно работу ещё далеко засветло, как он всегда говорил: