Читаем Intoxicated. Отравлен тобой онлайн бесплатно
Пролог
Каин
Наедине с тишиной. И кажется, это самый лучший момент, когда можно разобраться в собственных мыслях, но оглядываясь по сторонам понимаешь, что обстановка не позволит этого сделать. Кладбище. Наверно, самое спокойное место на земле. Умиротворенное. Стискиваю в руках несколько роз, продолжая медленно идти по аллеи. Стараясь вдыхать свежий утренний воздух. Я сам не понимал, зачем решился приехать сегодня сюда. Все ведь кончено. Давно. Но огромный груз внутри души давил с такой силой, что последние пару суток я просто не мог найти себе места. Злился. Срывался на всех безо всякой на то причины. Как же долго тянулась эта история, несмотря на то, что женщина, которую я любил, предпочла другого. Моего старшего брата. Она смотрела в мои глаза, говоря, что никогда не любила. Уходила, и я не мог ничего сделать. Знал, что она врала. Нагло и бессовестно. Но руки были связаны. Где-то в глубине души старался искренне желать ей счастья, но в то же время ненавидел до безумия за то, что предала и бросила. Прошло столько времени, а я так и не смог с этим смириться. Лавируя между достаточно больших могил, прошел метров десять вперед и остановился. Смотрел вдаль, унимая в себе омерзительное желание развернуться и уйти. Просто забыть об этом. Но я не мог. Опустил голову, рассматривая два белоснежных бутона. Она обожала белые розы. Помню ее улыбку, когда я дарил ей цветы. Объятия, настолько крепкие, что дыхание перехватывало. С тех пор все изменилось. Я стал совершенно другим человеком. Вдохнув немного воздуха через нос, сделал последние несколько шагов, останавливаясь у двух все еще свежих могил. Беспредельно вглядываясь в одну. Эстель Конорс. Она носила мою фамилию, потому что была законной женой моего, черт возьми, старшего брата. О нем думать даже не хотелось. Движение, и я сажусь на корточки, рассматривая небольшую гранитную плиту. Где каллиграфическим шрифтом написаны имя и дата смерти. Пять дней назад. Внутри все съежилось. Кровь в жилах застыла. Провожу пальцами по холодному камню. Трясет. Осознание того, что мой ангел лежит сейчас под землей, кишки наизнанку выворачивает. Ее больше нет. Сжимаю с силой глаза, борясь сам с собой, чтобы не заорать во весь голос. Она и правда всегда была для меня ангелом. Маленькая. Хрупкая. Милая блондинка, которая больше походила на подростка. Наверно, такие девушки не имеют возраста, потому что даже со временем она почти не изменилась.
Никогда не забуду ее смех. Искренний. Чистый. В чем-то даже наивный. Она верила всегда только в лучшее. Я полюбил ее именно за это. Эти воспоминания греют душу. Они помогают мне порой не думать о плохом. Но так же они способны быстро сменяться. Теперь она чужая. Не моя. Жена старшего брата. Кольцо на пальце. И все не для меня. С силой сжимаю стебли розы. До такой степени, что ее шипы вонзаются до крови в мою кожу. Никакая физическая боль не способна заменить душевную. Кладу их на могилу, понимая, что теперь я могу видеться с ней только здесь. На чертовом кладбище. Это поистине другая реальность. Другой мир, в который не хочется возвращаться, хоть ты и понимаешь, что другой возможности так близко оказаться с любимым человеком больше никогда не будет. И та рана, оставленная ею на моем сердце, никогда не заживет. До конца моих дней останется безжалостным воспоминанием, вечно тревожившим душу. Трогаю цветы дрожащими пальцами. Стискиваю зубы от безвыходности, понимая, что время не повернуть вспять. Но чтобы я мог изменить, если она предпочла меня другому? Все было слишком сложно. И на тот момент, наверно, я был чересчур мягким и спокойным. Распахиваю глаза, в последний раз прочитывая по буквам ее имя. Эстель. Оно всегда для меня было подобно музыке. Красивое и утонченное. Нежное. Изысканное. Я строил планы, мечтая сделать эту женщину самой счастливой на земле. Резко поворачиваю голову, смотря соседнюю могилу. Невообразимое ощущение злобы и гнева охватывает разум. Я тысячу раз, находясь наедине с собой, пытался найти оправдание всем его поступкам. Пытался простить. Но сейчас я ненавижу своего брата намного сильнее, чем раньше. Это он ее убил. Это он сидел за рулем проклятой машины и не справился с управлением. Мой брат виноват в смерти женщины, которую я любил всю свою жизнь. И теперь они в могиле. Говорят, мертвых надо прощать. Лишь вспоминая только о хорошем. А я разучился это делать. Прощать больше не умею. Милосердие. Сострадание. Доброта. Этих слов больше для меня не существует. А сейчас окончательно все умерло. В тот момент, когда ее сердце перестало биться. Разворачиваюсь, быстрыми шагами идя вперед. Достаю пачку сигарет из кармана, тут же закуривая. Раз за разом. Вдыхая горький дым как можно глубже. Обжигая им глотку и легкие. Нервы на пределе. Последние несколько суток практически уничтожили меня. Все мысли спутаны в огромный клубок. Мне нужно немедленно взять себя в руки, ведь моя жизнь на этом не закончилась. Достаю из кармана джинсов мобильный телефон, быстро набирая номер своего друга. Пара гудков, и я слышу в трубке еще сонный голос:
– Каин?! – Удивленно. – Что-то случилось? – Незамедлительный вопрос.
– Я вчера посмотрел все дела моего брата и его жены, которой, кстати сказать, почти ничего не принадлежит. – Делаю последнюю затяжку, выкидывая бычок в урну, которую прохожу у входа на кладбище. – Так вот, – добираюсь до машины, незамедлительно садясь на водительское сиденье, – каждый месяц она отчисляла деньги своей тетке, – я очень хорошо помнил эту мерзкую женщину, – немаленькими суммами. Нейтан, хочу, чтобы ты заблокировал эти выплаты. Не собираюсь больше содержать чужих людей. Ты понял меня? – Свирепо. Сквозь стиснутые зубы. Мне хотелось раз и навсегда оборвать все связи, напоминающие о ней.
– Не волнуйся. Это первое, что я сделаю сегодня.
Нейт отвечает уверенно, и я тут же вешаю трубку, пряча телефон обратно в карман своих джинсов. Пришло время навсегда забыть о прошлом. Оно больше не существует и ничего не значит. Черта, за которую я больше не переступлю.
Чарли
Оглушительный стук дверей. До вибрации в ушных перепонках. На моих глазах снова слезы. Если раньше я теплила в себе ощущение, что у меня есть мама. Пусть даже я почти не жила с ней. Не получала материнской любви и тепла. Но я знала, что она у меня есть. Все равно любила ее. Всем сердцем. И надеялась на то, что настанет момент, когда она заберет меня к себе. Избавит от этих людей, с которыми мне приходиться жить. То сегодня. Понимала, что ее больше нет. Осталась одна. Брошенная и никому не нужная. Отца своего в жизни вообще никогда не видела. Мать родила меня в совсем юном возрасте. Наверное, не имея с моим папочкой больше никаких отношений. Возможно, он и вовсе не желал моего рождения. Для меня это всегда было тайной. Потому что все вопросы, которые я умудрялась напрямую задавать матери, не находили своих ответов. Порой мне казалось, что и я-то ей совершенно не нужна. Нежеланный ребенок. Оставленный на попечение жестокой тетки еще в раннем детстве. Мама создала новую семью, в которой мне не было места.
– Чего ты тут сидишь? – Громкий, недовольный крик. И яростное ненавистное выражение лица моей тетушки, от которого с каждым днем начинает тошнить все сильнее. Мерзкая. Вечно недовольная и злая. – Убирайся из кухни, все равно обедать с нами не будешь, – выплевывает мне в лицо каждое слово с ненавистью во взгляде. Кажется, еще мгновение, и она, схватив за шкирки, вообще выкинет меня из дома как надоевшую собачонку. А я, задумываясь на мгновение, понимаю, что не ела уже несколько дней. Ничего. В животе предательски заурчало. Постоянно была голодной, потому что обычно получала лишь объедки. Знала, что мать присылает деньги на мое воспитание и обеспечение, не могла пожаловаться и открыть рта. Потому что идти было некуда. Но все изменилось. Прошло несколько дней с похорон матери и отчима. Денег больше не будет. А значит, я превращусь в самого настоящего изгоя. – И вообще, – она подходит ближе ко мне, отчего я вжимаюсь в спинку стула, не в силах сказать ей что-то в ответ, – я не собираюсь тянуть на себе чужого выродка. Ни цента больше на тебя не потрачу. – Хочется заткнуть уши руками. Никогда не слышать этого мужиковатого голоса. Гнусного. – Ты никогда не была нужна собственной матери, а мне тем более. Я сказала, убирайся из комнаты, чтобы глаза мои больше тебя не видели.
Подрываюсь со стула и бегу в свою комнату, на ходу смахивая горькие слезы. За что мне все это? Почему я? Нужно просто убираться отсюда. Не думать о завтрашнем дне. У меня есть только сегодняшний. Быстро надеваю на себя толстовку и кеды. Осматриваю комнату, понимая, что и забрать с собой мне нечего. Плевать. Даже если что-то останется, пусть эта мерзавка подавиться. Надеюсь, она не получит больше ни единого доллара после смерти моей мамы, у которой явно были какие-то накопления. Застегиваю замок толстовки до самого подбородка. И открываю окно, которое ведет на задний двор. Выбираюсь из дома через него, быстро убегая вперед. Куда глаза глядят. Не в силах остановить льющиеся слезы. По улице. Сложно ориентируясь. Голова жутко кружилась. Слабость. Ноги почти ватные. Липкие губы дрожали. Прохожие, которые встречались мне по дороге, смотрели как на прокаженную. Спотыкаюсь, падая на колени. Практически рядом с мусорными баками. Плевать. Просто сил больше нет. Желания жить тоже. Не знала, куда идти. Что будет дальше. Смогу ли я противостоять этому миру в одиночку. В свои пятнадцать лет не сломаться окончательно. Не утерять человечность, которой у меня и так совсем не было. Одиночка. Кинутая на произвол судьбы. Наверно, дикая и резкая. Грубая. Я не подпускала к себе чужих людей, потому что опасалась их отношения. Прикрыла лицо ладонями, ощущая, что вот-вот потеряю сознание. Мой организм изношен до предела. Душа опустошена.
– Девушка, – крепкая рука пытается меня встряхнуть, – с Вами все в порядке?
Поднимая голову, вижу перед собой двух полицейских. Бежать нет сил. Сопротивляться тоже. Впереди два исхода событий. Детский дом или возвращение к ненавистной тетке. Ни тот, ни другой меня не устраивал. Но судьба захлопнула ловушку, не давая мне никакого права на выбор.
Глава 1
Каин
Мне казалось, я смог поставить точку. Вчера на кладбище. Но что-то внутри все равно не давало равновесия. Может быть потому, что воспоминания еще свежи. И память не способна переключиться на новые моменты. Мой разум отказывается поддаваться контролю. А я привык все контролировать лично. Держать в руках. Это бесило неимоверно, но я справлюсь. Медленно спускаясь со второго этажа, вижу, как суетится моя прислуга, сервируя стол для завтрака.
– Доброе утро, мистер Конорс, – Тереза мило улыбается, поправляя съехавшие салфетки.
– Доброе утро, – отвечаю, как обычно, сдержанно. Я мог быть злым. Жестоким и жестким. Хладнокровным и самовлюбленным. Но я никогда не разделял людей по слоям общества, относясь к своей прислуге как и ко всем. – Сегодня я буду только кофе, – добавляю, присаживаясь на привычное место.
На краю стола лежит пара свежих газет, которые мне доставляли каждое утро. Бегло прочитываю первую полосу, понимая, что не произошло ничего интересного. Тереза покидает столовую, оставляя меня в одиночестве. В этой жизни я всего добился собственным трудом, наверно, для того, чтобы доказать своей семье, что способен на все. Но эта гонка к вершине давно прекратилась. Я имел свой бизнес, приносящий неплохой доход. Девушку, с которой планировал связать свою жизнь в будущем. Все расставлено по своим местам, и каждый очередной шаг просчитан заранее. Тотальный контроль и жесткость. Основные принципы моей жизни. Не каждый способен находиться рядом со мной, наверно, поэтому мое окружение было минимальным. Только люди, проверенные временем и поступками. Доказавшие, что я могу им доверять. И, возможно, по каким-то причинам я неосознанно оградил себя от всех остальных людей бетонными стенами своих чувств, но не жалел об этом. Жизнь умудрилась меня потрепать, наделив безжалостными качествами. Но именно они помогли продвинуться вперед и стать тем, кем я сейчас являлся. Очень часто люди жалеют о совершенных ошибках. Особенно сделанных в молодости. Я не входил в их число. Безэмоционально перешагивая через каждую. Просто делая для себя какие-то выводы. Некоторым с этим сложно справляться, я же всегда считал, что так жить проще. Не зацикливаясь. Легко отпуская от себя людей, которые в конечном итоге показали перед вами свою ничтожную натуру. И с каждым ушедшим человеком в душе что-то исчезало. Превращая меня в циника. Тирана. Человека с высокими критериями, который требовательно относится практически ко всему. Жутко ненавижу ложь и лицемерие. Неповиновение. Дерзость. Особенно со стороны тех людей, которые из себя ничего не представляют. Мнимое превосходство, а на деле самая обыкновенная мразь. Всегда говорю все, глядя в глаза. Как бы жестко это не звучало. Я такой, как есть, и любить себя никого не заставляю. Тихими шагами Тереза возвращается в столовую, ставя передо мной чашку горячего кофе и стакан ананасового сока, который я даже не просил. Но она, как никто, знала все мои привычки и слабости. Эта женщина не первый год работает в моем доме, прекрасно справляясь со всеми домашними делами. Отодвигаю мешающие газеты в сторону. Беру стакан с соком в руку и почти сразу выпиваю весь залпом. Почему-то смотря в одну точку. Зацикливаясь на собственных мыслях, в которых по-прежнему полнейший сумбур. Сегодня день обещает быть не из легких. И, по-хорошему, мне нужно немедленно привести себя в чувства, но что-то не позволяет этого сделать. Всякий раз, пытаясь не думать о произошедшем, мыслями возвращаю себе эти воспоминания. Десятилетней давности. Когда все могло сложиться иначе. Но к чему сейчас так яростно пытаться копаться в себе, думая о том, какой шаг был неверным. Время упущено. Судьба расставила все на свои места, и давным-давно пора смириться с ее планом, в который невозможно вмешаться. Я был волевым и сильным человеком, но даже эти качества не могут противостоять ее играм. Меня полностью устраивала нынешняя жизнь. И люди, которые, несмотря ни на что, оставались рядом.
– Мистер Конорс? – Тереза выдергивает меня из опутывающих мыслей, и я нехотя поднимая голову, смотрю на нее. – К вам пришли, – она мнется на месте, ожидая моей реакции.
– Кто? – наклоняя слегка голову набок. Не поднимаясь с места.
– Женщина представилась социальным работником, но, по-моему, Вам лучше самому с ней пообщаться, – Тереза пожимает плечами.
