Читаем Intersectio Mundos (СИ) онлайн бесплатно

========== Пролог. Вояж в море звезд. ==========

«Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете».

Хулио Кортасар.

Во все эпохи существования человечества звездное небо неизменно манило, притягивало взгляд и будоражило воображение. А потому всегда находились и люди, мечтавшие дотянуться до звезд. Но вглядываясь по ночам в тьму бездонного колодца Вечности, они не ведали об Истине, сокрытой за узором созвездий.

Даже те из них, кто отваживался смотреть на небо в самый темный и глухой час ночи, когда Земля внимала бездонным глубинам космоса, трепеща от их леденящего прикосновения, не имели даже малейшего понятия о той холодной и черной пустоте, что таилась за тонкой, полупрозрачной вуалью атмосферы.

Лишь те немногие, кому все же удалось преодолеть притяжение планеты, понимали, сколь же необъятна, в действительности, лежащая за ее пределами великая Пустота. И ощущая на себе ее мертвящее дыхание они с ужасом понимали и то, насколько легко можно заблудиться на ее пустынных безжизненных просторах.

Потеряться в бескрайнем космосе… этого астронавты всегда боялись больше всего. Потому что такая участь, определенно, была худшей из всех, какие только можно вообразить. Да и что могло быть хуже, медленной мучительной смерти в полном одиночестве, сопровождающейся осознанием, что твое тело будет вечно дрейфовать в нигде. Там, где нет ничего кроме бесконечной пустоты, холодного света звезд и космической пыли?..

Но именно на такую судьбу был обречен сбившийся с курса спасательный челнок, носивший гордое название «Нарцисс». Он давно уже вышел за пределы границ обитаемой зоны и теперь медленно дрейфовал в космическом пространстве. Имеющий форму неправильного тетраэдра, сплюснутого по вертикальной оси и сильно вытянутого с одного края, «шаттл» он походил на гробницу. Усыпальницу, обшитую металлокерамическими плитами квадратной формы, и имевшую беловатый костяной блеск.

Его дрейф мог длится десятки и даже сотни лет. Но, как гласила древняя мудрость: все потерянное раньше или позже будет обретено вновь. Вот и «Нарциссу» суждено было попасть в поле зрения сенсоров инопланетного космического корабля, поднявшегося из темных глубин космоса. Он был огромен, намного больше хрупкого земного суденышка, но в то же время обладал простой и изящной конструкцией. А стреловидная форма и две пары крыльев, расположенных сзади и по бокам, делали его похожим на диковинную птицу. На птицу войны.

«Нарцисс» не подавал признаков жизни и упорно молчал в ответ на все запросы и предупреждения, посылаемые с инопланетного корабля, а потому его капитан решил исследовать неизвестное космическое судно. Межзвездный корабль осторожно приблизился к «шаттлу», накрыв его своей тенью, и подтянул его магнитным захватом. Металл заскрежетал о металл и этот звук тяжким эхом отдался в обоих кораблях, знаменуя не просто стыковку, а Первый Контакт. Пересечение двух миров, двух цивилизацией, которые прежде никогда не сталкивались друг с другом.

Сканирование показало присутствие на борту жизненных форм и след остаточного энергетического потенциала. Поэтому исследователи проявили дополнительную осторожность при стыковке и присоединении к «шаттлу» воздушного рукава. Дверь воздушного шлюза отказывалась поддаваться и в дело пустили автоматический резак.

Струя раскаленной плазмы полосовала многослойную обшивку так же легко, как консервный нож – жестяную банку. Искры фонтаном летели в голубоватый полумрак рубки «Нарцисса», но даже это, поистине, незабываемое зрелище, не способно было нарушить ее мертвенный покой. Ведь его некому было оценить кроме бортового компьютера. Вскоре огненная полоса замкнулась в кольцо и неровно выпиленный кусок двери ударился об пол, подняв облако пыли. От его раскаленных докрасна краев поднимались сизые струйки дыма.

В образовавшемся проеме показался манипулятор исследовательского зонда с укрепленной на нем круглой головкой сканера. Тонкие лучи лазера скользнули из стороны в сторону, ощупывая внутреннее пространство и запечатлевая расположение предметов. Десятки точнейших сенсоров изучали атмосферу, определяя температуру, влажность, газовый состав и наличие ядовитых примесей. Передав полученные данные, голубоватый луч еще раз скользнул по внутренним поверхностям рубки и погас, вновь погрузив обстановку в полумрак.

Сканер уплыл обратно и в дверном проеме показались три неясных силуэта. Высокие и стройные гуманоиды выглядели неестественно-тонкими в сравнении с людьми. Рассмотреть еще какие-то детали не представлялось возможным из-за висевших в воздухе струй синеватого, морозного тумана. Он был настолько густой, что его не могли рассеять даже мощные лучи переносных осветителей. Некоторое время инопланетяне стояли на пороге, не решаясь войти. Затем один из них, видимо старший, шагнул внутрь. Ступил на матовый пол, состоящий из серых плит металлокерамики своими выгнутыми в обратную сторону и снабженными костяными шпорами ногами.

Он был довольно высок и превосходил среднестатистического человека в росте по меньшей мере на голову. Однако при этом не отличался крепким сложением. Напротив, его мрачная фигура, затянутая в узкий защитный скафандр, производила впечатление болезненной худобы и некой странной нескладности, которое довершали удлиненные руки, заканчивавшиеся узкими трехпалыми кистями и выгнутые в обратную сторону ноги. По своему сложению инопланетянин чем-то напоминал птицу, но это впечатление рассеивалось когда он двигался.

Природа наградила командующего не только великолепной координацией, но и пластичностью. Он держался с уверенностью и достоинством истинного лидера и выглядел представительно даже при том, что явно не отличался высокой физической силой или выносливостью. Его движения и жесты казались чуть замедленными, даже слегка ленивыми, однако в них ощущалась спокойная внутренняя сила, делавшая его похожим на актера, выступавшего перед публикой на театрализованном представлении, или оратора, вдохновляющего войска на решающую битву.

К своей внешности инопланетянин, по всей видимости, относился крайне щепетильно, а потому его черный скафандр был начищен до матового блеска и украшен вставками и отрезами черной ткани, что двумя полотнами хлопали вокруг бедер. Пластины белоснежного, в тон кожи, панциря, защищавшего лицо на манер жутковатой ритуальной маски, содержались в идеальном порядке; острые зубы, хорошо видимые в приоткрытой, украшенной костяными мандибулами, пасти – тщательно вычищены, а венчавший голову гребень – аккуратно подпилен.

Двое других инопланетян последовали примеру командующего и тоже скользнули внутрь. Но шли они не так уверенно. Их движения казались неестественно-медленными, словно они передвигались по льду или битым стеклам. Старший же, напротив не проявлял ни малейших признаков беспокойства. А если он и был взволнован необычностью ситуации, то ничем этого не проявлял. Его мерцающие льдистым блеском голубые глаза, окруженные черными пленками склер, внимательно оглядели тесное помещение рубки, запоминая каждую незначительную деталь.

Их пристальный взгляд прошелся по заставленному различными предметами полу. Задержался на иллюминаторе, сквозь тройные монокварцевые стекла которого можно было заглянуть в безграничную глубину космоса. Скользнул вдоль стен, где громоздилось оборудование. Инопланетянин понял, что это щиты управления, но их конструкция показалась ему совершенно незнакомой. Вдобавок они давно не работали и, как и все вокруг, покрылись слоем синей изморози. Навигационная аппаратура давно безмолвствовала. Отключилась, положив челнок в дрейф.

«Нарцисс» выглядел покинутым и безжизненным. Ни освещения, ни тепла, ни ритмичного щелканья приборов. Угловатая «коробка» челнока напоминала гробницу, несущуюся сквозь время на шести плазменных двигателях. От одной мысли об этом становилось неуютно. Один из пришельцев, занимавшийся осмотром оборудования, передернул плечами. Второй издав странный звук, отдаленно напоминающий согласное ворчание. Переглянувшись оба замерли, терпеливо ожидая дальнейших действий командующего. Им не нравилось здесь, но они не смели роптать.

Тот замер на мгновение, разглядывая внутренности челнока и оценивая ситуацию. Затем направился к тому единственному, что, по всей видимости, еще работало. Обтекаемый силуэт анабиозной капсулы выглядел нереально в разлитом по помещению голубоватом мертвенном свете. Инопланетянин приблизился и осторожно, боясь повредить оборудование, провел трехпалой лапкой по стеклянному колпаку, стирая искрящуюся на свету изморозь.

В капсуле покоилась молодая человеческая женщина, обладавшая достаточно контрастной внешностью. Средний по людским меркам, рост, стройная фигура, красивые темно-каштановые волосы, завивавшиеся мелкими кудряшками и опускавшиеся чуть ниже плеч. Ярко выраженные скулы и острый подбородок что подчёркивали черты лица: мягкие узковатые губы и острый носик. Бледная от внутренней подсветки кожа смотрелась очень выигрышно в контрасте с темными волосами. Из одежды на ней была лишь тонкая белая майка и трусики. Женщина была настолько неподвижна, что с первого взгляда невозможно было понять, жива ли она, или это прекрасно сохранившийся труп. Сложенные на груди руки лишь усиливали это неприятное впечатление, делая ее похожей на мумию царицы.

Командующий некоторое время вглядывался в неподвижное лицо землянки и его сияющие, ярко-голубые глаза, манившие своей загадочностью но отталкивающие холодностью чуть заметно сузились. Остальные тоже приблизились и склонились над стеклянным колпаком анабиозной капсулы, с интересом рассматривая неизвестное существо. По человеческим меркам ее внешность была довольно-таки приятной, но едва ли инопланетяне могли по-достоинству это оценить. Им находившаяся под толстым стеклом красавица казалась столь же причудливой, сколь причудливыми бы показались бы они ей, если бы находилась в сознании. Наверное, все непривычное всегда кажется странным.

Один из инопланетян повел мандибулами в недоумении, заметив что-то под рукой женщины. Какой-то маленький комочек, уютно уткнувшийся ей в бок. В его глазах отражалось недоумение. Он никак не мог понять, что именно видит перед собой? Что это – ребенок? Экзотический питомец? Или паразит? Приблизив лицо к стеклянному колпаку Он принялся рассматривать странную диковину даже не предполагая, что спящее рядом с женщиной существо – самый обыкновенный рыжий кот, каких на Земле водятся пруд пруди. Пришелец просто не мог этого знать.

Тем временем его товарищ проверил показания прямоугольного приборчика, который все это время держал в когтистых пальцах. Он быстро выяснил, что внутреннее давление в капсуле постоянно, а ее оболочка и системы жизнеобеспечения – замкнуты. Энергии оставалось немного, но биоритмы были в порядке. Женщина действительно была жива, хотя в это и трудно было поверить просто находилась в состоянии глубокого анабиоза.

Командующий еще раз протер стекло, пытаясь получше разглядеть спящую, и именно в этот момент она немного пошевелилась. Темные локоны мягко соскользнули с подушки, приоткрыв изящный изгиб шеи. Ноздри чуть заметно дрогнули. Начался медленный вдох, в состоянии криогенной заморозки длящийся несколько часов. Человеческая женщина была жива, в этом у инопланетянина не осталось никаких сомнений. А значит, надо было действовать.

— Ну что, спящая красавица… – голос командующего был низок и плавен. Обладая четкой артикуляцией и произношением он оставлял ощущение приятного рычания. – …похоже, твой вояж в море звезд подошел к концу.

Комментарий к Пролог. Вояж в море звезд.

*Intersectio Mundos – Пересечение Миров (лат.)

========== Глава 1. Кошмары наяву. ==========

«Проснуться — это узнать, кто ты на самом деле».

Evanescence. Exodus.

Пробуждение было медленным. Она плавно поднималась к поверхности из глубин криогенного сна, ожидая, когда в мутно-сером сумраке просыпающегося сознания зажгутся первые искры мыслей. Память безмолвствовала, скованная липкой паутиной забвения и женщина не помнила даже своего имени. Впрочем, ее это не тревожило.

Ощущения тоже возвращались медленно, будто бы все рецепторы ее тела медленно «оттаивали». Поначалу она не чувствовала вообще ничего. Затем накатила чудовищная слабость, едва не размазавшая ее по некой упругой и мягкой поверхности, казавшейся очень теплой, почти горячей в сравнении с холодной, бесчувственной кожей.

Приступ слабости длился неопределенно долгое время и женщина едва снова не соскользнула в уютную темноту беспамятства. Но волевым усилием ей удалось удержаться на краю. Почему-то это казалось очень важным: бороться и не терять сознание. Бессодержательные мысли, лениво ворочавшиеся в ее голове, медленно обретая форму.

Пытаясь выяснить, почему же ей так плохо, женщина попробовала пошевелиться. Но тщетно – электрические импульсы, разбегавшиеся по не до конца оттаявшим и еще не полностью восстановившим проводящие функции нервным волокнам, просто не достигали цели. А мышцы были вялыми и дряблыми, словно медузы. Она чувствовала себя так будто превратилась в мягкую бескостную массу. Или тарелку желе, которое в детстве готовила ей мама.

Еще через некоторое время разум начал воспринимать звуки. Поначалу они были неразборчивыми и сливались в нестройный гул, который потом, распался на множество отдельных звуков, давая женщине некоторое представление об окружающей действительности. Ритмичные сигналы медицинских приборов рядом заглушали звук шагов и переливы голосов, обсуждавших что-то на заднем фоне… Вникнуть в смысл сказанного ими оказалось еще сложнее.

— Криоинверсия завершена, – голос, произнесший фразу, показался ей каким-то странным, хотя возможно это ее восприятие просто еще не перестроилось. – Начинайте процедуру восстановления. Следите за энцефалограммой.

— Биометрические показатели в норме. Мозговая активность растет. Твоя спящая красавица просыпается, – ответил второй голос. Он тоже был странным, но, судя по его высоте тембру, принадлежал женщине.

Зрение, наверное, тоже восстановилось, но женщина лежала, не открывая глаз. Ей было так хорошо просто лежать расслабившись и не думать ни о чем. Однако, что-то все равно не давало покоя. Смутное, бесформенное воспоминание, прорывалось из глубин забытья, наполняя ее существо нарастающей тревогой, грозящей перерасти в настоящий страх. Она должна была открыть глаза и убедиться, что рядом нет… Чужого.

Это простое, но пока еще лишенное смысла, слово придало сил. Сердце женщины учащенно забилось в груди, вызвав тревожный писк датчиков кардиомонитора. Отяжелевшие, неподъемные веки дрогнули. Отозвавшиеся ноющей болью мышцы отказывались повиноваться хозяйке, но, после непродолжительной борьбы, сдались. Склеившиеся ресницы затрепетали и приоткрылись… и сразу отсутствовавшее чувство ориентации напомнив о себе приступом сильнейшего головокружения. Белый потолок, едва различимый сквозь мутную пелену, закружился перед глазами.