Читаем Интербеллум (СИ) онлайн бесплатно

Их крики разлетаются по всему дому. Оба гордые и непримиримые — каждое утро отцу с сыном сложно прийти к компромиссу. Отец, привыкший контролировать, раз за разом нарывается на крепкое словцо и бурный нрав единственного ребёнка. Сын, имеющий во всем свою точку зрения, отличную от родителя, не откажет себе в удовольствии высказаться. Поводом может служить что угодно, но на этот раз все зашло слишком далеко.

— Как кошка с собакой, — прокомментировал охранник, но при звуке хлопнувшей на верху двери мы синхронно принимаем позу гвардейцев Букингемского дворца.

В этих ссорах нет победителей. Сын отказывается подчиниться воле отца, не видя оснований для женитьбы. Отец не видит причин противиться браку.

Их миры отдалены и вряд ли есть вещи, способные наладить между ними связь. У меня нет родителей, и мне лишь остаётся догадываться, что испытывает молодое сердце всякий раз, когда вспыльчивый родитель указывает, как себя подобает вести. По заведённому ритуалу дверь кабинета открылась, и гневный голос заполнил дом: «А ну вернись! Куда пошёл!».

Но вот по лестнице взлохмаченный и настолько же раздражённый сбежал молодой чародей.

— Доброе утро, Евгений Владиславович, — поздоровалась я.

Он вырвал из рук прислуги пальто, кое-как в него влез и мы вышли.

Охранять его — моя работа. Но ведь за работу платят, можно взять больничный или отпуск. Не помню, чтобы я, заболев, могла слечь в постель или улететь в тёплые края. Конечно, мне выдают жалованье, но оно тратится на обмундирование и сигареты. Если ты не справляешься со своей работой, тебя наказывают. Так что, ты не работаешь, ты — служишь. А служат в нашем мире только шаманы. Мы — низшая раса.

Я выехала с парковки в направлении ненавистного университета. Ненавистного, потому что то образование, которое избрал отец для сына, последнему не по душе. Будучи ребёнком, Евгений мечтал стать врачом, лечить людей. Отучиться в человеческом ВУЗе и помогать им, живя обычной жизнью. Но когда твой отец находится на вершине и вся власть в его руках, а ты — единственный наследник его трудов, то твоим грезам не суждено сбыться. Ты отправляешься в университет и постигаешь юриспруденцию с чародеями, равными по состоянию и происхождению. Все эти молодые люди впоследствии займут места своих отцов в правительстве. Однако Евгений был не в восторге от такой перспективы. Ему претил политический режим, поддерживаемый отцом, а что-то менять не видел смысла. Инфантильный ко всему, что не затрагивало личных интересов, он для отца являлся настоящей обузой.

Но помолвка, из-за которой вновь разразился скандал, обещала состояться. Зная своего молодого хозяина вот уже как семь лет, я понимала — так легко он не отступит.

— Евгений Владиславович, к Анастасии Викторовне заезжаем?

Мой вопрос вывел его из раздумий. Он, сощурившись, пригладил волосы, и до моего уха донеслось сухое «нет».

Столетие назад университет назывался духовной академией. История гласит — очень давно, когда основали Санкт-Петербург, а Москва постепенно потеряла статус столицы, правительство нашего мира вслед за человеческим перебралось в Петербург и основало для отпрысков знати две духовные академии — для мальчиков и девочек. Почему духовные? Дабы не привлекать лишнее внимание. Мы сильнее людей, но именно нам приходится скрываться и по возможности не использовать силу.

Со временем, на волне демократизации общества, взгляды поменялись — и академии объединились. Ненадолго. Маги развернули кровопролитную, затяжную войну против чародеев — блюстителей порядка. Тысячи полегли. Среди них не только маги и чародеи, но и шаманы. Самые могущественные, чародеи, вдруг превратились в наиболее уязвлённых. Пошатнулись устои нашей вселенной. На заседании Старейшин была объявлена военная диктатура для поддержания порядка. Мир наступил, когда земля пропиталась кровью, когда в каждой семье были погибшие. Из всех чародейских кланов в живых по всему миру осталось всего сто тридцать семь. Под запрет попадало колдовство. Отныне никто не мог колдовать в полную силу, уничтожались книги с заклинаниями, прикрывались школы для магов. А шаманы, верные слуги власти, превратились из свободных — в рабов. Мы стали узниками нового политического режима. Теперь мы служили чародеям — высшей расе. Нашей магии недостаточно, чтобы уничтожить планету, но хватит защитить хозяина — чародея.

Наступила новая эра и великие умы провозгласили новый мир — мир Трех Союзов. Все три расы поклялись оберегать государство от распри и в знак доказательства четыре представителя от каждой принесли себя в жертву. Считается, что налаженное ими заклятие защищает нас от войны — будто где-то хранится сосуд, наполненный силой двенадцати воинов, и, разбив его, обрушится проклятье. Сама я не верю, но все же находится много любителей этой легенды.

Без колдовства жили не одно десятилетие прежде, чем новый правитель — архонт — отменил унижающий всех нас указ и разрешил снова колдовать. Вновь открылись академии и гимназии, в университетах расширилась учебная программа. Но большинство заклинаний оказались под запретом, а магам запрещалось поступать в учебные заведения. Высшее общество состояло только из чародеев.

Сменилось множество архонтов и сейчас им является отец моего хозяина — Владислав Алексеевич Демонов. Чародей он нужный и опасный попеременно, убрать его с поста, им занимаемого, невозможно. С помощью соратников он узурпировал власть и намеревается передать трон своему единственному ребенку. У него много недоброжелателей, так как не все хотят видеть во главе союзного государства его сына.

— Скоро вернусь, — кинул Евгений и захлопнул дверь.

Он против моего присутствия на лекциях, хотя по уставу я всегда должна быть рядом. По тому, как быстро он должен вернуться, дело явно не в занятиях.

Ему двадцать два, но он до сих пор витает в облаках. Такие не взрослеют. Одно увлечение сменяется другим. Девушки находят его весьма привлекательным и не заставляют себя долго добиваться. Он мог бы открыть собственный бизнес или выпустить линию одежды или ещё чего-нибудь, но все своё время он проводит в веселье. Я столько раз затаскивала его пьяное тело в машину, отчего давно сбилась со счёту.

В юношестве Евгений увлекался плаванием, имеются даже кубки, поросшие пылью. Вновь крупно поругавшись с отцом, тот лишил его права посещать тренировки. С карьерой спортсмена было покончено. Озлобившись, он ещё сильнее отдалился. Пропасть между ними разрасталась с невиданной быстротой.

Я как раз попала к ним в услужение, когда Евгению исполнилось пятнадцать. С тех пор мы неразлучны. И все же наши отношения трудно назвать дружескими. Шаманы — не ровня, они выполняют грязную работу, их можно наказывать, но ни в коем случае не давать вольную. Мой хозяин не виноват — ему с детства прививали подобное отношение. Я бы сказала, с молоком матери, но она умерла, едва мальчик научился ходить.

Закурив, я уехала на стоянку. Поддержание моего духа — куда — в гармонии с моим телом требует большого количества никотина, алкоголя или наркотиков. Я выбрала самый безболезненный вариант.

У каждого шамана, закончившего обучение, имеется личный дух. Их разновидностей много: стени, черти, бесы, куды, лизуны. Мы получаем духа во втором классе в возрасте одиннадцати лет. Дух помогает адаптироваться к миру магии, выплескивать негативную энергию, а главное, с его появлением исчезают видения и голоса других существ, которые просятся к тебе. Для них прозябание по ту сторону страшнее любого демона.

Демоны — по части чародеев. Всесильные в собственности у могущественных. В отличие от духов демон сам выбирает себе хозяина и его нужно победить. Этому обучают наставники с семилетнего возраста. Когда Евгений проходил посвящение, а это называется именно так, он чуть не умер. Демон, столетиями не подчинявшийся никому, выбрал именно шестнадцатилетнего чародея. Демон, черпающий силы из детских душ, склонился в ожесточенной битве и дал начертать на лбу символ верности. У каждого клана чародеев свои иероглифы, по ним можно вычислить, кому принадлежит демон.

— Свадьба состоится, — раздалось в моей голове, и я сделала очередную затяжку.

— Перестань сплетничать.

Альберт материализовался и посмотрел вдаль. Его глаза бледны, а взгляд затуманен. Куды — водяные духи и водятся в основном в Сибири или Иркутской области. У моего куда стеклянные глаза и крючковатый нос, худощавое телосложение. Из доспехов на нем только кольчуга, он хорош в стрельбе из лука, но я предпочитаю сражаться мечом. Раз в год я устраиваю ему подношение в виде девственницы-шамана. Я не знаю, сколько ему лет и я не первая, кому он служит. Он не самый сильный, но с подобной преданностью мне ещё не приходилось сталкиваться. Ему нравится наблюдать за людьми, выражение его лица меняется, будто воспоминания теребят естество. Человек давно умер в нем от бесконечных перерождений и страданий. Духи — это души умерших людей. Те, кто погибли на чужбине, безвинно убитые или не погребённые по обычаям своих предков. Они заложники нашего мира. Благодаря своим духам мы научились исцелять. Этот дар ценится и по сей день. Но в войне, развязавшейся магами, нас, как собак, отлавливали и принуждали к лечению. А ещё, мы более выносливы, чем маги, но слабее чародеев. По крайней мере, так было в недалеком прошлом. Жизнь, протекающая в умиротворении, изнежила последних.

Маги сильны в заклинаниях и зельях. Они создают проклятья, оружия, талисманы и прочее. Некоторые из них могут предсказывать будущее, мы называем их звездочетами. Чародеи управляют демонами — чем сильнее чародей, тем больше у него демонов. Но подчинить себе даже одного не так-то просто. На это уходят годы тренировок. С детства чародея готовят к слиянию с демоном — у ребенка всего одна попытка или смерть от того, кто должен был бы стать его слугой.

Люди на подсознательном уровне чувствуют в нас угрозу. Будучи маленькой девочкой, дети издевались и не принимали меня. Дети шаманов с рождения видят и слышат духов и, считая это нормальным, я делилась впечатлениями со сверстниками. Человеческая жестокость, познанная ещё в детстве, не сопоставима ни с какой другой. В девятилетнем возрасте меня подобрали с улицы и увезли учиться в Россию с другими подростками. Как оказалось, нам просто не хватило мест в лагере моей родной страны и тридцать пять девочек-японок прибыли в Байкальск. Отдаленно и безопасно. Люди не догадаются, чему здесь обучают. Помимо нас были и другие ребята, всего насчитывалось около двухсот, но не все дожили до выпуска. Нам вбивали в головы кто мы и каковы наши обязанности: мы живём, чтобы служить чародеям и заботиться о благосостоянии мира Трех Союзов (читайте — чародеев). Были те, у кого возникали вопросы по подобной иерархии, и я понятия не имею, что с ними стало. После сдачи выпускного экзамена нас покупали. Меня, в возрасте двадцати двух лет, приобрели для сына архонта, и с тех пор один день сменяется другим в особняке на Фонтанке.

Я закурила второй раз.

Ребёнком тебе легче адаптироваться к менталитету и условиям чужой страны. Тем более, если в своей собственной ты считался изгоем. Мне нечего было терять, я не знала даже кто мои родители. У шамана, рожденного от чародея, имеется на теле родимое пятно. Подобное символизирует о принадлежности к более сильной ветви шаманов по праву рождения. Считается, что такой шаман способнее. Таких детей мало и их готовят отдельно. Я — одна из них.

Сколько себя помню, я всегда жила на улице. Помимо образования Россия дала мне цель и крышу над головой. Мне никогда не хотелось узнать, кто мои родители. Достаточно того, что от отца мне достался рост метр 64, тогда как единицы японок с горем пополам достигают метра 60. Я подозреваю, что отец был другой национальности — от него мне также достались широкие плечи и слегка курносый нос.

Стук по стеклу пассажирского сидения вырвал из размышлений. По инерции рука потянулась к катане. Нападения в наше время не редкость. Конечно, мало кто из мира Трех Союзов вздумает напасть на машину наследника средь бело дня, но осторожность превыше всего. Снова стук. Будь то Евгений, он без слов сел бы на заднее сидение. Немного припустила стекло и передо мной лицо телохранителя одного из друзей моего хозяина.

— Открывай, Хитоми, на улице страшный холод!

Я убрала руку с сирасаи и расслабилась. Егора я знаю несколько лет — хороший и добрый парень. Он подсел ко мне, отряхнул от грязи ботинки и закрыл дверь.

— Ты превращаешься в параноика, — пошутил он. — Что, твой на занятиях? А как же подготовка к банкету?

Сегодня на званом ужине официально объявят о помолвке. Уже давно Евгений оттягивал сей ненавистный момент, но две недели назад отец поставил перед фактом — свадьбе быть. С того вечера нет покоя в доме Демоновых. Бесконечные столкновения и препирания не позволяли расслабиться даже слугам.

Я снова закурила. Дело в том, что Евгению не по душе запах сигарет и мне приходилось балансировать между желанием хозяина дышать чистым воздухом и потребностью своего духа.

— Должен скоро вернуться, так что не задерживайся. А что до банкета — он состоится.

— Приедут все?

Мне чужды сплетни и обсуждения моих хозяев. Зная, кому я служу, мой рот всегда на замке. Я — немой свидетель издерганных отношений и бесконечных ссор архонта и наследника. Мои уши столько раз слышали приказы об убийствах и пытках, глаза ни раз видели чужие слёзы и страдания, а руки, мои руки, обагрены кровью и запах пороха никогда не выветрится из памяти, а катана навсегда запомнила лица убитых.

Егор говорил и говорил, но я не слушала.

Власть, сосредоточенная в одних руках, рано или поздно губит. К ней привыкают и забывают, кто её дал и для чего. Тебя преследует навязчивая идея — твоё господство хотят пошатнуть, и ты начинаешь уничтожать всех, кто смеет зароптать.

Евгений вышел через полчаса. К тому времени Егор ушел, оставив после себя пару листьев на коврике.

Мой хозяин пожелал увидеть Анастасию Викторовну, и мы заехали к ней. Здесь уже моё присутствие являлось необходимостью.

Если можно так назвать, то эта юная чародейка считалась его девушкой, они встречались два месяца, и она пребывала на вершине влюбленности. Из небогатой семьи, девочка не получила должного образования и тернистая дорога вела её не в высшее общество, а на работу какой-нибудь миленькой наставницей. На подобную связь окружение Евгения смотрело с нисхождением — все знали, чей он жених. И только сама Анастасия с родителями лелеяли мечту о роскошной жизни. Нельзя обвинять её в расчетливости. Двадцать лет — прекрасный возраст для мечтаний, возведения воздушных замков.