Читаем Инсайт онлайн бесплатно

ИНСАЙТ      

Оглавление

Глава 1: Лекарство

Глава 2: История Дария

Глава 3: Надежда

Глава 4: Некромант

Глава 5: Доктор

Глава 6: Старый знакомец

Глава 7: За гранью

Глава 8: Шляпа

Глава 9: Путешествия на острова

Глава 10: Цветы слепоты

Глава 11: Тёмный дар

Глава 12: Битые стекла

Глава 13: Потерянные души

Глава 14: Победит сильнейший!

Глава 15: Капкан

Глава 16: Любовь, душа, разум

Глава 17: Воспоминания

Глава 18: Тетрадь для зарисовок

Глава 19: Либерум

Глава 20: Этернум

Глава 21: Магический договор

Глава 22: Домой!

Глава 23: Кольцо

Глава 24: Вечное

Глава 25: Тот, кто объединяет

Глава 1: Лекарство

«Дорогие мама и папа! У меня всё хорошо. Дом, который мне удалось так удачно купить по приезду в Сомнус, я потихоньку обживаю, уже много сделано, но задач всё равно ещё полно. Здесь давно никто не жил. Мои друзья помогают мне с выносом мусора (знали бы вы, как здесь много хлама и пыли!). Кстати, я не говорила, но у меня появились друзья. Одного зовут Стром Соллер – он моряк. Мы познакомились на причале. Он часто путешествует в поисках разных интересных вещиц: артефактов или волшебных предметов. Я таких раньше никогда не встречала, но Стром говорит, что надо просто наловчиться их искать. Говорит, что я могла их видеть, но не знать, что они что-то в себе скрывают. Может, ты, мама, тоже знаешь такие вещи или что-то слышала о них? Кстати, его корабля с матросами я пока не видела. Стром шутит и говорит, что всё дело в шляпе и обещает как-нибудь показать. Я думала, что это я чудная, но, похоже, я такая не одна. У капитана есть друг – Раснария Нимени. Он немного странный: говорит, что в своем теле он не один: что их там трое. Они называют себя братьями: Раснария, Шут и Сомбер. Иногда они могут говорить все вместе, но чаще всего один доминирует, а другие братья в это время как бы спят. Всё возможно, конечно, но иногда мне кажется, что Раснария просто свихнувшийся, но дружить с ним мне это не мешает.

Дом огорожен и имеет хороший сад, Стром и Раснар помогли мне привести его в порядок. Недавно я посадила там целебные травы и кое-что уже выросло. Я сушу растения на чердаке, там сухо и тепло. Некоторые из них здесь очень ценятся, я уже договорилась с аптекарем и на днях он ждёт от меня первую партию. Стром обещал привезти мне из других стран семена волшебных трав, попробую вырастить и их тоже. Местные знахарки очень любят использовать особые (волшебные) растения.

Кстати, о травах. Те, что ты, мама, давала мне в дорогу, испортились. Сама не знаю, как это случилось: я кипятила чайник, чтобы заварить их, но рядом с ними загорелось полотенце и тут же вспыхнули и сами травы. Возможно, я случайно подпалила полотенце, когда вешала чайник в очаг, а когда вернула его на стол, травы вспыхнули из-за искры. Так или иначе, мой запас превратился в пепел, и мне пришлось всё выбросить. Я знаю, что должна принимать их каждый день, чтобы мой недуг не давал знать о себе. Помню, ты говорила, что от этого зависит моя жизнь, поэтому сегодня вечером я отдам письмо Строму, и он навестит вас с папой. Капитан говорит, что может сделать это быстрее, чем моё письмо дойдёт почтой. Прошу тебя выслать мне (или передать с капитаном) травы снова. А заодно, может быть, ты узнаешь, как они называются? Или пришлёшь семена, чтобы я могла выращивать их сама.

Ваша дочь Ева».

Ева сложила лист пополам и убрала его в импровизированный конверт, сделанный из плотного листа бумаги и клея. Почтовый конверт и марки не требовались, ведь письмо было решено отдать капитану Соллеру для доставки родителям девушки. Они жили на острове Гланбери через пролив, где Ева родилась и выросла.

Стром стал для девушки первым другом в городе. Он познакомился с ней в тот же день, когда она купила дом, и, только войдя в него, сразу же спросил: «Не ощущаешь ли ты здесь что-нибудь необычное?». Ева не ощущала. Единственное, о чём она немного беспокоилась, так это о том, что жить одной в этом доме может быть небезопасно, чем позже и поделилась с моряком и его другом во время вечернего чаепития и приготовления ужина в очаге.

– Думаю, тебе стоит завести крупного пса, – сказал капитан.

– Или хорошую пушку, – заметил Шут.

Шут – это первое альтер-эго Раснарии. Первое – это потому что есть ещё и второе, имя которого – Сомбер. Все эти личности занимали одно тело и называли друг друга братьями, однако, дружными их назвать было нельзя.

Раснар и Шут постоянно боролись за право управлять общим телом, Сомбер же был гостем не частым и главную роль стремился играть лишь в одном случае – когда сочинял новую песню и готов был исполнить её, аккомпанируя себе на лютне. Узнать, кто из братьев доминирует в данный момент, было просто: у мужчин были разные голоса, не говоря уже об абсолютно разных привычках и характерах.

Друзья сидели в гостиной у Евы после уборки на чердаке. Капитан готовил в очаге рыбу. В воздухе витал аромат специй и лечебных трав, заваривающихся в банке.

– Пушку? – растерянно икнула Ева, – Какую ещё пушку? Я не умею стрелять. Уж лучше собаку…

– Так Шут тебя научит, – Стром кивнул в сторону друга, – он, между прочим, меткий стрелок.

Шут кивнул.

А на следующий день пришёл к Еве с сюрпризом.

– Смотри и запоминай, – сказал он, собирая оружие, – ты должна научиться им пользоваться.

Пока Шут чистил револьвер, Ева наблюдала за его движениями. Они были уверенными и ловкими, несмотря на отсутствие у мужчины 2 пальцев на левой руке: мизинца и безымянного. Шут был среднего роста, стройный и загорелый, впрочем, как и капитан, ведь в море они ходили вместе. Мужчина носил чёрную фетровую шляпу и его пшенично-рыжие волосы выбивались из-под неё, ниспадая спутанными прядями на плечи.

– Почему у тебя такое странное имя? – Вдруг спросила Ева.

– А?.. – Шут растерянно поднял взгляд на девушку и их глаза встретились. Его серые и её каре-зелёные. Ева смутилась и отвела взгляд.

– Ну, кхм… твоё имя, – нарочито покашливая, повторила Ева, – оно больше похоже на прозвище.

– Потому что так и есть. Видишь ли, – Шут отвлёкся от оружия и внимательно посмотрел на собеседницу, – когда мы родились, никто ведь не знал, что нас в теле несколько. Этому телу, – Шут ткнул себя пальцем в грудь, – дали одно имя – Раснария. Мы считаем его старшим братом. А вот у нас с Сомбером имён не было.

– А ты какой брат?

– Средний. По словам нянек я проявился вторым, а Сомбер третьим. Когда мы менялись, няньки и воспитатели говорили, что в Раснара снова вселился Шут или Упрямец – это если в теле главным был я. Или же называли его Сумрачным, Сумбурным, в моменты, когда Сомбер пел свои печальные и странные песни. Как-то постепенно его стали звать Сомбером, что, пожалуй, больше походит на имя.

– А тебе никогда не хотелось иметь собственное, настоящее имя?

– Вообще… – протянул Шут, – оно у меня есть. Просто все привыкли, что я Шут. Я и сам привык как-то.

– И… как же тебя зовут? – Не отступала Ева.

– Килан.

Ева любила наблюдать за людьми, слушать их и анализировать их слова и действия, но Шут казался ей необычным, каким-то непроницаемым. Казалось, за весёлым нравом этого человека скрывается какая-то загадка, его невозможно было прочесть, понять. Он всегда был в хорошем настроении и часто шутил, но сейчас, несмотря на привычную насмешливую улыбку, глаза его оставались серьёзными.

После непродолжительной паузы Шут, не отвлекаясь от чистки оружия, продолжил:

– Я помогал кухарке на кухне. Приносил воду, выносил помои, она меня за это кормила. Ты же знаешь, мы выросли в приюте. Ну, так вот, ходил я к ней тайком, чтобы не засмеяли другие мальчишки. Я рано стрелять научился, любил охотиться, двигался много, дрался часто и оттого, наверное, есть всегда хотел. Она добрая была, всегда оставляла мне еду повкуснее, – Шут странно хмыкнул, – говорила, что я похож на её братца младшего, покойного. В честь него и дала мне имя. – Шут цокнул языком. – Но меня так никто не называет. Слишком серьёзное имя для меня, скажи?.. Ха! Я ж дурак и шут! Только бубенцы повесить на шляпу осталось, да? Нет, не шляпу… мне нужен колпак! – Он сделал движение руками, как бы вытягивая из шляпы 3 длинных конца: 2 по бокам и один впереди. – Ну? Вылитый арлекин! А-ха-ха!

Шут лучезарно улыбнулся и помотал головой, изображая звон бубенцов.

– Мне нравится твоё имя, Килан, – смущённо сказала Ева, – я могу звать тебя так?

– Да на здоровье, – отмахнулся он и взял в руки револьвер, – готово. Смотри и запоминай: откидываешь барабан в сторону, ставишь патроны. Вот так. Барабан на место. Держать его надо двумя руками.

Шут взялся за рукоять правой рукой, а левую ладонь положил сверху на правую.

– Большие пальцы убираешь вот сюда, вниз, – Шут сделал соответствующее движение, – чтобы не задеть барабан и не пораниться. При стрельбе из-под него выскакивает пороховой газ, он может повредить пальцы, поэтому их важно убирать вниз. Поняла?

– Да.

Ева волновалась, но слушала очень внимательно.

– Целишься. Настраиваешь так, чтобы мушка попала в прорезь, смотри, чтобы было ровно: не ниже, не выше, не вбок. Прицелилась и жмёшь на спуск. Он туговат, но ты справишься. Попробуй.

Шут передал оружие девушке.

– Барабан в сторону, да. Ставишь патроны. Закрывай. Сильную руку вниз. Кстати, да, какая у тебя сильная?

– Что?

– Ну это… какой рукой пишешь?

– Я левша, – пролепетала Ева.

– Хорошо. Левой рукой берись за рукоять, а правую вот сюда, сверху. Так стрелять безопасней. Большие пальцы вниз. Нет, ещё ниже. – Шут встал за спиной девушки и положил свои ладони на её руки, корректируя их положение на рукояти.

Ева вздрогнула от неожиданности. Руки Килана были такие тёплые и сильные, а вельветовый низкий голос звучал прямо над её ухом. На несколько секунд Ева оцепенела, почувствовав себя голой, хрупкой и маленькой. И чувство это ей не понравилось.

Не понравилось, потому что она считала себя отважной девушкой, свободной от романтики, которую считала прерогативой слабых, а теперь чуть ли не растаяла в руках сильного мужчины. Она попыталась высвободить свои руки из рук Шута, но тот не ослабил хватку. Ева почувствовала, как лицо её пылает, а по телу побежали мурашки.

– Центр тяжести у него впереди, – спокойный бархатный голос действовал на Еву, как гипноз, – поэтому важно следить за мизинцами и не перенапрягать их, иначе револьвер будет стрелять ниже, чем ты целишься. Благо, тебе есть, за чем следить! Я вот не уследил в своё время!

Килан хихикнул. Ева взволнованно хмыкнула. Почему у Шута нет 2 пальцев, она не знала, а спросить стеснялась. Неужели, от неаккуратной стрельбы?! «Брр, лучше не думать об этом» – решила Ева и попыталась сосредоточиться на правильном хвате оружия.

Она прицелилась и выстрелила. Килан отпустил её руки, и Ева выстрелила в мишень еще несколько раз уже сама.

– Почему ты дрожишь? – Спросил он.

– Эмм… просто волновалась, что не получится, – соврала Ева. Её трясло от новых ощущений и эмоций, которые вызвал в ней Килан.

– Все пули попали в мишень! – Заключил Шут. – Не в центр, но всё же. Для первого раза – отличный результат. У тебя талант, поздравляю!

Ева окончательно смутилась. Единственное, что волновало её в тот момент: понял ли Шут, что причиной волнения стал он? Она надеялась, что нет.

В последующие несколько дней Килан вёл себя особенно внимательно по отношению к девушке, и вскоре она поняла, что скучает по нему, но что ещё хуже – фантазирует, будто они стали парой. Каждый раз, когда они виделись, она наблюдала за ним, ожидая какого-то знака симпатии, и стыдливо отводила глаза, если их взгляды встречались. Возможно, это весна на неё так подействовала, но, в конце концов, она сдалась. «Ну и что, что он намного меня старше» – думала Ева, – «может, любовь – это не так уж и плохо?».

За свои почти 20 лет Ева никогда раньше не влюблялась, и, тем более не ожидала, что объектом её внимания окажется мужчина на 14 лет её старше. Однако, как только она сдалась, практически приняв своё чувство, Шут стал появляться всё реже и более частыми хозяевами тела стали Раснар и Сомбер.

Лето в Сомнусе выдалось жарким. Зной Ева пережидала в доме, в котором всегда было прохладно вне зависимости от температуры на улице. Просторная гостиная была уставлена красивой резной мебелью. Вся она: от книжных шкафов до кресел была подобрана в тон друг другу. Бархатные, изумрудного цвета, шторы украшали большие окна. Несмотря на тёмную мебель, комната была очень светлой. В ней же находился камин, в котором Ева кипятила чайник. На стене, противоположной камину, висел огромный портрет. На нём во весь рост был изображён молодой мужчина. Он сидел в кресле, взгляд человека был устремлен в сторону. Его руки, сложенные в замок, спокойно лежали на животе, а локтями мужчина опирался на подлокотники кресла. Белые манжеты-рюши выглядывали из-под чёрного фрака, а шею украшал тёмно-синий платок. Ева любила разглядывать портрет, особенно всматриваясь в глаза неизвестного. Взгляд его был каким-то отрешённым, а цвет глаз разобрать было трудно. Однажды Ева взяла свечу и залезла на журнальный столик, чтобы поближе рассмотреть лицо. Следует отметить, что портрет был исполнен мастерски: при близком рассмотрении можно было заметить тонкие волоски на коже мужчины и его густые ресницы. Тёмные волнистые волосы слегка спускались на плечи. Портрет казался Еве загадочным, отчего ещё сильнее нравился. Она словно ощущала дух полотна, а с ним и дух дома.

Прежнего хозяина дома Ева не успела спросить про портрет, а подписи автора на нём не было. Оставалось только догадываться и предполагать, кого изобразил мастер, и как картина попала в дом. Как бы там ни было, она отлично вписывалась в интерьер.

Иногда Ева вспоминала слова Строма насчёт ощущения чего-то странного и необычного. Она жила в Сомнусе чуть больше 2 месяцев и дом всё еще не казался ей странным, лишь иногда ближе к ночи она ощущала на себе чей-то взгляд. От аптекаря и некоторых других людей на улице она успела услышать байки о том, что дом её якобы живёт своей жизнью. Ева спросила об этом у Строма, но тот лишь отмахнулся, отметив, что дом долгое время пустовал, а люди склонны выдумывать сказки.

День клонился к вечеру, Ева сложила письмо, убрала чернила и вышла на крыльцо. Перегретый воздух казался плотным и душным, вдалеке собирались тучи, грозя к ночи разразиться ливнем. Ева не любила дождь, но сегодня была бы ему рада: июль в Сомнусе выдался чрезвычайно засушливым и сад нуждался в спасительной влаге.

У калитки показалась фигура: загорелый плечистый блондин в тонкой рубахе, расстёгнутой на груди, помахал Еве одной рукой, а второй приподнял треугольную шляпу в знак приветствия. Ева помахала в ответ. В какой-то момент ей показалось, что шляпа искрится и поблёскивает, словно капельки дождя на водной глади, но когда капитан приблизился, видение прошло.

– А где Шут? – Тут же спросила Ева.

– Где-то шляется, – Стром махнул рукой в сторону дороги, – ушёл вечером, к утру не явился. Должно быть, в гостях у какой-нибудь новой подружки.

Ева почувствовала неприятный укол под ложечкой. Стараясь скрыть раздражение, она нервно хмыкнула и криво усмехнулась:

– Какой гуляка!