Читаем #infobending онлайн бесплатно

LEVEL 1

Start: Сентябрь 2014

«Что-то происходит»

Ваши завышенные ожидания – результат наших долгосрочных инвестиций. Мы без труда делаем то, что вам не под силу – вы в нас верите. Мы копим эту веру на своих счетах, и это позволяет намеченному нами жизненному курсу претворяться в жизнь самостоятельно благодаря незаметным стараниям тех, кто верит. Нам остается лишь стоять у руля и вносить коррективы. Все задуманное в разумных пределах получится, оно просто не может не получиться. Вера – лучшее, что вы можете дать.

Ваша валюта – внимание. Его добиваются, за него сражаются, оно делает вас значимыми, оно двигает вас вперед. Когда вы располагаете достаточным количеством внимания, вы обретаете уверенность, а ваша деятельность – смысл. Внимание – лучшее, что мы можем дать. Взаимно, наше внимание – двигатель для вас.

Эти условные единицы разнятся по курсу, но обо всем можно договориться.

Инвестируйте в нас. Верьте.

***

// Май 2013

Давным-давно люди придумали богов и прочих существ, чтобы отдавать нерастраченную веру. Этим созданиям, в свою очередь, остается играть свою роль и пожинать плоды своих вложений, ведь они тоже в своем роде смертны и тоже хотят жить.

Меня зовут Рау, и я не божество и ни в коем случае не претендую. Однако же операциями с такими валютами, как вера и внимание, не брезгую. Не имею права, ведь я сделана из того же теста, что и те, о ком шла речь выше.

Философия проста: ты живешь, а вещи происходят, но именно в ней и кроется отличительное качество, скажем так, представителей моего вида. Нюанс в том, что вещи, что происходят – исключительно правильные (относительно нас). Наш принцип – наблюдать, а необходимость действия или бездействия придет сама собой в нужный час. Мы не предаемся размышлениям, а просто находимся здесь и сейчас.

Кто же эти «мы», в конце концов? Мы живем на соседних с вами лестничных площадках, ходим в кино и кафе, учимся в университетах и зарабатываем на жизнь в обычных офисах, следуя намеченному плану. Мы – боги древности, сказочные (и не очень) персонажи, мелкая нечисть. Мы – ваши выдуманные друзья детства.

И иногда мы сбываемся.

«С тех пор все изменилось».

Так и было. В одну-единственную ночь все развернулось на 180 градусов.

На этом последняя запись обрывалась, а дальше – только пустые страницы. В отличие от той, кто была до меня, я не умею вести дневники.

Я закрыла тетрадь и отбросила в сторону. Одна из последних «реликвий», с которыми я никак не могу расстаться. Это что-то вроде бирки новорожденного. Черт знает, зачем она нужна, но люди ее почему-то хранят. Вместо бирки мне досталась старая потрепанная тетрадка с пятнами от чая, где относительно моей рукой почти в подробностях расписаны последние полгода. Полгода ДО. «До моего рождения», – люблю говорить я. Мне нравится, что таким образом можно отрезать прошлую жизнь, к которой я не питаю особой приязни. Я бы с радостью питала, будь это действительно моя жизнь. Я во всем ищу хорошее, а уж если это мое – оно лучшее априори. Но в этом случае… Ты просто не чувствуешь родства с прошлым, да чего уж там, ты и прошлого как такового не помнишь. Словно агент под прикрытием, которому выдали документ с основными вехами биографии его персонажа: можешь знать кучу фактов, но не будешь иметь ни малейшего понятия, как к ним относиться так, чтобы правдоподобно играть свою роль.

Она… Она была самым обычным «не таким как все» подростком. Только очень слабым. Впрочем, это мое субъективное мнение. Да и какая разница – она все равно хотела умереть. Можно было бы пафосно ввернуть «А я ей в этом помогла», но нет. Все вышло совершенно спонтанно, по крайней мере, с моей стороны.

Иногда я говорю: «До моей смерти». Тогда получается, что я что-то вроде мертвеца, которому по каким-то причинам не лежится в могиле. Когда вы умрете, ни в коем случае не возвращайтесь к своим родным и близким. Когда неприкаянный дух околачивается среди живых – это, как минимум, странно. А еще неправильно. Вы вроде как по-прежнему вместе, но того живого, что связывало вас когда-то, уже нет. Тебе неуютно с ними, а им – с тобой, и обе стороны боятся это признать в угоду старым привязанностям. У каждого своя функция в чужой жизни, и рано или поздно она исчерпывается.

А иногда я ничего не говорю. Сколько мне там по паспорту? Ну и отлично, едем дальше.

Мертвая или живая, я очень люблю жить. Точнее, не могу не любить. Когда любишь жить, жизнь любит тебя. А приязненные отношения и сотрудничество гораздо выгоднее надрывного любования экзистенциальным кризисом. Люди любят страдать, они просто обожают упиваться своей болью, рассматривать ее и при случае меряться с другими. «Меня с работы уволили!» – «Это что, а от меня жена ушла!» – «Да ерунда все это, вот у меня…». Не удивлюсь, если окажется, что нытье здесь что-то вроде национального вида спорта, обгоняющего даже футбол, наверное. Основная цель – доказать противнику, что твои проблемы глобальнее, используя конструкции «А вот я», «А вот у меня» или же просто грубое переключение разговора на свою персону без излишних вводностей. Матчи чаще всего заканчиваются вничью, потому как ничто во Вселенной не способно переубедить человека в неподдельной святости его личных страданий. Одно из первых правил этого мира, которое я усвоила: с проблемами справляться строго самостоятельно, зачастую просьба о помощи может быть расценена как вызов.

Отброшенная тетрадь, исписанная ровно наполовину, улетела слишком далеко. Я все намереваюсь ее выбросить, но никак не поднимается рука. На второй месяц своей жизни здесь я сожгла толстый блокнот со стихами и некогда любимый медальон – все нехитрое наследство моей предшественницы, а теперь не могу выбросить одну-единственную кучку листов. Глупо и сентиментально.

Тетрадь лежала обложкой вверх, открытая ровно на середине. На полу она совсем не смотрелась, поэтому я нехотя вылезла из кресла и подняла ее. На последней странице размашистым почерком, совершенно не похожим на тот, которым была написана большая часть, была выведена одна-единственная строчка:

«Мне больше никогда не будет больно».

Мое маленькое соавторство.

// Июнь 2009

«Мне больше никогда не будет больно».

Я открыла глаза и увидела спящие дома, мерцающий Сириус на горизонте, веранду ресторана, где отмечался школьный выпускной, услышала приглушенные звуки какой-то дурацкой танцевальной музыки, доносившиеся с первого этажа. Я перевела взгляд на руки, сложенные на коленях, и некоторое время заторможенно изучала их – обычные, худые, с темными венами, чуть ли не светившиеся на контрастном фоне подола темно-красного платья.

Почему я нахожусь здесь?

Из моей головы будто что-то стремительно улетучивалось. Я помню, как размылись края Мира 0, как пошла рябь по темно-синему небу, по серым высоткам, по ткани платья, и только яркая переливающаяся звезда на горизонте сохраняла кристальную четкость. Здесь был кто-то еще. Кто-то очень похожий. На мгновение мы наложились друг на друга, а потом осталась только я и внезапно накатившее чувство свободы, словно с души сняли огромный замшелый валун или ушел нежеланный гость.

Мир снова наполнился звуками, моей кожи коснулся прохладный ночной ветер – словно в первый раз. В один миг все стало новым, невиданным ранее, будто бы я сняла очки с затонированными до непроницаемой черноты стеклами.

– Ты чего тут сидишь одна? – голос за спиной заставил меня подскочить на стуле и повернуться на сто восемьдесят градусов.

Секунда замешательства. Дано: на веранду поднялись две девочки. Вопрос: кто они и зачем им я? Что-то вроде внутренней поисковой системы не заставило себя ждать и моментально обработало запрос.

«Майя и Яна. Вы дружите с третьего класса».

– Я… Что-то спать охота, – я смущенно улыбнулась, еще не совсем придя в себя.

– Уже? Ну-ка идем! – четыре руки стащили меня со стула и увлекли вниз. Там смеялись и танцевали, и в этот момент я поняла, что не могу вспомнить ни одного лица.

Впрочем, так ли это важно, когда у тебя день рождения?

– Эй, чего зависла? – меня легонько ткнули в бок.

– Тебе будто другую планету показывают!

– Да… Почти…

Удивительное чувство, которое, как ни странно, можно описать только самыми простыми словами: «мне очень хорошо». Мне так хорошо, как не было никогда. Никогда относительно чего? Сколько вообще времени у меня за спиной?

Семнадцать лет или пара минут?

Имеет ли это сейчас значение?

Поддавшись эйфории, я набрала в легкие побольше воздуха и с разбега влилась в толпу ярких пятен, не разбирая ни лиц, ни голосов, не желая ни на секунду задумываться о том, кто я и как меня сюда занесло.

Я просто танцевала в первый раз – будто в последний.

Ответы приходили со временем сами собой.

Я хранила остатки памяти той, что была до меня, но не тот таинственный компонент, имя которому «я». Ушло умение писать стихи. Нет, наверное, вначале следует сказать, что я разучилась чувствовать в нужном русле. Пару раз пробовала писать ради интереса, но видимо, мне не судьба жить вечно в собственных нетленных произведениях. Моей предшественнице, кстати, тоже – уж слишком навязчиво ее призрак смотрел с каждой страницы. Поэтому одним чудесным летним днем, на пустыре на окраине города я сожгла ее последнее пристанище. Как по заказу, в высокой траве нашлась бетонная плита, на которой я и устроила это действо. Огонь захватывал страницы одну за другой, превращая пухлый блокнот в пласты серого, тлеющего по краям пепла, на котором все еще едва заметно проступали строчки. Я смотрела на страницы, перебираемые ветром, стараясь не особо вникать в написанное, чтобы не запомнить ненароком. Напоследок я бросила в жерло бумажного вулкана простенький оловянный медальончик-амулет и подложила еще спичек. Пусть все это отправляется вслед за своей создательницей, к которой я питала необъяснимую неприязнь, как к неряшливым предыдущим жильцам. После этого своеобразного ритуала жить стало легче. Теперь я была уверена на сто процентов, что все дурное никогда не вернется.

Дома на полке пылились многочисленные дипломы – трофеи со школьных олимпиад. Судя по ним, я должна неплохо знать французский и историю, и даже разбираться в музыке и живописи. Однако практика показывала обратное, к глубокому разочарованию родителей, когда при поступлении я наотрез отказалась подавать документы на отделение французского языка. Какой смысл, если я все равно его не помню и не горю желанием вспомнить? Мне вообще не слишком хотелось связываться с гуманитарным направлением из-за внезапного необоснованного всплеска интереса к естественным наукам, но курс был проложен окончательно и бесповоротно, поскольку выпускные экзамены были сданы еще Ей. Коллекция дисков, заслушанных до дыр, была беспощадно раздарена бывшим единомышленникам, гардероб подвергся строгому пересмотру, а имена во всех соцсетях изменены. «Почему ты не поздоровалась с /вставить имя/ на улице?» – никогда прежде мне не задавали этот вопрос так часто. И постоянные несостыковки в разговорах, каждый божий день…

Я добросовестно пыталась играть положенную роль, но выходило настолько ужасно, что даже люди, которые не слишком грешили знакомством со мной, стали что-то подозревать. Но благодаря тому, что мой (второй) день рождения пришелся на окончание школы, с большей частью знакомых я распрощалась навсегда.

Знания о том, кто я и откуда взялась, хранились в моей голове, как инструкция, поэтому никаких вопросов насчет собственного происхождения у меня не возникало. Ясное дело, эта инструкция была для сугубо внутреннего пользования, потому как вещи, которые в ней содержались, никак не коррелировали с реалиями места, где мне довелось оказаться. Вот тогда я и приобрела привычку больше слушать, меньше говорить и терпеливо отшучиваться на каждое обиженное «Почему ты никогда ничего о себе не рассказываешь?».

Но самым любимым развлечением новорожденного разума было ежедневное изучение механизмов мироустройства. Меня несказанно захватывало проявление их активности, а редкие успехи в самостоятельной их перестройке заставляли едва ли не пищать от восторга. Каждый шаг, каждое решение отсеивало миллионы вариантов будущего, и этим ситом можно было худо-бедно управлять. извлекая наиболее предпочтительные сценарии. На этой «суперспособности» я и сколотила свой первый капитал веры в новом окружении, а это, в свою очередь, помогло немного вывести эти манипуляции за рамки повседневности. Все-таки одной лишь сдачей сессии без подготовки и везением в азартные игры сыт не будешь, хоть и выглядит впечатляюще. Надо осваивать и новые трюки.

Как и любому чужаку, который пытается закрепиться на новом месте, для нас очень важно «быть как все», это существенно упрощает многие вещи. Та еще задачка ввиду того, что природу и различия в ней не обмануть. Обитатели Мира 0 очень тонкие существа, и какими бы заурядными они сами себе не казались, это далеко не так. Что-что, а чужаков они распознают безупречно.

В попытках подобрать нужное слово я постоянно застреваю где-то в пределах семантики понятия «отчужденность». Вы когда-нибудь оказывались в совершенно другом мире, среди существ абсолютно иной архитектуры?Сложных, интересных, разных, у каждого – сотни алгоритмов, разветвляющихся каждое мгновение согласно переплетениям их природного права на свободный выбор и неконтролируемой силы вероятностей. Система считывает нас по-разному, поэтому взаимодействие нас как разных видов имеет свои особенности. Можно прочесть, можно подстроиться и перенастроить, но сблизиться по-настоящему…

Говорят, что отношения – это химия, но в данном случае это, скорее, технология. И прежде, чем пользоваться ей, необходимо ее освоить во избежание фатальных сбоев.