Читаем Индьюзер (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Перфильев Максим Николаевич

Перфильев Максим Николаевич

Индьюзер

Белый матовый свет от продолговатых панелей заполнял собою необычный, футуристического вида, шестиугольный коридор. Излучающими панелями был выстлан и пол под ногами, и, словно некая дорожка, он указывал путь, в меру рассеивая внимание и концентрируя его на темном пятне в конце коридора. Там была дверь. Как будто вход в другое измерение. За дверью заканчивался реальный мир и начиналась... для кого-то место работы... для кого-то место подвига... для кого-то место призвания... для кого-то Голгофа.

- Итак, запомните: никаких разговоров о работе, никаких разговоров о ретрансляторе, никакой технической терминологии, никаких перешептываний между собой и никаких обсуждений миссии индьюзера. Никаких подбадриваний, никаких фраз, типа "Держись, мы с тобой" или "Ты справишься с заданием" или что-то в этом роде - чтобы ничего этого не было. Понятно? Запомните - его задание начинается только с того момента, как он поднимается на ретранслятор, его работа начинается только тогда, когда он входит в информационное поле. Не накручивайте его. Пока он идет до лаборатории, он должен находиться в спокойном и расслабленном состоянии. Он и так прекрасно знает, что он должен сделать. Он и так прекрасно знает, в чем заключается его работа. Но до тех пор, пока он не войдет в лабораторию - он простой парень с улицы, вышедший погулять. Всем все ясно? И расслабьтесь, улыбки на лицах и приветливый взгляд. Помните - напряжение передается, как заразная болезнь... и затем сметает все на своем пути, словно волна цунами.

Доктор Клокс дал последние указания своим сотрудникам и, глубоко вздохнув, произнес:

- Ну, что - поехали.

Я полусидел на кровати, упершись лопатками в стену и согнув одну ногу в колене, и тихонько тарабанил пальцами по синему покрывалу. Находясь в состоянии ожидания, я бессмысленно вертел головой по сторонам, разглядывая свою просторную комнату, оптимально заставленную предметами интерьера так, чтобы не загромождать пространство и в то же время не создавать ощущения пустоты. Белые стены с незамысловатым узором, светлая тумбочка и шкаф небесного цвета гармонировали с голубым полом, разбавляясь широким черным телевизором и двумя небольшими темными креслами, стоящими вокруг стеклянного стола, который, не смотря на кажущуюся на первый взгляд хрупкость, невозможно было разбить.

Вообще-то я находился не в комнате, а в своего рода некой палате. Но она была обставлена таким образом, чтобы вызывать у пребывающих в ней более приятные ассоциации. Я как раз задумался над этим, как в дверь тихонько постучались, и послышался знакомый голос:

- Дииир? Это я.

Дверь отворилась, и в комнату вошел доктор Клокс.

Я без слов медленно поднял свое тело, опустил ноги в ботинки, стоящие рядом с кроватью, застегнул их и, встав, направился к выходу.

Выйдя в коридор, я уже привычно для себя обнаружил там нескольких ассистентов доктора Клокса, сотрудников его лаборатории, которые всегда оставались за дверью и никогда не входили вместе с ним в палату. Они приветливо улыбались.

Мы все дружно зашагали по длинному шестиугольному коридору, который освещался с пола специальной дорожкой, выложенной люминесцентными панелями, и такие же панели были расположены на косых стенах.

- Хорошо выглядите, мистер Дириус. Вам идет эта прическа, - послышался приятный женский голос. Это была одна из ассистенток Клокса.

Я улыбнулся и подумал про себя: "Разве могло быть как-то иначе?".

Сзади меня двое технических работников начали свой неспешный разговор о футболе, рассуждая о том, как сыграла недавно одна из их любимых команд. Они разговаривали достаточно громко, чтобы можно было понять тему, но в то же время слишком тихо, чтобы заострять на их разговоре внимание.

- Представляешь, Дир, - обратился ко мне доктор Клокс, заглушив своим голосом разговор технических работников, - На южной территории сегодня выпал снег. Впервые за 18 лет. Там сейчас у них такое творится. У них же снега вообще никогда не бывает. Сейчас там все друг в друга кидаются снежками, как маленькие дети.

- Представляю, - ответил я, кивнув головой.

У нас существовало правило - во время сопровождения по коридору индьюзера персонал обеспечивал ему свободную и непринужденную обстановку, не слишком при этом навязываясь. И никаких разговоров о работе - как будто ничего не происходит.

Мы дошли до конца коридора. Ассистенты открыли дверь, и я вместе со всеми вошел в лабораторию, в которой был установлен ретранслятор сознания.

Моментально дрожь...

Холод...

В глазах помутилось...

Нет, я не забыл, как он выглядел. Я помнил его конструкцию до мельчайших подробностей. Монтированная в стены металлическая платформа с вертикальной лестницей возвышалась над полом на три метра, производя и распространяя вокруг себя неприятный угрожающий скрежет и жужжание - специфические звуковые колебания, словно носящиеся как рой диких ос над головами сотрудников лаборатории. Там, на этой платформе, было установлено кресло с системой коммутации и панелью управления. И еще шлем. Его называли сферой. Именно он обеспечивал связь сознания индьюзера с сознанием миллионов других людей. Именно он и был сердцем ретранслятора.

Нет, я не забыл, как все это выглядело, но при одном только взгляде на платформу меня охватила паника, усиленно застучало сердце. Закружилась голова, стало тошнить. Я отвернулся и начал тяжело дышать, пытаясь вглядеться в оставшийся позади меня коридор, по которому я только что шел. Но дверь быстро закрыли, и мне показалось, что я теперь уже просто заперт в этой лаборатории. Из нее больше не было выхода.

- Дир, - обратился ко мне доктор Клокс, - Ты в порядке?

Я глубоко вдохнул.

- Да, - ответил я, - Все в норме.

Клокс немного замешкался и робко, но все же спросил, хотя это было и не по правилам:

- Ты готов?

- Да, - кивнул я головой, - Одевайте меня.

Я согласился участвовать в этом вновь по собственному желанию. Меня никто не заставлял. Но я думал, что долгие месяцы реабилитации уже выскребли из меня всякий страх и лишили груза воспоминаний, а моя внутренняя система защиты и предупреждения - опыт - со временем притупилась.

Похоже, что я ошибался.

Я вспомнил...

...Всё вспомнил...

Находясь на границе между двумя реальностями: между той - которая где-то далеко, в информационном поле вселенной, состоящая из мыслей, чувств и эмоций сотен тысяч людей, с их проблемами, болью, криками и отчаяньем... и другой - которая здесь и сейчас, в ограниченном секторе замкнутого пространства... где я?... что я?... кто я?... мое тело... тело... рука... чьи это пальцы?... я себя чувствую... я себя ощущаю... но почему моя рука находится в нескольких метрах от меня?... почему моя нога длиннее, чем обычно?... и... голос... этот голос... он мне знаком...

- Ди... Ди... Дирррйяааа... ты.. т... сллллл... Дир... слллышишь-шь-шь... Дир... Дир... ты слышишь меня... слышишь меня?.. сними сферу, Дир... отцепи на подбородке... на подбородке... на подбо-оооууродке, Дирррр...

Не чувствуя разницы между двумя реальностями... не могу провести границу... не могу до конца осознать свое тело... свои мысли... Не чувствуя разницы между двумя реальностями... я ударяю себя рукой в висок... ниже... щека... отцепить... снять эту сферу...

Белый свет... Яркий свет... Что-то упало... что-то тяжелое... Стальные балки... Металлические прутья... Запах... Откуда этот запах?... Где я?... Лаборатория...

Я осознал, что свободен... от той работы... которую должен был сделать... от своего задания... я вернулся... все закончилось...

Я осознал, что свободен от той работы, которую должен был сделать, когда увидел, что нахожусь на платформе в кресле, прицепленный к линиям коммутации.

Голова... как сильно кружится голова... невыносимо... тошнит... и запах... мерзкий, сладковатый, ударяющий в голову, запах...

- Дир! Отцепи себя от линий коммутации и медленно вылезай из кресла. Иди направо и спускайся по лестнице... Слышишь меня?...

Я был рад слышать этот голос. Но голова... как сильно кружится голова... я не могу держать ее на плечах... она падает... весь мир как будто танцует...

Я выбрался из кресла, с трудом поднялся на ноги и медленно побрел направо, стараясь не потерять равновесия. Там должен был быть... ВЫХОД.

- Иди медленно. Не делай резких движений, Дир.

Но было уже поздно... Я уже висел на какой-то перегородке и блювал на металлическую сетку, на которой я стоял. Я не упал. Но, держась за перила, я пополз туда, где должен был быть... ВЫХОД.

Я чувствовал холод, меня трясло и... какое-то странное напряжение... как будто сейчас что-то начнет выворачивать тебя наизнанку и корежить, сгибая кости и разрывая ткани... еще чуть-чуть и это начнется... напряжение... напряжение... и постоянно какие-то голоса... голоса и крики... стоны... плачь... чей-то бред...

Наконец, я дополз до красной линии и вышел из магнитного поля - того информационного поля, которое окутало собой большую часть конструкции ретранслятора.

Я прислонился к стене и вдохнул свежего воздуха. Голоса прекратились.

Но меня все еще мутило. Тошнило. Я чувствовал холод и невероятную слабость.

Теперь нужно было спуститься по лестнице. По этой долбанной вертикальной металлической лестнице.

- Давай, Дир. Спускайся. Мы внизу. Мы тебя страхуем. Если не можешь, мы вышлем техников.

Я подошел к краю платформы, к лестнице, и неуклюже опустился на колени.

Я знал, что техники не должны подниматься сюда. Им нечего здесь делать. Они к этому не готовы... Это моя работа...

Я начал медленно спускаться по лестнице, цепляясь руками и ногами за прутья. Я знал, что даже если упаду - внизу меня ждет мягкое приземление. Все уже было подготовлено. Да и высота была небольшая.

Я спустился, и тут же чьи-то руки подхватили меня, удерживая от падения назад.

Я сделал несколько шагов по мягкому матрасу, который постелили специально под этой гребанной лестницей, и ступил на твердый холодный пол. Не знаю, почему холодный, но мне как будто показалось, что я действительно почувствовал его ступнями своих ног.

Краем глаза я заметил рядом с собой коляску. Я уже собирался упасть в нее, но вдруг что-то резко ударило в голову, и в глазах помутнело. Я вскрикнул. Как будто сотни голосов рвались из моей головы наружу, ломая череп и разрывая кожу. Меня повело в сторону, и я на мгновение потерялся в пространстве. Начался резкий приступ тошноты.

- Держите его, - крикнул кто-то.

И в этот момент мне показалось, что сфера - тот шлем, который на ретрансляторе связывал меня с единым информационным полем - он все еще на моей голове, он давит мне на мозг, и я продолжаю принимать сигналы. Продолжаю принимать чьи-то мысли. Я все еще блуждаю своим сознанием по вселенной среди чувств и переживаний других людей. Я не в реальности... точнее не в той реальности...

Меня охватила паника.

- Не-е-е-ет!!! - закричал я. - Снимите его с меня! Хватит!

Я отбежал к стене и начал судорожно скрести ногтями свой подбородок, пытаясь расстегнуть застежку. Я чувствовал ее кожей. Я чувствовал, как она давит мне на челюсть - но не мог ее нащупать. Шлем был все еще на мне. Я ощущал его вес на своем мозге, который погружался в него и сдавливался под его тяжестью.

- Дир, успокойся... - услышал я.

На меня двинулась толпа технического персонала. Мне показалось, что они хотят разрезать меня на куски и снова сшить мои конечности, поменяв местами руки и ноги. Да, именно это они и хотели сделать.

- Неееет! - в ужасе закричал я. - Не трогайте меня! - я побежал в сторону, судорожно отмахиваясь от людей в белых халатах. Одновременно с этим я продолжал искать на подбородке застежку, скребя свою челюсть. Я чувствовал, что все еще подсоединен к системам коммутации. Я хватался за свой прорезиненный костюм, пытаясь оторвать провода... И тут я понял, что это был не костюм... На мне не было костюма. Я был абсолютно голый. И это была не резина - это была моя собственная кожа. Я хватал себя за свою кожу, растягивая ее, и оттягивая на несколько сантиметров. Она тянулась так, как будто отходила от мышц, и ее можно было кусками срывать со скелета. Она сползала с тела, словно прогнившая каучуковая пленка.

Одновременно с этим я почувствовал как на мой мозг - на мой почему-то обнаженный мозг, лишенный черепной коробки - на него давит сфера. Та сфера, в которой я провел столько времени в кресле на ретрансляторе. Давит с невероятной болью. Я с ужасом осознал, что мой мозг был открыт и ничем не защищен. Не было ни кожи, ни кости. Он был окровавлен и покрыт какой-то синей жидкостью, и я ощущал надетый прямо на мозг шлем - его мягкую внутреннюю обшивку - ощущал... нервными окончаниями своего мозга. Меня передернуло, и по телу начали бегать мурашки. Меня стало трясти. Я вжал голову в плечи и закричал... Это было неприятно... Больно... Мерзко... И противно...

Продолжая скрести подбородок, пытаясь расстегнуть шлем, я вдруг осознал, что проковырял тонкий слой кожи и мышц до кости.

- Снимите его с меня!!! Снимите его!!! - заорал я.

- Дир. Дир, успокойся, - слышал я приглушенный голос доктора Клокса, - Дир, на тебе нет шлема. На тебе нет сферы, Дир... Остановите его!... Держите ему руки!...

Я продолжал бегать от людей в белых халатах, которые хотели разрезать меня на куски, и визжал. Они хватали меня за кожу и растягивали ее, как резину, пытаясь сорвать с тела.

Я впивался ногтями в сферу и пытался снять ее со своей головы, не ощущая при этом прикосновения пальцев.

- Снимииитееее!!! - завизжал я и кинулся головой на стену, решив, что смогу хотя бы разбить этот шлем.

Я почувствовал глухой удар и отлетел назад.

- Да остановите же его, наконец!!!...

Последнее, что я запомнил - как мне в руку вонзили толстую иглу, чтобы через нее впрыснуть яд, едкую кислоту, которая бы растворила мои кости, и затем их можно было бы высосать из тела с помощью этой же самой иглы...

...После каждого восхождения все индьюзеры проходили серьезный курс реабилитации.... Восхождение - так называлось выполнение задания, от его начала и до конца. Индьюзер забирался на ретранслятор, входил в информационное поле, садился в кресло, сам подцеплял себя к системам коммутации и надевал сферу. Его работа заключалась в том, что он должен был на расстоянии, воздействуя на сознание конкретного человека, изменить ход его мыслей. Таким образом можно было остановить какого-нибудь генерала от развязывания войны, побудить опасного преступника сдаться властям, заставить какого-нибудь безумного ученого отказаться от своих идей, способных разрушить мир, или просто убедить опустившегося алкоголика вернуться в семью и изменить свою жизнь.