Читаем Импульс развитию экономики онлайн бесплатно

Больше четверти века “закоренелые финансисты” обслуживают зарубежных интересантов, позволяя переправлять за рубеж значительную часть созданного в России дохода.

Чтобы эта “переправа” работала, как часы, “коллективу финансистов” необходимо любыми способами поддерживать: высокий уровень инфляции, снижение валютного курса рубля и его покупательной способности на внутреннем рынке страны, спекулятивный финансовый рынок, высокие кредитные ставки банков, отток валюты из страны.

В этом же русле находится ментальное обоснование: “коней на переправе не меняют”. Отсюда выводится “стабильность” состава допущенных к установлению параметров российского рынка персон. Однако “переправы” в четверть века не бывает, а вот эти “кони” желают с удовольствием прожить на ней (на “переправе”) почти всю свою жизнь.

Перечисленные выше индикаторы определяют сущность инфляционной модели экономики РФ. На наше трудное счастье, существует также иная, вполне нормальная, рациональная рыночная модель экономики.

Кроме того, существуют также удачные способы сочетания финансирования развития рыночной экономики с помощью как ресурсов бюджета, так и ресурсов банковской системы.

Для знакомства с особенностями перехода от инфляционной модели российской экономики к нормальной рыночной экономике обратимся сначала к общим вопросам экономики.

Так, инфляция, в общем виде, проявляется ростом цен в процессе балансировки товарной (плюс услуги) массы и денежной массы, когда денежная масса по своей номинальной стоимости преобладает над товарной массой на данном рынке.

Она (инфляция) существует при любом типе экономики. В частности, в условиях традиционной социалистической экономики, то есть в условиях фиксированных (назначенных) цен, инфляция проявляется в виде дефицита (или отсутствия) товаров.

В условиях свободного рыночного ценообразования инфляция выражается в росте цен и тарифов. Причём в условиях “нормального рынка”¹ рост цен помогает в дальнейшем ликвидировать диспропорцию между спросом и предложением с помощью новых инвестиций в производство, а рост цен замещается, соответственно, их стабилизацией и даже, возможно, снижением.

Инфляция тесно связана с социальными процессами, так как рост цен для части населения страны, иногда весьма значительной его части, приводит к снижению уровня потребления, что в ряде случаев означает недостаток минимально необходимых средств для существования семей.

В этой связи бывают востребованы управленческие решения, формально направленные на ограничение роста цен. Иногда подобное административное регулирование приводит к положительным результатам, но возможны негативные последствия как снижение качества и фальсификация товаров или появление их дефицита.

В условиях рыночной экономики рост цены товара ведёт к повышению интереса к его производству и росту его поставок. Конечно, чтобы нарастить производство товаров, необходимо инвестировать средства в расширение и модернизацию производства и в сопутствующую инфраструктуру.

Обязательно следует учитывать, что даже в условиях рынка временные диспропорции в балансе спроса и предложения всё-таки действуют крайне деструктивно, в том числе на производство и его экономические параметры.

Инфляция показывает степень обесценения денег по покупательной способности. Именно в этой связи банковский сектор технологически зависим от уровня инфляции и тенденций в её изменении.

Прогнозируемый уровень инфляции кредитные организации “автоматически” включают в свой банковский кредитный процент, а также в расчёт собственной банковской маржи.

Цена денег для банка, если они получены от Центробанка, определяется ставками последнего, которые, в свою очередь, зависят от уровня инфляции, а значит, от покупательной способности национальной валюты. И чем выше уровень инфляции, тем большее завышение кредитных ставок банков происходит для заёмщиков.

Если банк пользуется для выдачи кредитов депонированными средствами населения и предприятий, а уровень депозитных ставок обычно приближен к уровню инфляции либо, в идеале, даже превышает его, то кредитные ставки банков, само собой, превышают текущий уровень инфляции, так как банки добавляют риск его увеличения, а также, конечно, собственную маржу банка.

Слабый (а это значит, слабеющий) рубль за счёт своего воздействия на рост уровня инфляции приводит к росту цены заёмных средств в национальной валюте для модернизации и расширения производства.

От “слабости рубля” отдельные производства с налаженной инфраструктурой и логистикой могут даже получить дополнительный бонус в виде прироста номинального объёма доходов в рублях, которые, правда, потеряют часть своей покупательной способности.

Но в целом крупномасштабная экономика от ослабления национальной валюты “в долгую” всегда проигрывает.

Так, в России с августа 1991 г. по август 1998 г. курс рубля к доллару США снизился, а точнее, рухнул почти в две тысячи раз². Однако никакого роста экономики за эти годы не произошло, наоборот, произошёл её развал.

Плачевное состояние экономики РФ в 90-е годы было связано с рядом негативных факторов, но падение покупательной способности рубля оказало наиболее разрушительное действие на экономику страны, нарушая её функционирование, в том числе через падение платёжеспособного спроса.

При этом экспортный потенциал благодаря расчётам в валюте был сохранён в добыче нефти, газа и в ряде других видах сырья.

В ещё больших масштабах проблемы затронули социальную сферу и наполнение доходной части бюджета страны. Длительное и глубокое снижение валютного курса рубля не дало и не могло дать позитивных результатов.

В абсолютном измерении курс рубля катастрофически упал: доллар США стоил в середине 1998 года уже 6000,0 неденоминированных рублей или 6,0 деноминированных (современных) рублей (с 01.01.1998 г. была проведена деноминация денежных купюр в соотношении 1000:1).

Сравним, в начале 1991 года рубль формально стоил больше одного доллара США. Конечно, это было очень, очень, очень условное соотношение, но всё-таки!

Удивительно, даже при прошествии пятнадцати лет после деноминации 1998 года, на графиках динамики (изменений) валютного курса рубля по годам, в том числе в статистике Центробанка, выдавались совмещённые в едином графике курсы неденоминированного и деноминированного рубля³.

В результате графическое отображение динамики курса национальной валюты полностью искажало реальную ситуацию с изменением валютного курса рубля, например, с 1991 по 2013 годы.

При всей академичности данного обстоятельства есть один принципиальный методологический аспект – подобное построение графика изменения курса рубля фальсифицировало саму динамику его валютного курса с 90-х годов до недавнего времени, когда, наконец-то, были внесены необходимые коррективы, да и то не везде. В ЦБ РФ перешли от графика к табличной форме.

На 03 апреля 2015 года⁴ в неденоминированных рублях доллар США оценивался в 57000,0 рублей. Получается, что с середины 1998 года по апрель 2015 года курс рубля к доллару упал в 9,5 раз, а в абсолютных размерах доллар США стал стоить на 51000,0 неденоминированных рублей больше.

Если привести динамику изменения курса доллара к современному рублю (деноминированному), то указанные пропорции будут такими же, но выглядеть будут не так страшно. Так, в середине 1998 года за доллар давали 6,0 рублей (деноминированных), а в апреле 2015 года 57,0 рублей, что на 51 рубль больше.

Получается, что абсолютная величина снижения курса рубля к доллару США в период с 1998 года по 2015 год оказалась весьма значительной.

Подобная негативная динамика курса рубля предопределила тенденцию к уходу от рубля в иные, более стабильные валюты, что и продемонстрировал постоянный вывод капитала из страны, охвативший все формы собственности без исключения.

Другими словами, рубль падал, однако роста национальной экономики не было, а в периоды наибольшего падения рубля – она разрушалась.

В период трёх сроков президентства В.В.Путина курс рубля изменился за 15 лет с 28,5 рублей за доллар США в 2000 году до 57,0 рублей за доллар США в апреле 2015 года, то есть курс рубля к доллару снизился в два раза.

При этом отметим, что основной ущерб в этот период рубль, точнее, реальные доходы граждан и экономика понесли в результате некорректных манипуляций Центробанка РФ в 2014 году, особенно в его декабре.

А в течение шести лет, с июля 2002 года по июль 2008 года, валютный курс рубля постоянно укреплялся к доллару США. Укрепление курса рубля, правда, происходило во многом, к сожалению, за счёт притока спекулятивной валюты на внутренний рынок РФ, при этом покупательная способность рубля на самом внутреннем рынке снижалась (это был брак в работе финансовых органов).

Спекулятивный приток валюты в виде портфельных инвестиций не дал импульса развитию экономики России, но при этом на равных участвовал в перераспределении национального дохода РФ.

Другими словами, приток портфельных (спекулятивных) инвестиций вызывал в дальнейшем легальный отток национального богатства за рубеж.

Таким образом, сам факт укрепления курса национальной валюты вне взаимосвязи с его покупательной способностью на внутреннем рынке, с банковскими ставками, с состоянием международных резервов и бюджета страны и регионов, с развитием социальной сферы и импортозамещением не позволяет корректно оценить состояние финансов и экономики страны.

В частности, при сильном рубле (укрепляющемся или устойчивом по своей покупательной способности) и при высоких ставках по кредитам бремя возврата кредитов и процентов по ним по итогам производственной деятельности утяжеляется, что приводит даже к элементам стагнации в реальном секторе, в том числе в ориентированных на экспорт производствах. Другими словами, крепкий рубль при высоких кредитных ставках банков – это “финансовая удавка” на реальный сектор экономики.

Подобная ситуация касается любой финансовой системы. В этой связи, в странах со стабильной валютой Центробанки поддерживают низкие цены на ликвидность, то есть, Центробанки устанавливают в обязательном порядке низкую кредитную ставку, иногда близкую к нулю.

Если какой-либо Центробанк нарушает данную закономерность, то в производстве страны проявится стагнация, особенно это касается крупных экономик, интегрированных в мировой рынок.

Другими словами, слабая (значит, слабеющая) валюта сопровождается высокими ставками по кредитам, так как в ставки банков включён уровень инфляции и риск её увеличения; а сильная (устойчивая по покупательной способности) валюта сопровождается низкими ставками по кредитам, так как инфляционная составляющая минимальна плюс отсутствует риск нарастания инфляции.

К слову, в экономиках небольших стран часто используется финансирование производства в чужой устойчивой валюте. В этом случае параметры местной валюты на динамику развития страны влияют не столь существенно.

В российских финансах длительное время применялся весьма “оригинальный” способ: получаемая под низкие проценты за рубежом стабильная валюта конвертировалась в рубли и выдавалась заёмщикам в национальной валюте, но уже по высоким ставкам.

По такой “технологии”, при условии поддержания стабильного валютного курса рубля, кредиторы получали завышенные доходы даже в пересчёте на иностранную валюту.

Дополнительная маржа внешних кредиторов уходила за рубеж полностью либо предварительно перераспределялась между российскими и зарубежными финансовыми партнёрами (интересантами).

Слабость рубля являлась также необходимым условием приватизации в 90-х годах в интересах владельцев иностранной валюты. При занижении курса рубля на располагаемые доллары можно было приобрести больше активов, а сами активы, оценённые в рублях, постоянно уменьшались в цене, то есть проявлялась скидка в цене к рынку.

Расчёты с использованием валюты проводились, в том числе, с использованием офшоров. А в офшорах с их местным законодательством и администрированием легче было перераспределять активы между заинтересованными лицами. В этом одна из причин столь бурного расцвета офшоризации в российской экономике.

Получается, что слабый рубль очень полезен в ряде процессов с собственностью и перераспределением доходов в пользу хозяев валютных активов, однако слабый рубль угнетает развитие производства для рынка самой России из-за высоких ставок по кредитам, а также существенно снижает потенциал российских финансов и платежеспособный спрос в стране.

Руководство страны в начале 2014 года поддержало рациональное решение о переходе на “плавающий” валютный курс рубля, позволяющий балансировать курс рубля самими потребностями экономики, а не лоббированием величины курса рубля отдельными группами интересантов.

К сожалению, Центральный банк РФ сорвал переход к “плавающему” валютному курсу рубля, некорректно используя имеющийся в распоряжении Центробанка финансовый инструментарий. По сути дела, “плавающий курс” подменили “тонущим курсом” рубля.

Независимо от того, осознаёт ли это руководство Центробанка или нет, но стратегическим приоритетом для ЦБ РФ является развитие российской экономики.

Что можно достигнуть, во-первых, через предоставление реальной экономике доступных по цене кредитных ресурсов для её развития на необходимые для реализации проектов сроки.

Во-вторых, посредством переключения своих ресурсов со спекулятивных направлений и операций с финансовыми инструментами на стимулирование роста товарной массы и услуг, в частности, восстановив работоспособность такого инструмента как ставки рефинансирования ЦБ РФ.

В-третьих, посредством наполнения ресурсами Центробанка активов банков как федерального уровня, так и банков регионального уровня, в том числе и не крупных, но занимающих свою нишу в экономике регионов.

В настоящий момент значительные финансовые средства Центробанк задействует для устранения последствий сбоев в деятельности ряда кредитных организаций, в том числе, по причине финансового коллапса 2014 года, то есть ресурсы ЦБ РФ уже использует, однако не рационально, так как они задействованы уже постфактум.

При этом суммарных потерь от банкротства банков в экономике намного больше, чем было бы расходов при упреждающей корректной реструктуризации активов и обязательств проблемных банков с помощью ресурсов Центробанка.

В марте 2016 года ЦБ РФ в очередной раз совершил методологический промах, не снизив свои кредитные ставки при достигнутом на тот момент уровне инфляции, которая в годовом исчислении на три процентных пункта была ниже величины действующей ключевой ставки Центробанка.