Читаем Импровизация онлайн бесплатно

 Improvisation by Evan Hunter 

© 2005 by Evan Hunter — “Improvisation”

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2022

https://vk.com/litskit

— Почему бы нам не убить кого-нибудь? — предложила она.

Она, конечно же, была блондинкой, высокой и стройной, в элегантном черном коктейльном платье с высоким разрезом на ноге и глубоким декольте.

— О, я уже делал это.

Ее глаза широко раскрылись, резкий синий цвет поразительно контрастировал с черным цветом платья.

— Война в Персидском заливе, — объяснил он.

— Это совсем не одно и то же, — сказала она, отщипнула оливку от своего мартини и отправила ее в рот. — Я говорю об убийстве здесь и сейчас.

— Убийство, ага, — протянул Уилл. — Уже есть кто-то на примете?

— Как насчет девушки, сидящей напротив бара?

— А, случайная жертва, — сказал он. — Но чем это отличается от войны?

— Конкретная случайная жертва, — поправила она. — Так мы убьем ее или нет?

— Почему? — спросил он.

— А почему бы и нет? — ответила она.

Уилл знал эту женщину не более двадцати минут. На самом деле, он даже не знал ее имени. Ее предложение убить кого-нибудь прозвучало в ответ на стандартную фразу пикапера, которую он уже не раз использовал с успехом, а именно: "Итак, чем мы займемся сегодня вечером?".

На что сексуальная блондинка ответила:

— Почему бы нам не убить кого-нибудь?

Не прошептала слова, даже не понизила голос. Просто улыбнулась, глядя на бокал с мартини, и сказала своим нормальным голосом:

— Почему бы нам не убить кого-нибудь?

Конкретная случайная жертва, которую она имела в виду, была простой на вид девушкой в простом коричневом пиджаке поверх коричневой шелковой блузки и темно-коричневой юбки. Она была похожа на измученного делопроизводителя или секретаря низшего звена: русые каштановые волосы, немигающие глаза за толстыми стеклами очков, тонкогубый рот и небольшой аккуратный носик. Совершенно непримечательная, среднестатистическая сотрудница любого предприятия. Неудивительно, что она сидела в одиночестве, потягивая бокал белого вина.

— Допустим, мы действительно убьем ее, — произнес Уилл. — Что мы будем делать после этого, чтобы немного взбодриться?

Блондинка улыбнулась. И скрестила ноги.

— Меня зовут Джессика, — представилась она.

Она протянула руку.

Он взял ее.

— Я Уилл, — сказал он.

Он предположил, что ее ладонь была холодной от напитка со льдом, который она держала в руке.

                                                                        ***

В этот прохладный декабрьский вечер за три дня до Рождества у Уилла не было ни малейшего желания убивать маленького пузатого клерка в конце бара, да и вообще кого бы то ни было. Он уже давно убил свою долю людей, спасибо, все они были конкретными случайными жертвами, поскольку носили форму иракской армии, что делало их врагами. Это было настолько конкретно, насколько это возможно в военное время, полагал он. Именно это позволяло взрывать их оглушительными снарядами в их хрупких траншеях. Именно это позволяло убивать их, какое бы тонкое различие Джессика сейчас ни проводила между убийством и войной.

В любом случае, Уилл знал, что это всего лишь игра, вариация любовного флирта который происходит в каждом баре для одиноких на Манхэттене в любую ночь года. Ты придумываешь умный подход, получаешь ответ, свидетельствующий о заинтересованности, и действуешь дальше. На самом деле, ему было интересно, сколько раз, в скольких барах до сегодняшнего вечера Джессика использовала свою фразу "Почему бы нам не убить кого-нибудь?". Подход, конечно, был авантюрным и, возможно, даже опасным — вдруг она сверкнет своими великолепными ногами перед кем-нибудь, кто окажется Джеком Потрошителем? Предположим, она подцепит парня, который действительно поверит, что может быть весело убить ту девушку, одиноко сидящую в другом конце бара? Эй, отличная идея, Джесс, давай сделаем это! Что, в сущности, и было тем, на что он молчаливо намекал, но, конечно же, он знал, что они просто играют в игру, не так ли? Она, конечно, должна была понимать, что они не планируют настоящего убийства.

— Кто пойдет заманивать жертву? — спросила она.

— Наверное, стоит мне, — заявил Уилл. — Я пойду.

— Пожалуйста, не используй свою фразу "Что мы будем делать сегодня вечером?".

— Ну и дела, я думал, девушкам это нравится. Всегда же работало!

— Да, когда я услышала подобный подкат в первый раз. Пять или шесть лет тому назад.

— Хм-м, я думал, что оригинален.

— Постарайся быть более оригинальным с маленькой Алисой, хорошо?

— Так вот как, по-твоему, ее зовут?

— А ты как думаешь?

— Патрисия.

— Хорошо, я буду Патрисией, — сказала она. — Дай мне послушать свою речь победителя.

— Извините, мисс, — начал Уилл и замолчал.

— Отличное начало, — заметила Джессика и улыбнулась.

— Мы с моей подругой случайно заметили, что вы сидите здесь в полном одиночестве, и подумали, что вы могли бы присоединиться к нам.

Джессика огляделась вокруг, словно пытаясь найти подругу, о которой он рассказывал Патрисии.

— Кого ты имеешь в виду? — спросила она, широко раскрыв глаза и удивляясь.

— Красивая блондинка сидит вон там, — сказал Уилл. — Ее зовут Джессика.

Джессика улыбнулась.

— Красивая блондинка, да? — девушка цокнула языком.

— Великолепная блондинка, — добавил он.

— Милый болтун, — сказала она и накрыла его руку своей, лежащей на барной стойке. — Допустим, малышка Пэтти Кейк решит присоединиться к нам. Что тогда?

— Мы заваливаем ее комплиментами и алкоголем.

— И что потом?

— Отведем ее в какой-нибудь темный переулок и забьем до смерти.

— У меня в сумочке есть маленькая бутылочка с ядом, — прошептала Джессика. — Разве это не лучше?

Уилл сузил глаза, как гангстер из старых фильмов.

— Отлично, — сказал он. — Мы отвезем ее в какой-нибудь темный переулок и отравим до смерти!

— Может быть, квартира в каком-нибудь тихом районе будет более подходящим местом? — предположила Джессика.

И ему вдруг пришло в голову, что, возможно, они вовсе не обсуждали убийство, в шутку или нет. Возможно ли, что Джессика имела в виду секс втроем?

Джессика заметила мыслительные процесс на лице Уилла и поэтому хлопнула его по плечу.

— Иди уже, поговори с дамой, — сказала она. — После этого мы будем...

...импровизировать.

                                                                       ***

Уилл не очень хорошо умел заводить знакомства с девушками в барах.

На самом деле, кроме его фразы "Что мы будем делать сегодня вечером?", в его репертуаре было не так много других подходов. Его несколько вдохновил ободряющий кивок Джессики, сидевшей в противоположном конце бара, но он все равно чувствовал некоторую робость, когда садился на свободный табурет рядом с Алисой, или Патрицией, или как там ее звали.

По его опыту, простые девушки были менее отзывчивы на лесть, чем действительно сногсшибательные красавицы. Он полагал, что это происходит потому, что они ожидают, что их обманут, и опасаются быть обманутыми и разочарованными в очередной раз. Алиса, Патриция или кто бы там ни был, не стала исключением из этого общего наблюдения. Уилл занял табурет рядом с ней, повернулся и сказал:

— Извините, мисс, — точно так же, как он репетировал это с Джессикой, но не успел он произнести и слова, как она отпрянула, словно он дал ей пощечину. Широко раскрыв глаза, казалось, шокированная, она спросила:

— Что?! Что такое?

— Извините, если я вас напугал...

— Нет, все в порядке, — произнесла она. — В чем дело?

Ее голос был высоким и плаксивым, с акцентом, который он не мог определить. Ее глаза за толстыми круглыми линзами были очень темно-карими, все еще широко раскрытыми то ли от испуга, то ли от подозрения, то ли от того и другого. Немигающим взглядом она смотрела на него и ждала.

— Я не хочу вас беспокоить, — сказал он, — но...

— Все в порядке, правда, — успокоила она. — Вы что-то хотели?

— Мы с подругой не могли не заметить...

— Подруга?

— Дама, сидящая прямо напротив нас. Блондинка в другом конце бара? — пояснил Уилл и указал на Джессику, которая услужливо подняла руку в знак приветствия.

— О. Да, — сказала она. — Понятно.

— Мы не могли не заметить, что вы сидите здесь и пьете в одиночестве, — продолжил он. — Мы подумали... Подумали, что вы можете присоединиться к нам. Вместе будет веселей!

— О, — сказала она.

— Может быть, вы составите нам компанию?

На мгновение возникло колебание. Карие глаза моргнули, смягчились. На тонких губах появилась легкая улыбка.

— Думаю, это возможно, — сказала она. — Да, я согласна.

                                                                        ***

Они сидели за маленьким столиком на некотором расстоянии от бара, в тускло освещенном углу комнаты. Сьюзен — а не Патриция или Алиса, как выяснилось, — заказала еще одно "Шардоне". Джессика остановилась на своем (очередном) мартини. Уилл заказал еще один бурбон со льдом.

— Никто не должен сидеть и пить в одиночестве за три дня до Рождества, — уверяла Джессика.

— О, я согласна, я согласна, — робко произнесла Сьюзен.

У нее была раздражающая привычка повторять все дважды. Это звучало так, как будто в этом месте было эхо.

— Но этот бар находится на моем пути домой, — сказала она, — и я решила зайти, чтобы выпить бокал вина. Бокал вина.

— Снимает озноб, — согласилась Джессика, подмигнув.

— Да, точно. Снимает озноб.

Она также повторяла чужие слова, заметил Уилл.

— Вы живете неподалеку отсюда? — спросила Джессика.

— Да. Прямо за углом. За углом.

— Откуда вы родом?

— О боже, он заметен?

— Кто заметен? — спросил Уилл и машинально огляделся.

— Акцент. О боже, он все еще заметен? После всех этих уроков? О боже!

— Что это за акцент? — спросила Джессика. Казалось она так же сбита с толку.

— Алабама. Монтгомери, Алабама, — сказала она, заставив его звучать как — Мунгамми, Алабама. Ал-ал-бам-бам.

— Я вообще не слышу никакого акцента, — сказала Джессика с улыбкой и развела руки в стороны. — Вы чувствуете акцент, Уилл?

Тот помотал головой и отпил еще бурбона.

— Ну, вообще-то это региональный диалект, — пояснила Сьюзен.

— Вы говорите так, будто родились прямо здесь, в Нью-Йорке, — сказал Уилл, затаив дыхание.

— Это так мило с вашей стороны, правда, — сказала она. — Действительно, это очень любезно. Вы очень милый.

— Как давно ты здесь? — спросила Джессика.

— Уже шесть месяцев. Я переехала в конце июня. Я же актриса.

Актриса, подумал Уилл.

— О, а я медсестра, — сказала Джессика.

Актриса и медсестра, подумал Уилл.

— Без шуток? — спросила Сьюзен, с улыбкой на лице, — Вы работаете в какой-нибудь больнице?

— Бет Израэль, — ответила Джессика.

— Я думал, это синагога, — хмыкнул Уилл.

— И больница тоже, — сказала Джессика, бросив убийственный взгляд, и снова повернулась к Сьюзен. — Мы могли вас где-то видеть? — спросила она.

— Ну, только если вы были в Монтгомери, — сказала Сьюзен и улыбнулась. — "Стеклянный зверинец"? Вы знаете "Стеклянный зверинец"? Теннесси Уильямса? Пьесу Теннесси Уильямса? Я играла Лору Вингфилд в постановке театра Paper Players. Здесь я еще ни в чем не участвовала. Вообще-то, я работаю официанткой.

Официантка, подумал Уилл.

Мы с медсестрой собираемся убить самую простую официантку в Нью-Йорке.

Или, что еще хуже, мы затащим ее...

...в постель.

                                                                         ***

После этого он подумал, что, возможно, Джессика предложила купить бутылку Moët Chandon и отнести ее в квартиру Сьюзен, чтобы выпить на ночь, ведь квартира была совсем рядом, буквально за углом, как ранее отметила сама Сьюзен. А может быть, это сам Уилл сделал такое предложение, выпив к тому времени четыре изрядные рюмки Jack Daniels и будучи несколько смелее, чем обычно. А может быть, это Сьюзен пригласила их к себе домой, в самое сердце театрального района, прямо за углом от "Фланагана", где она сама выпила три или четыре бокала шардоне и начала играть для них всю сцену, в которой Джентльмен-звонарь разбивает маленького стеклянного единорога, а Лора делает вид, что в этом нет большой трагедии, играя за них обе роли, что, по мнению Уилла, заставило бармена объявить последний звонок на целых десять минут раньше, чем следовало.

Она была просто ужасной актрисой.

Но так вдохновенно!

Как только они вышли на улицу, она подняла руки к небу, широко расставив пальцы, и закричала со своим ужасным южным акцентом: "Только посмотрите на это! Бродвей! Великий белый путь!", а затем сделала небольшой пируэт, кружась и танцуя по улице, ее руки все еще были высоко подняты над головой.

— Боже мой, давай убьем ее быстро! — Джессика прошептала Уиллу.

Они оба разразились смехом.

Сьюзен, должно быть, думала, что они разделяют ее восторженное настроение.

Уилл догадался, что она не знала, что ждет ее впереди.

Или, может быть, так и было задумано.

В этот час ночи проститутки уже начали свою прогулку по Восьмой авеню, но ни одна из них и бровью не повела в сторону Уилла, вероятно, решив, что он — Джон, уже занятый дважды, по одной на каждой руке. В открытом винном магазине он купил бутылку не Moet Chandon, а Veuve Clicquot, и они снова пошли по авеню вместе, рука об руку.

Квартира Сьюзен была однокомнатной, на третьем этаже жилого дома на углу Сорок девятой и Девятой. Они поднялись по ступенькам за ней, и она остановилась у квартиры 3А, поискала ключи в сумочке, наконец нашла их и отперла дверь. Квартира была обставлена в стиле, который Уилл назвал бережливостью молодой актрисы. Крошечная кухня слева от входа. Двуспальная кровать у дальней стены, рядом с ней дверь, ведущая в ванную комнату. Диван, два мягких кресла и комод с зеркалом над ним. Скромно, но тем не менее уютно. Сьюзен взяла их пальто и повесила на вешалку.

— Не возражаете, если я устроюсь поудобнее? — спросила она и вошла в ванную.

Джессика взмахнула бровями, но промолчала.

Уилл пошел на кухню, открыл холодильник и опорожнил два лотка с кубиками льда в миску, которую нашел в верхних шкафчиках. Он также нашел три стакана для сока, которые, по его мнению, должны были послужить ему добрую службу. Джессика сидела на диване и наблюдала за ним, пока он начинал открывать шампанское. Громкий хлопок раздался в тот момент, когда из ванной комнаты вышла она...

...еще одна блондинка.

                                                                                    ***

Ему потребовалось мгновение, даже чуть больше, чтобы понять, что это была Сьюзен. Их скромная, театралка Сьюзен.

— Грим и костюмы играют большую роль в воплощении персонажа, — произнесла она звонким голосом.

Теперь она была стройной молодой девушкой с короткими прямыми светлыми волосами, красивыми сиськами, видневшимися в вырезе красной блузки, короткой обтягивающей черной юбке, хорошими ногами в черных туфлях на очень высоком каблуке. С правой руки свисал коричневый парик, в котором она была в баре, а когда она открыла левую руку и протянула ее к нему ладонью, он увидел зубной протез, из-за которого у нее был чрезмерный прикус. Через открытую дверь в ванную он увидел, что ее неприметный коричневый костюм висит на душевой штанге. Ее очки лежали на раковине в ванной.

— Небольшая набивка на талии утолщала меня, — сказала она с улбыкой. — У нас в классе есть все эти полезные реквизиты.