Читаем ИМИТАЦИЯ онлайн бесплатно

На первый взгляд, задание выглядело несложным – забрать стажера-наблюдателя из трансграничного мира, населенного представителями самых разных цивилизаций от сугубо нижнеканальных до приближенных к высшим мирам.

Крис, галактический разведчик сто семнадцатого грейда Звездной системы Зет-Альдебаран довольно потянулся в кресле. Предстояла непыльная работенка, а сто восемнадцатый грейд ему не помешает. Все складывалось удачно, но плата за работу выглядела слишком высокой. Привычным движением Крис открыл раздел галактической статистики и чуть не опрокинулся вместе с креслом.

В разделе по целевой системе значилось: операций с сохранением команды спасения – десять процентов. Полностью успешных операций с сохранением извлекаемого субъекта – один процент.

Задача из разряда непыльных мгновенно перекочевала в разряд не просто трудновыполнимых, а совершенно безнадежных. Задачка для самоубийц. При неправильной настройке корабля вместо повышения грейда можно было пронестись по небу сверкающим болидом и упасть на дно озера глыбой инопланетного металла или распылиться под воздействием направленного излучения, или превратиться в вирус, с которым потом пришлось бы бороться половине планеты.

Крис вывел на экран данные персонального баланса энергий. Просроченная задолженность никуда не делась. Еще десяток планетных циклов и коллекторы начнут откачку его личных жизненных сил, и тогда прощай экспедиции, отдых на Оранжевой планете, и здравствуй нищенская пенсия. Он тяжело вздохнул и приступил к подробному изучению материалов.

И как они там не поубивают друг друга, при таком разнообразии? – удивлялся Крис, погружаясь в типологию обитателей планеты. Ответ нашелся быстро. Это был искусственно созданный мир, имитация реального, по сути игра, в которой фишки игроков являлись частью игрового поля и управлялись через встроенные коммуникаторы, связанные с реальными игроками – кураторами из других миров. Каждый игрок должен был так настроить встроенный коммуникатор, чтобы его фишка автономно совершала правильные действия, не допускала перехвата управления, а по итогу выполнила все задачи, поставленные при вступлении в игру.

Эвакуировать коммуникатор не составляло труда, но с эвакуацией всей фишки дело обстояло сложнее. На тщательно охраняемом игровом поле, представляющем собой весьма протяженный объект, не только фиксировались результаты всех совершенных действий, но и размещались множественные варианты всех будущих действий. Каждая фишка напоминала дерево с пиком энергии на первом ветвлении. Выбранный вариант становился продолжением ствола, невыбранные отмирали. Их энергия возвращалась в общее игровое поле. От тандема игрок-фишка требовалось совершать выбор ветвей ежедневно, ежеминутно, ежесекундно, совершать выбор и ничего более. В местной терминологии коммуникатор назывался «душой», фишка – «человеком», а игровое поле – «Временем» с большой буквы.

Фишки обладали собственным сознанием, но, если бы Крис оказался на месте любой из них, он бы точно сдох от скуки.

Бедный стажер, – думал галактический разведчик, наверное, обрадуется досрочной эвакуации.

Чтобы обрадовать стажера, нужно было извлечь его фишку, скачав энергию всех вариантов будущего, не затронув застывшую часть прошлого и не испортив чужие «кроны» и «стволы». За порчу того и другого налагался штраф вплоть до лишения всех грейдов. Но как его избежать, если «деревья» плотно переплетены и взаимодействуют друг с другом?

Рекомендуемая методика предписывала синхронизироваться со Временем, изменить конфигурацию линий корабля до полного совпадения с линиями целевого пространства, полностью материализоваться, став подобием фишки, захватить объект, перейти в параллельное пространство, откачать энергию будущего, изолировать объект от Времени, и совершить выход с обратным преобразованием конфигурации.

– Только и всего? – Крис нервно рассмеялся. – А вычистить все параллельные пространства перед операцией не нужно? Сколько их там, десятки, сотни?

Преобразование конфигураций требовало больших энергозатрат. В управлении спецопераций Крису обещали неограниченный кредит, но оставался риск, навечно впечататься в какой-нибудь местный объект, переплестись с ним всеми линиями и тупо наблюдать, как пики энергий скользят по выбираемым вариантам, как вагонетки по рельсам.

Перспектива не вдохновляла. Ситуация осложнялась тем, что будущее постоянно перестраивалось в соответствии с непрерывно совершаемым коллективным выбором и результирующим перераспределением энергии. Одни варианты возникали, наполнялись энергией, другие истощались и исчезали. Будущее непрерывно менялось и представлялось Крису дрожащей желеобразной массой, а он сам себе неумелым поваром или интерном-первогодком.

Я разведчик, а не хирург! – злился Крис. Как можно резать желе, его не повреждая?! Никак! Здесь и десятой долей процента успеха не пахнет!

Может отказаться? Он прилег на кушетку, но в центре комнаты возник красный мигающий глаз – напоминание о просроченной задолженности. Нет, контракт подписан, отказ невозможен.

Стоп! Здесь что-то не так. Непомерные риски и высокая оплата не бьются с результатом. Неужели все дело в остаточной информации о других игроках, отсутствующей во встроенной памяти коммуникатора, так называемой «точке сознания»? Неужели она так важна?

Крис вызывал справку о ценности целевого мира и получил впечатляющий ответ: «Распределение энергии на планете Земля Солнечной системы галактики Млечный путь влияет на распределение энергий во всей Вселенной».

Вот так целевой мир! Вот так игра! По-крупному, по супер-крупному! Если он благополучно вернется, то сразу потребует себе сто двадцатый грейд и звание командора! Только нужно сначала разобраться со всеми рисками, конкурентами и местными особенностями.

Крис вывел в центр комнаты усеченный Вибрационный Конус Вселенной с обозначенной пунктиром вершиной – Ключевым пространством, недоступном для просмотра. От Ключевого пространства – Центра управления Вселенной вниз уходил цилиндр полностью гармонизированных миров с бесконечно высокими вибрациями. По мере удаления от цилиндра частота вибраций снижалась, и на поверхности конуса располагались полностью дуализированные миры, без промежуточных состояний между добром и злом, миры, между которыми и внутри которых бушевали бесконечные войны, а добро и зло непрерывно менялось местами.

Пояс трансграничных миров разделял Вселенную на высшие и низшие сферы. Высшие примыкали к Ключевому пространству, низшие – к зоне, к которой Крис не имел доступа. Развитие Вселенной заключалось в экспансии высших сфер, гармонизации миров и стягивании поверхности конуса к поверхности внутреннего цилиндра. Земля находилась в серединной точке своего развития, на равном удалении от поверхностей конуса и цилиндра. Собственный мир Криса – Зет-Альдебаран располагался приблизительно на том же уровне, но значительно ближе к цилиндру, внутри которого в высших сферах парила Эутелия, контролирующая Зет-Альдебаран и отчасти Зири – ярого противника альдеборийцев, блуждающего в низших сферах у внешней поверхности конуса.

Цели последней цивилизации были отличны от целей гармонизации Вселенной. Не сужение конуса, а его расширение и выворачивание наизнанку с вытеснением на периферию гармонизированных миров. Даже сканеры зирян были настроены иначе. Они показывали перевернутый, сильно искаженный вибрационный конус с обращенным вниз антиподом Ключевого пространства.

Генезис Темной Вселенной не слишком интересовал Криса. Он хорошо знал, чем заканчиваются подобные исследования – деградацией и полным перерождением. Но экспансия низших миров осуществлялась через присоединение трансграничных, поэтому их присутствие в данной зоне требовало особого внимания.

За последнюю тысячу лет, несмотря на правильное в целом направление движения, Земля не раз приближалась к опасной черте, за которой угроза нарушения баланса энергий во Вселенной становилась неприемлемой и требовалось либо избавиться от самой планеты, либо убрать с нее все фишки и отключить всех игроков.

Основная причина нестабильности «голубого брильянта» заключалась в неимоверной сложности конструкции и неизбежном присутствии нижнеканальных существ, практически целиком состоящих из темных жестких линий. Если добавить к этому «визиты дружбы» конкурентов из миров, аналогичных его собственному, от которых можно было ждать любых гадостей, а также свирепость и неподкупность Высших Стражей Земли, то получался лабиринт во сто крат опаснее лабиринта Минотавра, из которого не было выхода. Все слишком сложно, непредсказуемо и нерационально, совсем не так, как в его собственном мире.

Собственный мир Криса был образован разумным сочетанием гибких и жестких энергетических линий. Гибкие линии напоминали спирали, волны, зигзаги, легко изменяющие форму, поддерживающие вибрации сколь угодно высокой частоты и эффективно взаимодействующие друг с другом. С помощью гибких линий можно было формировать любые объекты, в том числе самые низкочастотные, но для удержание подобных конфигураций требовалась огромная энергия.

Возможна была и обратная замена – имитация достижений высших миров с использованием жестких линий, напоминающих цепи и решетки, состоящие из звеньев различной формы. Способность к взаимодействию таких объектов была минимальной, а перестройка требовала чрезмерных усилий.

Наиболее эффективной являлась комбинация сцепленных жестких и гибких линий. Так формировались трансграничные миры, соединяющие высшие – целиком состоящие из гибких линий, и низшие – содержащие минимальное их количество.

Различие гибких и жестких линий было принципиальным – они не трансформировались друг в друга, но обладали способностью обмениваться энергией. Замещая в своих структурах одни типы линий другими, изменяя форму и частоту вибраций, объекты могли перемещаться вертикально в координатах Вибрационного конуса, попадая в другие пространства, в другие миры, однако, диапазон подобных перемещений был ограничен структурой объекта.

Основная угроза существованию миров заключалась в постоянной битве за энергию. Через сцепленные линии энергия шла из высших миров в низшие и обратно. Именно поэтому трансграничные миры строились по строгим правилам, ограничивающим разрешенные виды связей, а также доступ к этим мирам представителям других цивилизаций.

Так было всегда и везде, кроме целевого мира. В этот безумный мир умудрились запихнуть все, что можно было найти во Вселенной – от самого нижнего, до самого верхнего, и все представляло реальную угрозу.

Конечно, в таком супермире легче было ставить эксперименты, отрабатывать взаимодействие самых несовпадающих миров, но, чтобы вся эта конструкция хоть как-то держалась и не разваливалась на ходу, основные швы пришлось густо залить компаундом под названием Время. Это был единственный способ обеспечить существование данного мира, но от этого объяснения основным его обитателям, представляющим собой плотно скрученные пучки линий, размазанные во Времени с медленно перемещающимися по ним сгустками энергий, было не легче. Хотя, сами аборигены об убогости своего существования не догадывались и особо не расстраивались, включая объект, предназначенный к срочной эвакуации.

Расстраиваться приходилось галактическому разведчику. Он тяжело вздохнул и запросил справку о типовых способностях аборигенов.

Большая часть субъектов целевого мира понятия не имела о его истинном устройстве, считая реальным лишь «настоящее» – момент текущего выбора и осознания ситуации. Знания о тонкой структуре ограничивались частицами и полями, которые почитались за универсальный алфавит Вселенной, на котором написано все сущее. О том, что элементарные частицы вовсе не элементарны и представляют собой мгновенные срезы линий Времени из ограниченного набора конфигураций, искусственно созданных под нужды данного мира и данного пространства, никто не догадывался.

Особенно забавляла Криса «полная свобода выбора». При отсутствии нужных «направляющих», самое простое действие становилось физически невозможным, а чрезмерное упорство заблуждающегося могло привести к чему угодно от падения на голову кирпича до перехода в параллельное пространство.

Как бы и ему не получить кирпичом от стажера или его коллег. Хорошо, что одного нужно эвакуировать, а не целую группу. Ему и такая работенка выпадала.

Однажды, он эвакуировал целый звездолет на полном ходу со всем экипажем и пассажирами. Потом этот корабль искали десятки звездных циклов, кучу фильмов сняли, научных работ написали, а Крис только забавлялся, наблюдая за пустыми стараниями и абсурдными предположениями. Но там была не Земля и не Солнечная система, а самый заурядный и вконец обнаглевший жесткий мирок, который предстояло принудительно гармонизировать.

Ладно, – решил будущий командор сто двадцатого грейда, – рисковать так рисковать, по крайней мере, есть ради чего.

Завтра он возьмет штурмовой катер и отправиться в эту Солнечную систему, в какое-нибудь заброшенное параллельное пространство, разрушенное ядерной катастрофой, никому не нужное и особо не охраняемое. Потренируется на мелких тварях и приступит к основному заданию.

Заседание Высшего совета звездной системы Зет-Альдебаран продолжалось уже более двух часов. Речь держал Верховный Архитектор две тысячи сорок восьмого грейда Весминций Торр:

– И все-таки, я продолжаю настаивать на полной эвакуации стажера. Миссия не завершена, но договор по обмену решениями выполнен в полном объеме. Мы вновь подтвердили высокое звание…

– Господин архитектор, – прервал Торра секретарь Совета Зигмунд Марр, Тайный Аудитор три тысячи сто одиннадцатого грейда, – а вы не боитесь срыва тендера на гармонизацию планетных систем Калеора? Исчезновение нашего информационного хаба на Земле может быть воспринято, как неспособность противостоять мусорщикам с Зири.

Весминций Торр поклонился секретарю Совета, и произнес голосом, преисполненным уважения к высшему по рангу чиновнику:

– Достопочтенный господин Марр, я всегда восхищался вашей способностью предугадывать ход событий на тысячи звездных циклов вперед. Необходимость полного изъятия стажера, действительно, связанна с возросшей активностью зирян. Однако, главной нашей задачей я по-прежнему считаю достижение максимальной эффективности наших решений. Это основная статья наших доходов, это основной смысл существования всей нашей цивилизации!

Голос Торра возвысился, он приподнялся над поверхностью стола и увеличился в размерах. Теперь он был хорошо виден всем членам Совета, число коих превышало три сотни. Верховный Архитектор продолжал: