Читаем Именем Федерации! онлайн бесплатно

— Пошла прочь, псина! — отец Ансельм приподнял сутану и с отвращением отпихнул ногой ластящуюся к нему дворовую собаку, грязную, как черт, и нахальную, как все нищие попрошайки. Хотя нет, те будут понахальнее.

Собака поджала хвост и, оглядываясь и жалобно поскуливая, припустила прочь вдоль немощеной улицы бедного района, размытой недавним ливнем.

— Э-э, — поморщился отец Ансельм, задирая сутану еще выше и опуская худую ногу. Мерзкая грязь чавкнула. — За что мне это наказание, Господи?

— А ну, посторонись! — гаркнул левый из стражников, отстраняя копьем троих нищих. Двое поспешно отбежали и скрылись за углом ближайшей хижины, но женщина, облаченная в сущее рванье, пригнулась и скользнула к монаху.

— О святой отец! — воскликнула она, падая на колени и умоляюще протягивая руки.

Отец Ансельм отшатнулся, однако заметив наблюдавших за ним из подворотни еще двух оборванцев, жестом остановил кинувшихся было к нищенке стражников.

— Что тебе, дочь моя? — скроил брезгливо-скорбную мину отец Ансельм, оглядывая заляпанную грязью полу новенькой сутаны.

— Благословите!

— Но почему я? У вас есть свой монах.

Святому отцу вовсе не хотелось касаться жирных, свалявшихся волос женщины. Да и бледное, одутловатое, перепачканное сажей лицо не внушало ему доверия — вдруг какая заразная.

— Но вы святее! — выпалила женщина.

— Хм-м, — с этим отец Ансельм не мог не согласиться. Подумав, он осенил нищенку крестным знамением и не без колебаний возложил ладонь на ее голову. — Да прибудет с тобой Господь, дочь моя! Иди и не греши.

— Благодарю, святой отец! — восторженно взвыла нищенка, падая ниц. Брызнула жидкая грязь, и на сутане появилось несколько новых пятен.

— Ну, все, все, — отступил отец Ансельм, незаметно отерев ладонь о сутану. — Скажи мне, женщина, где живет колдун Корнелиус?

— Который заговаривает бородавки и лечит бесплодие? — подняла голову нищенка.

— Он еще и бесплодие лечит? — поднял жидкие брови отец Ансельм.

— Да-да!

— И как, успешно?

— Очень! Жена Руфуса вот-вот родит, и еще три беременны.

— Хм-м, — лицо отца Ансельма посуровело. — И как же он их… лечит?

— Они не говорят, святой отец. Лекарь…

— Колдун, — мягко поправил нищенку отец Ансельм.

— Ну да, лекарь Корнелиус сказал, что если они обмолвятся об этом, то лечение пойдет насмарку.

— Занятно! Пойдешь с нами.

— З-зачем? — Нищенка начала отползать на коленях, но стражник преградил ей дорогу.

— Ты — свидетель грязных дел Корнелиуса. Дашь показания в суде, — криво усмехнулся отец Ансельм.

— Но я не лечилась у него!

— Неважно, — отмахнулся монах и поднял глаза на стражников. — Возьмите ее, святой суд желает допросить эту несчастную.

— Пощадите! — застонала женщина.

— Молчи, дура. — Стражник в сверкающих кирасе и морионе и высоких сапогах, на которые отец Ансельм уже всю дорогу поглядывал с завистью, рывком поднял нищенку на ноги. — Тебе оказана великая честь!

— Разве? — засомневалась женщина.

— Истинно так. Проклятый еретик должен понести заслуженную кару. — Отец Ансельм смиренно сложил руки и уставился в затянутое тяжелыми тучами небо — вот-вот мог разразиться новый ливень. Подумав о ливне, монах подобрал сутану и заспешил дальше. — Заодно покажешь, где живет — хе-хе! — лекарь, — бросил он через плечо.

Стражник подтолкнул нищенку в спину, и та побежала за святым отцом, все время оборачиваясь на подворотню, откуда появилась. Двоих ее товарищей и след простыл.

Дом мага обнаружился не без труда. То ли нищенка с перепугу что-то все время путала и долго водила всех кругами, то ли место, где жил Корнелиус, и в самом деле было заколдовано и постоянно ускользало от отца Ансельма. Но, как бы там ни было, а когда едва сдерживающий ярость монах собрался призвать на голову нищенки все известные ему кары небесные, дом вдруг возник перед самым его носом. И было непонятно, как отец Ансельм не заметил дома раньше.

Впрочем, в том не было ничего удивительного, если учесть, что на улице уже порядком стемнело, тусклый фонарь в руках одного из стражников давал слишком мало света, а сам дом выглядел настолько неказистым, что никак нельзя было подумать, будто в нем проживает известный на всю округу маг.

Высокий, чуть покосившийся, но еще крепкий деревянный забор окружал скромных размеров халупу с соломенной крышей и кривой трубой. А узкая калитка, выкрашенная в неопределенный цвет, с простенькой медной ручкой в виде кольца, пряталась в кустах ежевики.

— Наконец-то! — в сердцах воскликнул отец Ансельм, приближаясь к калитке.

Смерив ее взглядом, он взялся за кольцо и решительно потянул на себя. Калитка не поддалась. Монах потянул сильнее — результат оказался тем же. Тогда отец Ансельм дернул за кольцо изо всех сил.

— Чтоб тебя! — воскликнул он, утер рукавом со лба испарину и повернулся к стражнику, мявшемуся неподалеку. — Ты, открой!

Скучающий стражник с радостью взялся за порученную ему ответственную работу, но достиг не более монаха, проявлявшего все большее нетерпение из-за непредвиденной задержки. К тому же начал моросить мелкий дождик, сутана намокла, и отец Ансельм порядком озяб. А между тем грохот, производимый стражником, поднял на ноги половину трущоб, и маг, разумеется, не мог не слышать, что к нему кто-то пожаловал. И тем не менее Корнелиус не спешил открыть гостям.

— Какая неслыханная наглость! — воскликнул отец Ансельм, мелко подрагивая всем телом. — Почему он не открывает?

— Не могу знать, ваше преосвященство! — вытянулся стражник с фонарем.

— Ломайте дверь! — дал отмашку монах.

— Святой отец? — нищенка осторожно подергала отца Ансельма за рукав.

— Ну что тебе? — грозно сверкнул глазами монах.

— Вообще-то дверь открывается внутрь… — Нищенка изобразила подобие льстивой улыбки.

От вида гнилых зубов и дурного запаха изо рта монаха передернуло. Он выдернул рукав из грязных пальцев и оттолкнул стражника, выламывающего кольцо копьем.

И вправду, калитка от легкого толчка отворилась, и отец Ансельм вздохнул с облегчением.

— Твоя неоценимая помощь следствию обязательно зачтется тебе, дочь моя, — напыщенно произнес он и шагнул во двор. — Не понимаю, зачем приделывать ручку, если дверь нужно толкнуть?

— Может быть, чтобы закрывать ее? — предположил стражник. Монах одарил его гневным взглядом, и стражник заткнулся, вцепившись обеими руками в копье и втянув голову в плечи.

— Следуй за мной и не рассуждай! И вы двое — тоже.

Но лишь сделав шаг через порог, монах застыл. Глаза его округлились, а нижняя челюсть удобно устроилась на груди. Двор оказался больше раз эдак в десять, чем казалось снаружи, а вместо одноэтажной халупы возвышался роскошный двухэтажный каменный дом с широкими окнами, красной черепичной крышей и флюгером в виде пускающего стрелу Купидона. Но это было еще не все. Если за воротами вступала в свои права поздняя осень, то здесь царило лето и вовсю светило солнце. Ночью! Сад, начинавшийся почти от самой калитки, сплошь зарос диковинными деревьями, которых отец Ансельм никогда в жизни не видывал. Ухоженные клумбы покрывали цветы всевозможных расцветок, образуя хитросплетения ярких узоров, а у одной из клумб стояла… нагая девушка и поливала цветы из лейки. Другая сидела рядом на корточках и пропалывала клумбу. Та, что была с лейкой, обернулась к калитке, мило улыбнулась и помахала монаху ручкой.

Отец Ансельм сильно зажмурился, схватился за сердце и покачнулся, но его поддержал стражник.

— Дьявольское наваждение! — пробормотал монах и мелко закрестился. Затем дрожащей рукой перекрестил сад и осторожно приоткрыл один глаз. Сад не изменился; бесстыдницы тоже никуда не делись, только теперь уже обе стояли с лейками, казавшимися бездонными.

— Мням, — сказал охранник за спиной отца Ансельма, и монах пришел в себя.

— Закрыть глаза, всем закрыть глаза! — гаркнул он, прикрыв лицо ладонью.

— Нам тоже? — спросила одна из девушек.

— Н-нет, то есть… — пробормотал смущенный монах и посмотрел меж пальцев, но тут же вновь отгородился от непотребного зрелища. — Разврат! Ты и… женщина, — бросил он охраннику, топтавшемуся у калитки, — оставайтесь здесь. А ты, — дал знак монах другому охраннику, — следуй за мной.

— А мы? — спросили девушки, опуская лейки.

— Изыди, сатанинское отродье! — гаркнул в ответ отец Ансельм.

— Фи! — сказали девушки и, покачивая бедрами и налитыми грудями, скрылись за деревьями.

— Уф-ф, — заулыбался монах, что все так хорошо разрешилось, и заторопился к дому — кто знает, сколько здесь бродит этих обольстительных исчадий ада.

Но не успел он подняться на порог дома, как входная дверь сама собой распахнулась, и навстречу монаху вышел бодрый старикашка в черной в красную полоску хламиде и высоком колпаке с кисточкой наверху. Отец Ансельм долго разглядывал колпак, показавшийся ему совершенно дурацким, потом опустил глаза и впился взглядом в подвижное костистое лицо мага. Тонкогубый рот, чуть оттопыренные уши, острый нос и черная, с проседью борода — не очень длинная, но пышная. Пусть отец Ансельм до этого момента ни разу в жизни не видел Корнелиуса, но старикашка не мог быть никем иным. Святого отца постигло разочарование: он полагал, что столь сильный маг должен иметь более внушительную внешность.

— Про… грм-м, — прочистил горло монах. — Корнелиус, проклятый колдун и еретик, ты обвиняешься в…

— Во-первых, обойдемся без оскорблений. — У мага оказался приятный баритон. — Вам бы понравилось, если бы я заявился к вам в дом и обозвал вас, скажем, гнусной канцелярской крысой?

— Но… — опешил отец Ансельм.

— А во-вторых, пройдем в дом и там спокойно побеседуем.

— Вести задушевные беседы с вероотступником и колдуном? — взорвался монах. — У которого по саду гуляют, — прости Господи! — голые ведьмы, и светит солнце?

— Разве солнечный свет тоже уже под запретом?

— Н-нет, — растерялся святой отец, но быстро взял себя в руки. — Но не ночью же!

— Ну, если вам больше нравится ночь, сырость и холод, я могу устроить их специально для вас, — пожал плечами маг.

— Нет, нет, — поежился отец Ансельм от воспоминаний о холоде и дожде. — Меня вполне устраивает солнце и тепло.

— Прекрасно! Что же касательно девушек, то они вовсе не ведьмы, а, скорее, грациозные символы красоты природы, всего сущего и отрицания лжи. — Корнелиус развел пальцы на правой руке, будто показывал распускающийся цветок. — И часть моего великолепного сада. Он великолепен, не правда ли?

— Сатанинское наваждение! — прорычал отец Ансельм. — Блуд!

— Не более сатанинское, чем ваша святая инквизиция. Между прочим, Адам и Ева в райском саду тоже не имели одежд. Помните, в святом писании: «И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились».

— Разврат! — отец Ансельм уже не мог остановиться.

— Вам, конечно, виднее, — хмыкнул маг. — Но с моей точки зрения, лучше уж милые девушки, чем злобное, лысое, клацающее зубами чучело в сутане. Между прочим, твой стражник, кажется, со мной согласен.

Стражник и вправду вытянул шею в попытке разглядеть бесстыжих прелестниц меж деревьев, но девушки, к его глубокому сожалению, не появлялись. Отец Ансельм нахмурился и ткнул стражника локтем в бок.

— А? — опомнился тот, едва не выронив копье.

— Стой здесь! — приказал монах и, подобрав сутану, взошел по лестнице. — Пошли поговорим.

— Давно бы так, — кивнул Корнелиус и вошел в двери. Отец Ансельм перекрестился, вздохнул и последовал за хозяином в дом.

— Послушай, почему ты их не оденешь?

— Кого?

— Да женщин своих, кого же еще?!

— Они не хотят, не привыкли.

— Как так?

— Очень просто. Одна была кошкой — не хотела ловить мышей и вечно таскала сметану; другая — вредной собакой, что вечно путаются под ногами и норовят тяпнуть за щиколотку. Вот я их и обратил в людей — какая-никакая, а польза от них есть.

— Услаждаешь взор и плоть? — скривил лицо в ехидной улыбке монах.

— Кто о чем, а вшивый о бане, — покачал головой Корнелиус. — Они ухаживают за садом, готовят еду, читают мне и поют.

— Хе-хе, и сотворил он человека… Не слишком ли ты высоко взлетел, маг? Падать будет оч-чень больно.

— С чего мне падать? Разве кто-то вроде тебя поможет, а?

— Но ведь ты не будешь отрицать, что твое колдовство не от бога?

— Ты хочешь сказать, оно от дьявола? Но разве дьявол создавал прекрасные сады или людей?

— Грм-м, — откашлялся в кулак отец Ансельм. Маг оказался не так прост.

Корнелиус прошел к удобному креслу, установленному у окна, и опустился в него. Присесть монаху он не предложил. Но тот и не собирался засиживаться в этом прибежище сатаны. Хотя, подумалось отцу Ансельму, вовсе не плохо, что маг пригласил его в дом. Теперь он видел собственными глазами все, что требовалось: и сад с домом, и непотребных женщин, и неистово сияющее над головой солнце, и даже стол посреди комнаты, уставленный алхимической утварью, в которой пузырились неведомые колдовские снадобья.

— Значит, ты хочешь сказать, что являешься белым магом? — отец Ансельм осторожно приблизился к столу и заглянул в одну из колб, наморщил нос, зажал его и отстранился.

— Белое, черное… Видишь ли, я постигаю мир уже более ста лет, и он гораздо шире и многообразнее, чем представляется тебе. К тому же между черным и белым есть бесконечное множество оттенков и…

— Ты не ответил, — монах взял другую склянку, поболтал ее и поглядел на просвет. Поставил на место.

— Уверяю тебя: дьявол тут совершенно ни при чем. Это наука, если ты понимаешь, о чем я говорю. Строгая наука, раскрывающая пытливому уму невероятные тайны природы.

— А лечение бесплодия у нищих дурочек — тоже наука? — хитро прищурился отец Ансельм.

— Уже и об этом пронюхал? Что ж, если их мужья страдают бесплодием, то почему бы не подарить этим женщинам радость материнства.

— Почему же ты не излечил их своей мудрой магией?

— Зачем такие сложности, если есть более простые способы.

— Значит, решил соединить приятное с полезным?

— Тебе-то откуда знать о приятном? — хмыкнул Корнелиус.

— Молчи, старый прелюбодей, обуянный бесом похоти!

Монах взял третью склянку. В ней жидкость, исходящая пузырьками, забавно меняла цвет. — Представляю, как будут счастливы мужья нищих дурочек узнать суть твоего лечения, — противно захихикал святой отец.

— Я мог бы стереть тебе память, зашвырнуть на Луну или куда подальше. Или превратить во что-нибудь.

— Так чего же ты медлишь? — Отец Ансельм немного струхнул, но внешне остался спокоен — по опыту он знал, что нельзя выказывать страх перед тем, кто сильнее тебя.

— Да вот, думаю, в кого тебя лучше обратить: в осла или хряка? Девушки могли бы кататься по двору. Впрочем, зачем мне жирная свинья в прекрасном саду?

— Послушай, колдун, — монах решил отвлечь Корнелиуса, — пока ты размышляешь над моей участью, не объяснишь ли, чем ты здесь занимаешься?

— Опыты, научные опыты, — отстраненно произнес маг, снял колпак, опустил его на пол и пригладил густую шевелюру. — Тебе не понять.

— Отчего же! Приворотное зелье? Или хочешь вызвать бурю, наслать мор? А может, ищешь способ создать золото?

— В том нет ничего сложного. Но к чему оно мне? — пожал плечами Корнелиус. Было хорошо заметно, что беседа наскучила ему.