<p>Имажинисты 1921</p>Посвящаем книгу
Г. Колобову.
<p>Открытое письмо</p>Сергею Есенину и Анатолию Мариенгофу.
Дорогие Сережа и Толя!
Причины, заставившие меня уйти от вас в 1919 году, ныне отпали.
Я снова с вами.
Рюрик Ивнев.
Кисловка
3 декабря 1920.
МОСКВА.
<p>Сергей Есенин</p><p>Сорокоуст</p>А. Мариенгофу
1Трубит, трубит погибельный рог!Как же быть, как же быть теперь намНа измызганных ляжках дорог?Вы, любители песенных блохНе хотите ль пососать у мерина?Полно кротостью мордищ празднитсяЛюбо ль, не любо ль, знай бери.Хорошо когда сумерки дразнятсяИ всыпают вам в толстые задницыОкровавленый веник зари.Скоро заморозь известью выбелитТот поселок и эти луга.Никуда вам не скрыться от гибелиНикуда не уйти от врага.Вот он, вот он с железным брюхом,Тянет к глоткам равнин пятерню.Водит старая мельница ухомНавострив мукомольный нюх.И дворовый молчальник бык,Что весь мозг свой на телок пролилВытирая о прясло язык,Почуял беду над полем.2Ах, не с того ли за селомТак плачет жалостно гармоника:Таля ля-ля, тили-ли-гом,Высит над белым подоконником.И жолтый ветер осенницыНе потому ль синь рябью тронувКак будто бы с коней скребницей'Очесывает листья с кленов.Идет, идет он страшный вестник,Пятой громоздкой чащи ломит.И все сильней тоскуют песниПод лягушиный писк в соломе.О, электрический восход,Ремней и труб глухая хватка,Се изб древенчатый животТрясет стальная лихорадка!3Видели ли вы,Как бежит по степямВ туманах озерных кроясь,Железной ноздрей храпя,На лапах чугунных поезд?А за нимПо большой траве,Как на празднике отчаянных гонок,Тонкие ноги закидывая к голове,Скачет красногривый жеребенок?Милый, милый, смешной дуралей,Ну куда он, куда он гонится?Неужель он не знает, что живых конейПобедила стальная конница?Неужель он не знает, что в полях бессиянныхТой поры не вернет его бег,Когда пару красивых степных россиянокОтдавал за коня печенег?Поиномугудьба на торгах перекрасилаНаш разбуженный скрежетом плесИ за тысчи пудов конской кожи и мясаПокупают теперь паровоз.4Чорт бы взял тебя, скверный гость!Наша песня с тобой не сживется.Жаль, что в детстве тебя не пришлосьУтопить, как ведро в колодце.Хорошо им стоять и смотреть,Красить рты в жестяных поцелуях,Только мне, как псаломщику петьНад родимой страной Аллилуйя.Оттого то в сентябрьскую скленьНа сухой и холодный суглинокГоловой размозжась о плетеньОблилась кровью ягод рябина.Оттого то вросла тужильВ переборы тальянки звонкой.И соломой пропахший мужикЗахлебнулся лихой самогонкой.Август 1920.
<p>Рюрик Ивнев</p><p>«Был тихий день и плыли мы в тумане…»</p>С. Есенину
Был тихий день и плыли мы в тумане.Я от роду не видел этих мест.В последний раз на крест взглянул в Рязани,И с этих пор я не гляжу на крест.Тяжелый сон мне сдавливает горло,И на груди как будто море гор.Я вижу: надо мною ночь простерлаСвой удручающий простор.Рязань
12 окт. 1920.
<p>«Короткого, горького счастья всплеск…»</p>Толе Мариенгофу
Короткого, горького счастья всплеск,Скрип эшафота.Пьяных и жестких глаз воровской блеск,Запах крови и пота.Что ж ты не душишь меня,Медлишь напрасно?Может быть Судного дняЖдешь ты, о друг мой несчастный?Горек и страшен плодНашей недолгой любви.Песня, что бритва. Весь ротОт этих песен в крови.Тифлис
апрель 1920.
<p>«Улыбнулся улыбкой мертвецкой…»</p>Улыбнулся улыбкой мертвецкой
На пьяную шутку убийцы.
О, Боже, Боже, как сладок запах крови,
И я душой прокаженной этот запах ловлю.
II сумерки бани турецкой
Сквозь сумерки звезд мне видятся,
И ты мою кровь приготовил
Для черного слова: – люблю.
Мутный фонарь, икая,
Выплевывал бельма из глаз.
К убийце душой приникая,
Крестился в последний раз,
И видел – вздымались, как трубы,
Красных рук широкие губы.
Дорога в Крым
май 1919.
<p>«Уста пристегнув к стремени…»</p>В. Хлебникову
Уста пристегнув к стремени,Мы больше не слышим, не дышим.О ком шумят воды времени,И Лотос каспийский, пышный'?Раскрыла колени Астрахань.Глядит, смуглый горб обнимая,Как синяя линия ястребаКолеблется в воздухе мая.Мы можем крикнуть земле: стой!Телегой она остановится.И каждая буква невестойЧервонного солнца становится.И ты над собой пролетаешь,Как туча над сонной водою.К ладони звезды приникаешьСвоей астраханской ладонью.Уста пристегнув к стремениЛетим, как рыбы на привязи,Как будто кусок, из времениС мясом и кровью вырезанный.Киев
май 1919.
<p>«Черное знамя души…»</p>Черное знамя душиЯзыком полоумного бесаНад людским многолиственным лесойИзвивается в мертвой тиши.И не знает, чьи руки лизать –Палача ли с кровавой икотой,Или тихое поле киота,Где убитая горем МатьИз тяжелой глядит позолоты.Тишина. И никто не метнетНа безумца горящего взгляда.Только смерть, как святую награду,Обнищалую руку дает.Москва,
ноябрь, 1920.
<p>«Помню дикое море эфира…»</p>Помню дикое море эфира,Распутина душный труп.Нет, не для этого мираЧерное золото губ.Парус белых ладонейТихо качается, и –Каждой ниточкой стонетО невозможной любви.Брат мой! Грудью тяжелойПриникни к моей груди.Солнце любви безполойНовым Христом – взойди!Москва,
зима 1920.
<p>Анатолий Мариенгоф</p><p>Фонтаны седины</p>1Лучами выпитый колодезьЭта грудь.Не припадай!Ведром любви слезы не вычерпать.Сто первый деньКолодойНа ногах,Несу прохладу,Несу снега.И медленно зеленая тропаПод поступью тяжелой леденеет.2Зрачки, как два котлаУроненные в голубой огонь.Пускай вскипитВ них этих губТягучаяМольба.Чтоб вознести и холодно и подлоНад ними скипетрТоржественного лбаЯ мог.Не так-ли ставят белый крест над ямой?3Как выжигают электрические дыниРавнины толп,(Лишь невредим –Один –Скала), –Так тишиной раскрытые глазаСжигают дниИ выпивают ночи словно лужи.Я на престолБезкровных зорьБезкровные ладони возложу.4Любовь постичь мне как?К ней приплыву на смертном корабле.А здесь не суждено любимой косу плестьИз золотых мочалЧтоб после пролилась онаИз судоржных ладоней тяжело.Как ночь снегаБлистающий цилиндр увенчалВысокий лоб.Твой знак приемлюЧопорная середина.5Тяжелым яблокомСвисает стих –Сегодня он впервые солнценосно вызрел, –И празднует поэтСвой августовский Спас.ПростиВолос горячий пепел!Зачесанный сурово локонСпадешь ты на чело фонтаном седины –Да, будет часКогда перешагну за середину.6Не вздыбить время,Не взнуздать.Седок, ты раб коняТы врос в седло, седок.Напрасно режут брюхо стременаII в круп впивается ремень.Как песВедет слепца, меня ведет звездаК забытым именам.И славы тупится копьеВпиваясь в ржавую кольчугу суток.7
ВчераПод взвизги пьяного галопаСквозь обручи безумных строф,И с верою пророчествовал о нелепом.Сегодня метр.И слепоНад ведрами вчерашних слезПодъемлю скипетрТоржественного лба…Каким норд-остом унеслоМой парусник на мертвый остров!8Что губы девственниц?– Полынь и лебеда.Перо?– Потухший факел.А синь в глазах?..– На крыльях лебедяСинь уплыла из глаз…Не плещут крыльями испуганно ресницыНе горбит страхПрямую бровь –Прости – прощай мой августовский Спас!9Рассыпал дни,Сквозь пальцыЗвонкой дробьюИх соберет другой пригоршнямиВоспоминаний.Тогда родится сказ.И будет он – благоуханнейДыни…О, сладостна тоскаКогда из сердца бьютФонтаныСедины.Сентябрь 1920.
