Читаем Имаго онлайн бесплатно
День этот был самым обычным. Таким обычным, что даже сейчас, когда память стала безупречной, я с трудом вспоминаю, что же было в этот день. Обычные разговоры на работе, обычное блуждание по лабиринтам сети, немного пасьянсов и пентикса. Работа давно перестала радовать — скучно возиться с самодельными детекторами только чтобы сэкономить шефу тысячу баксов в год. Все равно ведь получится хуже, чем у настоящих специалистов, которые этим всю жизнь занимаются. А для настоящей, своей работы денег нет, только для такого вот наколенного кустарничества. Дорога домой тоже как всегда — толкотня в метро, привычно раздражающие тетки, рвущиеся в открывшиеся двери как свиноматки к помоям, не замечая, что кто-то еще и выходит из вагона. Холодная слякоть на улице. Фонари не горят, но ногам света не нужно. Ноги сами знают каждый шаг, каждую выбоину в давно не чиненном асфальте, позволяя голове заниматься своим. Наверное из-за этого все и случилось — я в задумчивости не заметил машину. То ли этот гад гнал не включая свет, то ли вывернул из подворотни. Только я его не увидел. Хотя свет фар на темной улице было бы сложно не заметить даже в крайней углубленности. Позже, восстанавливая все происшедшее в памяти, я решил, что света не было. Я просто ощутил страшнейший удар и полетел куда-то. И потерял сознание. Очнулся от боли и холода. Я лежал на асфальте в луже, и все болело так, словно меня разорвало пополам. То есть я чувствовал, что голова моя лежит в луже, потому что холод сводил с ума, мучил не меньше, чем боль во всем остальном теле, которое кроме боли уже ничего не ощущало. К счастью, так было недолго. Потом холод и боль отступили, мне стало почти комфортно. Я лежал и ждал, поможет мне кто-то, или нет. Конечно сбивший меня водила и не подумал остановиться, а улица наша в этот час была не слишком людной. Я не могу с уверенностью сказать, долго ли лежал я тогда в ожидании помощи. Но когда рядом со мной послышались возбужденные голоса, мне уже было все равно. Вокруг меня сгустилась тьма, а впереди, где то очень далеко, вспыхнула яркая звезда. И я потянулся к этой звезде как к последней надежде и помчался по черному, с редкими белыми искрами на стенах, тоннелю. И, влетев в свет, потерял себя.
Именно потерял себя, а не потерял сознание. Потому что следующим ощущением было, что я лежу на спине, а подо мной что-то мягкое и теплое. Я точно знал, что между путешествием по темному тоннелю и этим лежанием на спине не прошло и мгновения. Но как я перешел от одного к другому — не помнил. Это сейчас я понимаю, что в тот момент происходила перестройка моего… организма. Переход с одной системы восприятия к другой, занявший очень короткий миг. Но во время этой перестройки время для меня остановилось. Время вообще оказалось очень странной штукой. Но это-то я всегда подозревал. Я всегда знал, что у физических событий одно время, а у меня, у моей личности, совершенно другое. Мое время течет то медленно, то быстро относительно времени внешнего мира. А здесь нету никакого времени внешнего мира. Сам внешний мир есть, а вот времени у него нету. Хотя я не понимаю, как такое может быть. А тогда я просто лежал и ждал. Сам не знаю, чего я ждал. Я ждал, и ничего не происходило. Подо мной по-прежнему мягкое и теплое. Сверху, перед глазами, светлое и неразличимое. И тишина.
Не знаю, сколько я так лежал — часы, недели, месяцы. Здесь нет времени кроме времени моих собственных ощущений. А своим ощущениям я пока не могу всецело доверять. В общем, лежал я так, пока мне не надоело. И тогда я встал. Это хорошо, что тогда я ни о чем не подумал, потому что если бы я подумал, то возможно не смог бы встать. А так вот просто взял и встал, ни о чем не думая. К счастью, тело мое само знало, как это делать. Главное было не мешать ему своими мыслями. Вот я встал и огляделся. И ничего не увидел. То есть видно все было, только смотреть было не на что. Вокруг бесконечное светлое пространство. Туманная белизна вверху — не потолок, скорее небо, покрытое плотной и очень равномерной облачностью. Только гораздо светлее, чем в облачный день. Но никаких следов Солнца, никаких теней. А стою я на такой же белой плоской поверхности, которая еще вроде легкой дымкой покрыта. Так что ее практически не видно. И поверхность эта куда-то очень далеко уходит, где виден горизонт — линия, по которой сходится чуть более светлый потолок… или небо и чуть более темный пол. Поверхность пола теплая, мягкая, но ноги не проваливаются. И вообще такое ощущение, что я на облаке стою. Твердом таком, теплом и совсем не сыром. И сам я голый. И на теле никаких шрамов, хотя меня и сбила только что машина. Вот тут я и понял, что умер и нахожусь на том свете.
Черт побери! Значит церковники все же правы? Я никогда не верил в загробную жизнь, я всегда был атеистом. Не просто атеистом из тех, которые верят, что Бога нет. С моей точки зрения подобные атеисты немногим лучше бьющих поклоны старушек. Нет, я был настоящим научным атеистом. Я не верил ни в то, что Бог есть, ни в то, что Бога нет. Я рассматривал обе гипотезы и старался понять, какая из них более отвечает моим знаниям о мире, людях. И приходил к выводу, что если Бог и есть, то по крайней мере никак не общается с людьми. А о том, что происходит с разумом человека после смерти, нет достоверных сведений. Следовательно, по принципу Оккама мы должны считать, что со смертью исчезаем насовсем, а Бога нет. Но вот я же умер и не исчез. Я мыслю, а следовательно существую. И я нахожусь в месте, подозрительно похожем на всякие библейские рассказы. И что мне там дальше обещали? Суд и вечные муки, как атеисту. Что же, буду ждать здешних полицейских. Интересно, как они выглядят?
Я ждал довольно долго, но за мной никто не приходил, никто меня не тащил на суд или в котлы и на сковородки. А с чего я собственно взял, что меня потащат на суд, поставят лицом к лицу с типом в мантии и с крыльями, будут предъявлять обвинение и зачитывать приговор? Это ведь земные предрассудки. Да и на Земле нередко приговор выносится заочно. Может суд уже был, и я уже… нахожусь в аду? Ну, наверное в аду, поскольку на рай это местечко мало похоже. Но если это ад, то в чем же состоит мое наказание? А может это как раз и есть наказание — одиночество в месте, где даже глазу не за что зацепиться. Вечность одиночества это действительно жуткая штука. Наверное хуже, чем вечность мучений. Потому что к мучениям можно привыкнуть, если все равно умереть не можешь и необратимого ущерба они не приносят. Но зато дают хоть какие-то сенсорные ощущения. А вот отсутствие сенсорных ощущений — пытка пострашнее. Настоящие робинзоны на необитаемом острове сходили с ума через два-три года. От того, что не с кем общаться. А испытатели, лишенные сенсорных ощущений в специальных боксах, не выдерживали и суток. Читал я об этом. Я, правда, пока с ума не схожу. Испугался немного — это есть, но и только. Хотя неизвестно, сколько я тут нахожусь. По субъективным ощущениям около суток, но это только ощущение. С другой стороны, никакой вечности мучений от одиночества и сенсорного голода у меня не будет. Сойду с ума и все. Какой смысл мучить сумасшедшего? Он все равно ничего не понимает уже. Но сейчас-то что мне делать?
И я пошел в сторону горизонта. Пошел просто потому, что никакого другого занятия придумать не мог. А мне казалось, что в моем положении лучше делать хоть что-то, чем совсем ничего не делать. Шел я так довольно долго, наверное несколько часов. Вокруг ничего не менялось. Так же было бы на Земле, если бы я шел по воде аки Христос посередине Тихого океана. Разница, впрочем, была: я совершенно не уствал. Когда я был жив, после такого перехода у меня ноги бы уже отваливались, а тут никаких ощущений. Только идти мне надоело. И тогда я побежал. В жизни я был не слишком хорошо тренирован, ну разве что в молодости. А здесь бежалось мне легко, даже с удовольствием. И никакой одышки. Впрочем, я ведь уже понял, что на самом деле не дышу. После смерти и дышать незачем — все равно не задохнешься. Постепенно я наращивал темп — усталости нет, усилий не требуется. И в конце концов помчался так, что не каждый гоночный автомобиль угнался бы. На Земле при такой скорости мне давно бы голову ветром оторвало. А тут воздуха нет, ничто не тормозит бег души. Вот только вокруг ничего не меняется. Пейзаж такой же, как если бы я на месте стоял. Может я и не бегу вовсе, а мне только кажется? Или бегу, но по кругу? Но почему-то я был уверен, что не просто бегу, но бегу по прямой и очень быстро. Смысла в этом, похоже, никакого нет, но раз нет усталости, то какая разница — бежать или лежать? Если мне предстоит пребывать здесь вечность, то я смогу узнать, можно ли передвигаясь с конечной скоростью бесконечное время добраться до края бесконечности.
Бесконечного времени мне не потребовалось. Даже очень большого времени не потребовалось. Горизонт вдруг стал приближаться, расти. Я сбавил скорость сначала до простого бега, потом до шага, и наконец уперся в край загробного мира. Край оказался высокой стеной такой же туманной, как пол, с цветом промежуточным между цветами пола и небесного свода. Стена была не слишком отчетливо видна, но хорошо ощущалась как упругий барьер, не пускающий меня дальше. А с чего я собственно взял, что это край? Просто стена, отгораживающая мою клетушку от остального загробного мира. Стена непроницаемая для меня, поскольку пока я не нашел способа за нее проникнуть. Но вполне преодолимая для чего-то другого: уголком глаза я успел заметить радужное облако, выскочившее из стены и умчавшееся куда-то туда, откуда я прибежал.
Торчать у стены мне быстро надоело. Двигаться можно было вдоль стены, либо назад, перпендикулярно стене. Подумав, я решил бежать назад. Туда ведь улетело радужное облако, возможно за мной. А если я нахожусь в замкнутом пространстве, то доберусь до противоположной края и узнаю размер моей камеры. И уже оттуда двинусь вдоль стены. И я помчался.
На этот раз я бежал меньше, чем к стене. Меньше по времени, а по расстоянию — не знаю. Возможно моя скорость возросла с ростом опыта пребывания в загробье. Несмотря на отсутствие ориентиров, я по-прежнему был уверен в своей способности бежать точно в избранном направлении. И эта уверенность меня не подвела. Скоро я почувствовал, что меня необъяснимо привлекает какая то точка впереди, чуть правее моего курса. Я двинулся к этой точке, через некоторое время ставшей видимым темным пятнышком. Пятнышко оставалось таковым достаточно долго, а потом как-то вдруг резко выросло в огромную черную полусферу. На глаз метров с сотню в высоту. Никакой стены на этот раз не было, протянутая рука утонула в чернильном мраке без сопротивления. Граница полусферы была слегка размытой, так что часть руки просматривалась как бы сквозь туман.
У этого артефакта мне пришлось задуматься, что делать дальше. Хотелось и черную полусферу обследовать более внимательно, и по пространству туманного зала еще побродить на предмет других особенностей. Уйдя, я ведь запросто мог не найти полусферу снова, но и войдя в нее мог не вернуться назад. Пока я так колебался с решением, выяснилось, что место это отнюдь не глухое. На моих глазах несколько радужных облаков выскочило из черноты и умчалось в туман. И еще несколько влетели туда. Ну, будь что будет, глупо же мертвому смерти бояться — я нырнул в черноту. И оказался висящим в пустоте. Вокруг не видно не зги, лишь где-то далеко впереди то ли что-то светится, то ли в глазах глюки от слишком напряженного вглядывания. Я потянулся к этому свету, и свет приблизился, расходясь в стороны, окружая меня небольшими пятнами неправильной формы. Что-то знакомое показалось мне в форме пятен: крошечные облачка со спиральными краями. Так это же галактики! Я же видел такое в учебнике по астрономии. Это выходит, что я без звездолета путешествую по Вселенной со скоростью намного выше световой? Быть этого не может, я на такой скорости не смог бы видеть свет. Если конечно то, что я вижу, на самом деле свет. Все это здорово, но как мне назад вернуться? Даже при сверхсветовых скоростях Вселенная очень велика. Я оглянулся и увидел сзади яркую звезду. Что-то знакомое, что я уже видел умирая. Значит черный тоннель — Вселенная, свет впереди — маяк, показывающий направление в туманный зал. Я рванулся назад и вылетел в звезду, в пространство туманного зала.
Так, с навигацией понятно, все продумано. Можно отправляться обследовать Вселенную в черной полусфере. Конечно занятно, как огромная Вселенная умещается в сравнительно небольшом объеме. Но в этом я потом буду разбираться. Вновь россыпь галактик вокруг меня. Интересно, а нашу Галактику, где Земля, я могу найти? Оказывается могу. Не понимаю, откуда я знаю это направление, но понесся туда, куда меня тянуло, и вскоре увидел перед собой сияющую громадину со спиральными рукавами и двумя небольшими облачками рядом. Все как и должно быть. Если уж я Галактику нашел, то Солнце тоже наверняка найти могу. Надо полагать, встроен в меня такой компас. Так оно и оказалось, Солнце я нашел за несколько минут. И ведь казалось бы трудно различить планеты на фоне звезд невооруженным глазом, да еще человеку в астрономии не слишком подкованному. Но каким-то образом я видел звезды отдельно, а планеты отдельно. И точно знал, какая из них которая от Солнца. У третьей оказался уже через секунды. Вид с орбиты точно как по телевизору: огромный бело-голубой шар медленно проплывает подо мной. А вот дальше мой компас спасовал. Москву придется искать своими силами. Но при моей скорости это-то раз плюнуть. Тем более оказалось, что при некотором напряжении я могу видеть через облака. И даже в полной темноте на ночной половине. Контуры континентов различаются отчетливо, нашел Балтику, Финский залив, затем Ильмень-озеро, а от него уже просто было выйти к Волге, водохранилищам на севере от Москвы. И вот я завис над светящимся городом.
