Читаем Илиада онлайн бесплатно

Илиада

Гомер

(Перевод А. Сальникова)

Песнь первая

Язва. Гнев

Гнев, о, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына!

Гнев неуёмный его много бедствий ахеянам сделал:

Тысячи душ погубил он могучих и славных героев,

В мрачный Аид их послав! А тела же оставил окрестным

5 Птицам и псам! Такова была воля бессмертного Зевса

С самого дня, как раздор обернулся жестокой враждою

Между Атридом царём и героем войны Ахиллесом.

Кто ж из бессмертных богов их привёл к этой пагубной ссоре?

Феб Аполлон, – он был зол на Атрида, – сын Зевса и Леты!

10 Мор он на войско навёл, казнь верша, гибли толпы ахейцев

Из-за того, что Атрид оскорбил жреца, старого Хриса.

Жалкий старик приходил к кораблям быстролётным ахейским

Выкупить пленную дочь. Принеся свой бесчисленный выкуп,

Старец стоял и, держа жезл в руках золотой, с Аполлона

15 Красным венцом, умолял он собравшихся вместе ахеян,

Пуще же – грозных вождей рати всей, двух могучих Атридов:

«Дети Атрея! И вы, ратоборцы ахейского войска!

Боги помогут вам пусть, что имеют дома на Олимпе,

Город Приама разбить и живыми домой возвратиться!

20 Вы же, мой выкуп приняв, мою милую дочь мне верните.

Этим окажете честь сыну Зевса, разящему Фебу».

Дружеским криком тогда все ахейцы согласие дали

Честь старику оказать и принять драгоценнейший выкуп.

Лишь Агамемнон Атрид не доволен был этим. Он строго

25 Хриса жреца отослал, и сказал ему грозное слово:

«Старец, чтоб я никогда у судов тебя больше не видел!

Прочь от ахеян! И впредь не рискуй показаться здесь снова!

Или тебя не спасут ни твой жезл, ни венец Аполлона.

Дочь твоя будет в плену, и она постареет в неволе,

30 В Аргосе, в доме моём, от тебя и отчизны далёко —

Ткацкий станок обходя, или ложе со мной разделяя.

Так что уж лучше не зли! Уходи по добру, по здорову!»

В страхе трепещет старик, и указу царя покоряясь,

Прочь он, печальный, пошёл, вдоль кипящего шумного моря.

35 От кораблей удалясь, Хрис в слезах к Аполлону взмолился,

Богу-владыке, стрелку, сыну Леты прекраснокудрявой:

«Феб сребролукий, внемли! Ты, что мощно царишь в Тенедосе;

Киллу священную и Хрису, вечно хранящий, обходишь!

Сминфей, послушай, не я ль украшал дивный храм твой священный?

40 На алтаре пред тобой возжигались мной тучные бедра

Коз и тельцов. Так услышь, и исполни одну мою просьбу:

Слёзы мои отомсти аргивянам стрелами своими!»

Плача, он Феба молил. Внял ему Аполлон сребролукий:

Быстро с Олимпа вершин устремился, пылающий гневом,

45 Лук за плечами неся и колчан, отовсюду закрытый;

Громко звучали, трясясь, за плечами крылатые стрелы

В такт его гневных шагов; был он хмур, тёмной ночи подобен.

Вот кораблей он достиг. Грозно стрелы пернатые мечет, –

Страшно серебряный лук зазвенел под рукой Аполлона.

50 Мулов в начале и псов празднобродных разил среловержец.

После напал на людей, смертоносными стрелами брызжа.

Частые трупов костры непрестанно пылали по стану.

Девять без устали дней на войска стрелы бога летели;

В день же десятый Пелид всех ахеян призвал на собранье.

55 Это вложила ему в мысли вечнодержавная Гера:

Скорбью терзалась она, погибающих видя ахеян.

Быстро сходился народ, и, когда же все вместе собрались,

Встав перед воинством, так говорил Ахиллес быстроногий:

«Можем, Атрид, лишь тогда мы вернуться домой, в свои семьи,

60 Морем обратно пройти, – если здесь мы от смерти спасёмся!

Здесь же и мор, и война истребляют ахеян безмерно.

Нужно, Атрид, испытать и спросить нам жреца ли, пророка,

Или гадателя снов (ведь бывают же сны и от Зевса):

Пусть нам поведают, чем раздражен Аполлон небожитель?

65 Гневен ли он за обет неисполненный, за гекатомбу?

Или от избранных коз и ягнят благовонного тука

Требует бог Аполлон, чтоб избавить ахеян от язвы?»

Речь свою кончил и сел Ахиллес. От собрания сразу

Калхас Фесторид тут встал, предвещатель по птицам верховный.

70 Мудрый, он многое знал: то, что было, что есть и что будет.

Он и ахеян суда проводил по морям к Илиону

Даром пророка; ему это свыше даровано, Фебом.

Перед собранием речь мудрый Калхас держал, так сказал он:

«Царь Ахиллес! Ты хотел слышать истину, Зевса любимец;

75 Гнева причину узнать Аполлона, разящего метко?

Я возвещу! Только ты поклянись мне, Пелид, перед войском,

Что не оставишь в беде, защитишь меня словом и делом.

Речью своей я боюсь прогневить предводителя войска,

Знатного мужа, царя аргивян и вождя всех ахейцев.

80 Слишком могуществен он, и уж если свой гнев неуёмный

В первую пору смягчит, – всё же скрытую злобу оставит

В сердце своём до тех пор, пока местью свой гнев не насытит.

Ну, так скажи, Ахиллес, кем ты будешь: копьём ли, щитом мне?»

Тут же на это ему отвечал Ахиллес благородный:

85 «Смело нам правду скажи! Возвести, мы воспримем любую!

Зевса любимцем клянусь, Аполлоном, которому, Калхас,

Молишься ты, и тебе по молитве он всё открывает:

Суть всех вещей, всё, что есть и что будет, – клянусь тебе, Калхас,

В стане ахейском никто на тебя и руки не поднимет,

90 Жив я пока, даже сам предводитель верховный ахеян

Царь Агамемнон Атрид. Так что ты под моею защитой».

Так он сказал. И тогда им ответил пророк непорочный:

«Нет, не за должный обет, не за жертву стотельчную гневен

Феб, а за Хриса жреца. Обесчестил его Агамемнон:

95 Дочь старику не вернул и обидой на просьбу ответил,

Выкуп не принял Атрид. Был на это разгневан бессмертный,

Язву послал он на нас, и ещё покарает за дерзость!

Только когда мы жрецу возвратим безо всякой оплаты

Дочь черноглазую, и в Хрису жертву святую представим

100 Сотни тельцов, лишь тогда Аполлона мы склоним на милость».

Так мудрый Калхас сказав, сел. И тут же поднялся пред всеми

Мощный и гордый Атрид Агамемнон, верховный правитель.

Гневом пылал он; в груди его мрачное сердце ужасной

Полнилось злобой; глаза словно пламень пылали, искрились.

105 Калхасу первому он, гневно глядя, сказал со свирепством:

«Бед предвещатель! Ты мне никогда слов приятных не скажешь!

Радостно, видно, тебе людям беды одни лишь пророчить!

Добрых вестей от тебя никогда я не слышал, ни разу!

Вот и теперь ты опять проповедуешь нам божье слово:

110 Будто войскам нашим зло дальномечущий Феб посылает,

Мстя, что не взял я даров и свободу не дал Хрисеиде…

Знай, что в душе я желал черноглазую деву, дочь Хриса,

В дом мой ввести; предпочёл я б её и самой Клитемнестре,

Девой которую взял я в супруги; её Хрисеида

115 Вовсе не хуже лицом, и умом, и делами, и статью!..

Но соглашусь, и её возвращу, если требует польза:

Лучше мне видеть народ мой спасённым, чем гибель и язвы.

Дайте другую тогда мне награду, чтоб в стане аргивском

Я без награды один не остался, ведь это позорно.

120 Вы же все видите то, что награду свою я теряю».

Первый ему отвечал Пелейон, Ахиллес быстроногий:

«Славою гордый Атрид, беспредельно корыстолюбивый!

Где для тебя обрести добродушным ахейцам награду?

Знаешь ты, – нет ведь у нас сохраняемых общих сокровищ:

125 Всё, что добыли войной, города разорив, – разделили!

Вновь отбирать и делить у своих же – то вдвое позорно!

Лучше награду свою возврати, в угождение богу.

После мы втрое тебе, даже вчетверо больше заплатим,

Если позволит нам Зевс крепкостенную Трою разрушить».

130 Гневно, к нему обратясь, отвечал Агамемнон могучий:

«Сколько ни доблестен ты, Ахиллес, что бессмертным подобен,

Ты не хитри! И меня ты никак провести не сумеешь.

Хочешь, чтоб сам обладал ты наградой, а я чтоб, лишённый

Молча сидел? Мне отдать Хрисеиду советуешь? Ладно,

135 Только тогда пусть дадут мне ахейцы другую за эту,

Равную деве моей, и приятную столь же для сердца!

Если ж откажут, я сам к вам приду и возьму себе деву;

Может, твою, Ахиллес, иль – Аяксову, иль – Одиссея!

Сам я приду и возьму! Но тогда на меня не пеняйте!..

140 Ладно, об этом ещё побеседовать можем и после.

Нынче же черный корабль мы на море священное спустим,

Сильных гребцов изберём, и тельцов для святой гекатомбы,

И отведём на корабль Хрисеиду, прекрасную деву.

А капитаном пускай будет знатный ахеец совета:

145 Идоменей, Одиссей Лаэртид, иль Аякс Теламонид,

Или ты сам, Пелейон, быстроногий отважнейший воин!

Действуй! И в милость склони Аполлона священною жертвой!»

Грозно взглянув на него, отвечал Ахиллес быстроногий:

«Царь, потерявший свой стыд! Ты мздолюбец с коварной душою!

150 Кто из ахеян твои повеления слушать захочет?

Кто, мне ответь, хоть сейчас и в поход, и в сражение смело?!

Я для себя что ль пришёл, чтобы здесь мне с троянами биться?!

Предо мною ни в чём нет вины у троян конеборных.

Ни лошадей у меня, ни коров не украли трояне

155 В Фтии счастливой моей, многолюдной, обильной плодами;

Нив не топтали они, и не жгли урожаев. Просторы

Нас разделяли всегда гор, лесов и бескрайнего моря.

Нет, для тебя мы пришли! Здесь мы тешим тебя перед Троей,

Честь Менелаю ища и тебе, человек псообразный!

160 Ты же бесстыдно не чтишь нашей службы, а нас презираешь!

Мне угрожаешь отнять у меня боевую награду,

Плату военных побед, драгоценнейший дар от ахеян?

Только с тобой никогда не имел я награды на равных!

Если же город какой мы захватим троянский цветущий,

165 То при разделе твой дар – самый лучший, а я же и с малым

В стан возвращусь не ропща, от сражений с врагами уставший.

Только не руки ль мои в страшных битвах победы приносят?!!

Всё! Я во Фтию иду! Для меня несравненно приятней

В дом возвратиться родной на своих кораблях быстроходных,

170 Чем, посрамлённым тобой, за тебя продолжать ратоборство.

Я не намерен тебе умножать здесь добычу и славу».

Тут же ответил ему повелитель мужей Агамемнон:

«Что ж, если хочешь, беги! Я тебя не прошу тут остаться

Ради меня. Только знай: здесь хватает мужей достославных,

175 Честь мне окажут они! И за нас будет Зевс громовержец!

Всех ненавистней ты мне меж царями, питомцами Зевса!

Только тебе и милы разногласия, битвы, раздоры.

Храбростью ты знаменит; но она – дарование бога.

В дом возвращайся, беги с кораблями своими, с дружиной;

180 Властвуй фессальцами! Прочь! Больше я о тебе не забочусь!

Я презираю твой гнев! Прежде сам тебе буду грозить я:

Требует бог Аполлон, чтобы я возвратил Хрисеиду, –

Я возвращу, и корабль снаряжу, и людей предоставлю.

Только к тебе, Ахиллес, я приду, и твою Брисеиду

185 За Хрисеиду возьму! Для того, чтобы ясно ты понял:

Власть моя выше твоей! Для того чтобы каждый страшился

Мнить себя ровнею мне и со мною, дерзя, пререкаться!»

Горько Пелиду от слов и угроз Агамемнона стало,

Мощное сердце в груди волосатой в сомнениях билось:

190 Меч ли немедля достать обоюдоразящий из ножен,

Чтобы охрану разбить и убить властелина Атрида;

Или свирепость смирить, обуздать огорчённую душу?..

Мыслями этими он, пылкий разум и душу волнуя,

Страшный свой меч вынимал… В этот миг появилась Афина,

195 С неба стрелою слетев, по велению золототронной

Геры – богини богинь, что любила обоих героев.

Резко Афина взяла Ахиллеса за русые кудри,

Видима только ему, для других оставалась незрима.

Дочь громовержца узнав, Ахиллес отступил, испугавшись:

200 Пламенем страшным глаза у богини Афины горели.

Но, страха миг обуздав, к ней крылатую речь устремил он:

«Дочь Эгиоха, зачем ты сюда прилетела с Олимпа?

Может, ты буйство царя Агамемнона видеть желаешь?

Слово тебе я даю, и, поверь, оно скоро свершится.

205 Этот надутый гордец свою душу гордыней погубит!»

Сыну Пелея тогда так ответила дочь Эгиоха:

«Если покорен богам, гнев ты свой укроти беспримерный!

Лишь для того послала меня вниз златотронная Гера,

Чтоб объяснить: вас она одинаково любит и ценит.

210 Кончи раздор, Ахиллес! Если хочешь, то гнев свой довольствуй,

Злыми словами разя, но рукою меча не касайся!

Вот что тебе я скажу, и, поверь, то исполнится скоро:

Ты за обиду свою даже в три раза больше получишь

Столь же прекрасных даров! Успокойся и нам повинуйся!»

215 К ней обратившись опять, так сказал Ахиллес быстроногий:

«Должен я, Зевсова дочь, соблюдать повеления ваши.

Как мой ни пламенен гнев, но покорность полезнее будет:

Тот, кто покорен богам, и от них много милости видит».

Тут он могучей рукой, крепко сжав серебро рукояти,

220 Меч свой огромный назад быстро в ножны вложил, покоряясь

Слову Паллады; и та на Олимп вознеслась без задержки,

В дом Эгиоха отца, к небожителей светлому сонму.

Снова Пелид Ахиллес быстроногий суровое слово

Сыну Атрея послал, дав свободу обиде и гневу:

225 «Винная бочка! Глаза – как у пса, сердце – словно у лани!

Ты никогда не дерзал смело встать перед войском, открыто,

В битву вести за собой, иль пойти на засаду с мужами

Храбрыми вместе. Тебе это кажется страшною смертью!

Лучше и легче стократ по широкому стану ахеян

230 Грабить дары у того, кто тебе прекословить посмеет.

Царь пожиратель людей! Над презренными царь ты, не больше!

Знай же, Атрид, ты нанёс мне обиду, последнюю в жизни!

Слово тебе я даю, и, поверь, оно скоро свершится.

Скипетром этим клянусь, он теперь уж ни веток, ни листьев

235 Вновь не распустит, и сам к корню он, что оставил однажды,

Не прирастёт. Медь с него и листву, и кору удалила.

Лишь стражи Зевсовых слов – судьи нынче в руках его носят.

Пусть этот скипетр теперь тебе будет великою клятвой.

Раньше пусть он зацветёт, если вдруг окажусь я неправым:

240 Время придёт, и меня пожелают данайцы увидеть

Все до последнего! Ты ж, и жалея, бессилен им будешь

Чем-то помочь, если вдруг налетит сокрушительный Гектор,

Будет всех в пыль повергать. Истерзаешь ты в бешенстве душу,

Злясь на себя, что сейчас ты храбрейшего так обесславил».

245 Это сказав, Ахиллес, дерзко бросил на землю свой скипетр,

Золотом скипетр блеснул. Ахиллес снова сел меж царями.

Сидя напротив, Атрид Агамемнон бесился. Тут Нестор

Пилосский встал говорить, громогласный и сладкоречивый;

Вещие речи его были слаще сладчайшего меда.

250 Два поколенья уже пережил современников Нестор,

Два поколенья ушли, что когда-то росли с ним и жили

В Пилосе пышном. Теперь старец царствовал вот уж над третьим.

Мудростей полон благих, так собравшимся Нестор вещает:

«Боги! Великая скорбь на ахейскую землю приходит!

255 О! возликует Приам и Приамовы гордые дети,

Духом воспрянут теперь обитатели Трои великой,

Если услышат, что вы воздвигаете горькую распрю.

Ведь меж данаями вы в сонмах – первые, первые – в битвах!

Так укротите ж свой гнев! Вы сильны, но меня вы моложе,

260 Мне довелось повидать и сильнее, чем вы, ратоборцев;

С ними в беседы вступал, и они не гнушались советом.

Больше подобных мужей я не видел, да и не увижу.

Где вы найдёте таких, как Дриас, предводитель народов;

Как Пирифой и Кеней; Полифем, небожителям равный;

265 Грозный Эксадий; Тезей беспримерный, Эгеем рождённый!

Мощью равнялись богам! Ну а мудростью – старцам равнялись!

Были могучи они, и с могучими в битвы вступали,

С лютыми горцами бой принимали и всех побеждали.

Я же и с ними дружил, Пилос свой оставляя на время,

270 В Апии землю ходил: они сами меня приглашали.

Там я, по силам моим, подвизался. А с ними равняться

В силе никто б не дерзнул из сегодня живущих на свете.

Но и они мой совет принимали и слушали речи.

Будьте послушны и вы, так как слушать советы полезно.

275 Ты, Агамемнон, могуч, но зазря не лишай Ахиллеса

Девы: в награду ему её дали ахейцы за храбрость.

Ты ж, Ахиллес, воздержись горделиво с царем препираться:

Чести подобной ещё не стяжал ни единый доныне

Скипетроносец, кого Зевс своей возвеличивал славой.

280 Мужеством ты знаменит, родила тебя мать не земная,

Только здесь главный – Атрид, повелитель народов несчётных.

Ты ж, Агамемнон, молю, успокой своё гордое сердце,

Гнев отложи до поры на героя Пелида, который:

Всем нам, ахейцам, оплот в наших битвах с войсками троянцев».