Читаем ИГРЫ СО ЗМЕЕМ онлайн бесплатно
ИГРЫ СО ЗМЕЕМ
Облик какой змеи принимает ваша любовь? Мисс Джесси Питерсон вместе со своим возлюбленным - Джимом Хэнкоком, отправляются на остров Таканэ, дабы спрятаться от назойливых глаз и предаться своей тайной любви. Однако же, невинный отдых вместе превращается в череду убийств и вероломных страстей, способных пробудить дотоле неведанные чувства. Связано ли это с появлением на острове загадочного и опасного товарища Фокса? Готов ли ты стать участником игры? И как далеко ты способен зайти, когда теряешь над собой всякий контроль? Плантации табака, мартини, интриги, полуночные танцы и океан... И один убийца, который бросает вам вызов.
Романы / Детективы / Остросюжетные любовные романы / Криминальные детективы / Эро литератураСегодня ночью её тело особенно страстно томилось тоской о нём.
Перед глазами пестрели отрывки их последней встречи: вот он не спеша подходит к ней у лестничной площадки, вот он ласково протягивает руку вперед и едва уловимым движением касается её щеки; вот он наклоняет своё лицо ещё ближе и запечатлеет на ней свой взгляд. Тот самый взгляд, что однажды предрешил их судьбу. Ей казалось, что образ этих светлых, наполненных морской гладью глаз будет еще долго преследовать её, лишая возможности мыслить и чувствовать. И будь они прокляты, эти ухищренные, жадные взгляды, побуждающие души на самые отвратные поступки! Ей вновь привиделись эти хищные закрома, что впивались в её сердце с такой же силой, с какой откровенно срывали с неё пурпурное платье, столь удачно подчеркивающее каждый изгиб её тела. В этих взглядах нет стыда. И именно это – наибольший враг в борьбе со своею пагубной, безудержной страстью. Именно этот вызов, этот дикий порыв, который невозможно скрыть занавесом слов.
Её тело предательски выгнулось навстречу ночи. Однако, единое, что окутывало эту брошенную, запыленную болью спальню – это дух одиночества, скользивший сквозь стены и пробирающийся вглубь её одеяла. Хватит. Она твёрдо решила, что справится и будет дальше блюсти эту дистанцию, дабы не броситься вниз со скалы, когда она обрушится. Он не тот, кто вовремя схватит её за руку. Но иногда кажется, что все эти преграды – не что иное, как испытание на прочность: Джесс, долго ли ты сможешь сдерживать себя? Нет, не стоит давать им шанс, ибо никакого «мы» не существует. И он - это всего лишь призрак детских сказок, которые она сама придумала одной из таких удушливых, июльских ночей. Пальцы холодно прижались к полу и пробежались прямиком к кухне. Она быстро схватила бокал и наполнила ярко-красной жидкостью. Любовалась, как реки хмельного напитка разливаются у краев сосуда. Она собиралась осушить очередной бокал, но отвлеклась из-за раздавшегося в тишине звонка в дверь. Сердце мимо воли окутал страх. Уже ближе за полночь и более того, гостей она совсем не ожидала. Едва слышно она стала пробираться к проходному холлу, внемля лишь ударам сердца, которые били в виски с бешеной скоростью. Она даже не заметила, как сделала несколько нетерпеливых глотков обжигающей жидкости. Возможно, удастся сделать вид, что её нет дома. Свет и так повсюду выключен, несколько свеч не будут освещать её квартиру с необходимой для обзора видимостью. Поднявшись на носочки и сделав над собой определенное усилие, ей таки удалось дотянуться до дверного глазка. Словно оцепенев, Джесс застыла на месте, не в силах пошевелиться. Затем она механически потянулась к замку и раздался заветный щелчок.
- Тоже не спится? – С ноткой иронии и непринужденности произнес он, зажимая в левой руке букет нежных, раскрывшихся бутонов белых роз. Улыбка не сходила с его лица, ни смотря на все тщетные попытки, скрыть её хоть каким-то образом. Виной всему была неловкость, скользившая между ними, да и весь вид Джесс, ошеломленно смотрящей на своего неожиданного гостя. Казалось, она не понимает происходящего и не может вернуть себе способность говорить. В отличие от неё, Джим был готов к нечто подобному и посему с какой-то долей озорства разглядывал её маленький силуэт, вжавшийся в столь узком дверном проёме. В руках неизменный бокал красного полусухого, а на теле – несколько лоскутков бархатной материи, разливающейся по её округлостям подобно ожившему золоту. Еще секунда, и его здравомыслие тоже останется далеко позади. А разве не за этим он приехал?
- Что ты… - Начала было говорить Джесс и зарделась, неловко откидывая локоны тёмных волос с лица. Перед ней стоял человек, с которым сейчас меньше всего хотелось говорить, поскольку ей с трудом давался каждый вздох. Что может быть мучительнее, нежели борьба двух любовников, скрытых от посторонних мглою ночи? Только то, что двоих может связывать нечто большее, нежели только страстная тяга тел. Преодолев условную дистанцию, сметая перед собой все былые годы, он сделал решающий шаг вперед и кажется, сломал им обоим жизни.
Джим в искуплении притянул её к себе и стал жадно целовать; целовать так сильно и яростно, словно хотел отравить эти полные, сухие губы ядом мщения за столько лет удушливого томления. Он хотел почувствовать какова же на вкус близость этой миниатюрной, загадочной девушки, которая своим образом заставляла его провести немало бессонных ночей в ожидании этого самого момента. Он ненавидел её, презирал, восхищался, хотел забыть – но снова и снова искал встречи, ещё больше проклиная судьбу за те чувства, которые они испытывали друг к другу и не могли преодолеть силой разделяющих вёрст.
Словно издали он услышал её обрывчатую фразу:
Они практически не говорили. Даже когда свет утреннего солнца будил их и возвращал к былой жизни – они продолжали отдавать всех себя владыке ясных звёзд. Любовники всегда хотят многое рассказать друг другу, но по обыкновению, как только сталкиваются с возможностью провести время гораздо более приятным образом – забывают, что владеют словесным искусством. Да и Джесс с Джимом уже достаточно натерпелись. Последние годы они были вынуждены либо молчать, либо искать пути перекинуться несколькими фразами. До чего же больно и невыносимо только и думать об одном человеке, желать знать, чем он дышит и чувствует, но вместо этого – оставаться холодной жертвой обстоятельств. Но самое ужасное, что первично – они врут самим себе. И даже докапываясь до правды – не в состоянии ничего изменить. Играют роли счастливых: притворяются, что их жизни беззаботны, случайно встретившись на улице; рассказывают свои истории так, словно действительно так всё и ощущали…И лишь расставаясь, когда он в очередной раз убегал от неё, а она стояла беспомощно у подъезда глотая предательские слёзы – им обоим казалось, что вся их вселенная рушиться.
Они виделись трижды в неделю. Искали случай, когда его жена уезжала к родным, подолгу оставалась на банкетах или же улетала на отдых с подругами. Джесс бежала пораньше с работы, на ходу ловив первое встречное такси, и приезжала в их квартиру заранее, чтобы успеть приготовиться к его приезду. Иногда уже заставала его там, в этой фирменной тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами, когда он откупоривал очередную бутылку вина или готовил ужин для двоих. Они совершали вместе покупки и подолгу смеялись, когда он возил её в продуктовой телеге по всему супермаркету, на ходу бросая в неё пачки с хрустящими чипсами. Они подолгу шептались, сидя за самым дальним столиком уютного ночного заведения «Lecron» и постоянно держались за руки, словно боялись, что отпустив – потеряют навсегда. Они готовили вместе пиццу, периодически изваливаясь в килограммах муки, совсем забывая о времени (первые несколько раз пицца сгорала). Они подолгу танцевали, отдаваясь медленному, истомному музыкальному велению и каждый раз, касаясь друг друга их руки всё еще поневоле дрожали, не веря в реальность происходящего. Он рядом – и это более не миф. Джесс подолгу не могла разомкнуть объятий этого громоздкого, крепкого, словно медведь, мужчины. Она столько отравленных дней думала об этой близости, что теперь его присутствие рядом – по-настоящему опьяняло.
Весь центр их мира – переместился на ложе, где они уповали и клялись своим телам в жалящей верности.
Но что более важно, их души так же крепко впивались друг в друга и срастались, становясь одним целым. Они оставили позади много ошибок и боли, которую причинили как себе, так и другим, но вместе с тем, дали выплеск кое-чему более важному – своим долго ожидающим чувствам. Эта болезнь никак не хотела уходить прочь, наоборот же - всё более тесно связывала их, как под покровом ночи, так и при первых проблесках утреннего света.
- О чём ты думаешь? – Спросил Джим, потягивая очередной стакан виски.
- Вспоминаю, как всё начиналось. Вспоминаю всё с момента, как еще маленькой девочкой застыла на месте, впервые увидев тебя. Уже тогда мне казалось, будто бы нас что-то связывает. Я так верила в нас, что кажется, только эта мысль и позволяла мне продержаться в особенно трудные периоды.
- А я вспоминал все наши переписки, где мы время от времени предавались мечтам…Как хотели пить вместе вино по вечерам, смотреть фильмы…
- Сейчас всё почти так… - Едва слышно произнесла Джесс и более тесно прижалась к Джиму.
- Да, ты не соврала. Так и вижу, как ты вбегаешь в квартиру, стараясь удержать подставку с латте и коробку с круассанами. Я только открываю глаза, а передо мною такая картина…Ты…Все волосы растрепаны, но на лице такая…счастливая улыбка, настоящая. И я подумал: Боже, обо мне впервые так заботятся...
- Я столько лет мечтала заботиться о тебе… - Искренне произнесла Джесс и сама устрашилась своих слов. Ей не хотелось переходить рубеж ибо, если переступишь заветную черту – пути назад нет. А на кону слишком многое: в первую очередь, его карьера. А чего она хотела? Ей ведома одна незыблемая истина: какой бы не была сила любви этого мужчины – тяга к деньгам у него всегда на первом месте. Он обладал одним удивительным талантом: всё, к чему он прикасался - превращалось в золото. Именно ему, отпетому негодяю, пьянице, хитрецу, обманщику даются легче всего 2 вещи – покорение женских сердец и крупные финансовые сделки. Вот только Джесс никогда не входила в его планы, так как своим присутствием грозила срыву всех его денежных операций. Однако он рискнул. Как делал всегда, когда невыносимо желал что-то получить.
Вот только он не смог рассчитать один момент – всю силу того притяжения, что существовало между ними, пока она была с другим, а он – упивался погоней за большими деньгами. И она давно уже перестала плакать. Уезжала на очередные гастроли и съемки, распивала шампанское, подолгу тренировалась, красила губы помадой цвета марсала и обещала себе, что однажды перестанет думать о нём. Но никогда не переставала. И всегда возвращалась.
- Останься со мной на еще один уикенд. – Резко выпалил Джим и выжидающе взглянул на Джесс. Она же, поднявшись на локтях, отставила свой бокал вина и тихо, словно кошка перебежала к огромному окну. Сейчас Джим различал только её силуэт. Она слышала его тихие мольбы с другого угла комнаты. Под натиском этих нежных слов, она сдалась. А быть может, никакой борьбы и вовсе не было, просто ей всегда хотелось подчиняться воле именно этого мужчины. Ведь когда он рядом, всё остальное в мире теряет свое значение, даже столь горячо любимые ею танцы.
- Ты предлагаешь мне пропустить съемки в Бостоне?
- Я предлагаю тебе улететь со мной на Таканэ.
Он знал, как посмотреть, как сказать, как надавить, чтобы получить желаемое. И он продолжил:
- Я хочу быть там именно с тобой, потому что…
Но она не дала Джиму договорить, впившись своими тёмно-вишнёвыми губами в его уста. Они не могли остановиться. Когда позже она подошла к зеркалу, то увидела там совсем иного человека. И сама про себя отметила, что именно таких роковых женщин настигают самые трагические судьбы. Но сейчас она счастлива. Пусть же катятся к чёрту все те, кто порицают таких, как она.
Через 3 дня они были в аэропорту. Она слышала, как он говорил с Кэт по телефону, слышала его лилейный голосок и ту ложь, которой он с уверенностью одаривал её. Затем он обернулся к столику, где Джесс наслаждалась очередной чашкой кофе в ожидании их рейса.
Он желал её. Он знал её еще с тех пор, как она была маленькой девочкой, танцующей на дне рождения у общих знакомых семьи. Уже тогда Джесс была особенной для него. Её образ твёрдо засел у него в голове.
Он любил её так, как того позволяло его сердце. Не стыдясь своего обожания другими, он преклонялся перед образом этой загадочной дамы из прошлого, которая впитала в себя всю красоту порочного мира и являла собою отображение тех нимф, которых так умело вырисовывал в своих стихах Бодлер. Он восхищался её умом. Он так редко встречал женщин, способных разбудить настоящий интеллектуальный интерес. Ему нравилось, как она шутя называла его «Диего», ссылаясь на его схожесть с великим мексиканским художником. Джесс говорила, что он погубит её подобно тому, как Ривера изувечил жизнь божественной Фриды. Он говорил, что это не так, но втайне иногда сам соглашался с этим и боялся. Боялся разрушить волшебный мир воистину волшебной женщины.
- Не заскучала?
