Читаем Игры с богами. Я – монстр? онлайн бесплатно
Тетива мягко тренькнула, посылая тяжёлую стрелу из арматуры прямо в цель. Пронзённый насквозь заяц забился в конвульсиях и мелко-мелко засучил лапами. Серко довольно улыбнулся. Кто бы сомневался? Он, всё-таки, один из лучших охотников города. Доказательство этому на поясе болтается в виде трёх тушек. Вот, ещё пару штук подстрелит, и можно возвращаться домой. Да, пожалуй, ещё парочку и домой. Ещё их освежевать надо, положить на ледник и шкурки выделать, да на просушку развесить. А завтра утром – на базар. Заяц нынче в цене. За тушку можно до десяти патронов выторговать.
Впереди забрезжило. Лес заканчивается, а дальше пойдёт каменистая равнина с редкими искривленными деревцами, отдельными валунами и большой воронкой посередине, постепенно переходящая в склон горного хребта. Когда-то давно, когда была война, там что-то взорвали, и, с тех пор, там почти ничего не растёт. Да и животные не очень-то и спешат там пастись. Серко остановился и огляделся по сторонам, выбирая, куда идти дальше. Внезапно налетевший, ветерок принёс запах дыма и невнятный шум со стороны равнины. Охотник насторожился. Никто из местных туда не сунется, а чужих в этих местах тоже не бывает. На много километров вокруг ни единой живой души.
Тихо ступая, так, как может только тот, кто постоянно охотится в лесу, он осторожно подкрался к опушке и выглянул, укрываясь за стволом высокого дерева. По всей равнине горели костры, у которых кучками сидели люди в одеждах из звериных шкур, рядом с ними стояли составленные пирамидками автоматы, а неподалёку паслись стреноженные низенькие косматые кони. Серко почувствовал, как неприятный липкий холод прошёлся по спине. Кочевники. О них лет десять никто не слышал. Охотник помнит, как он, тогда ещё мальчишкой таскал воду на крепостную стену, перевязывал раненных и оттаскивал трупы в сторону, чтобы не мешались под ногами. Тогда город выстоял, хоть и погибло много народу. А, как сейчас будет? Срочно нужно возвращаться и поднимать тревогу.
От волнения мысли в голове путались, и вспомнить наикратчайший путь сразу не получилось. Наконец, сообразив, Серко сорвался с места и понёсся по лесу. Сучья трещали под ногами, опавшая хвоя мягко пружинила, а низко растущие ветви били по лицу. Вскоре стали пошли остатки фундаментов, густо заросшие зеленью, кое-где между деревьев попадались обломки стен, которые почему-то не взяли на постройку крепостной стены. Когда-то здесь жили люди. Это был огромный город. Очень большой. Во много раз больше, чем нынешний. Да и, если разобраться, то нынешний, всего, лишь малая часть того, бывшего.
Наконец, впереди, показалась серая стена с, наглухо заложенными обломками бетонных плит, окнами. Прохаживающийся наверху часовой глянул вниз из-под приставленной ко лбу ладони, всмотрелся и, узнав Серко, сбросил вниз верёвочную лестницу. Охотник вцепился в перекладину и, быстро перебирая ногами, буквально взлетел наверх.
– Что такой заполошный? – пропыхтел часовой, затаскивая лестницу обратно.
– Потом! – отмахнулся Серко и, уже ныряя в невысокую надстройку с люком в полу, задержался. – Смотри внимательно. За лесом кочевники.
По лестничным маршам скатился чуть ли не кубарем и, наконец, выскочив из дверей подъезда, оказался в самом городе. Работающие на огородах бабы с удивлением смотрели, как Серко мчался по узкой тропинке между грядок. Забежав за угол дома, он промчался по отмостке, опять по узкой тропинке пересёк огороды, миновал гаражи, приспособленные под скотные сараи и, наконец, остановился возле невысокого двухэтажного коттеджа. Боб, здоровенный детина, охраняющий вход, повёл стволом автомата.
– Куда разогнался, – с ноткой превосходства в голосе поинтересовался он.
– К господарыне Ольге, – в другое время Серко бы не спустил этот снисходительный тон, но сейчас было не до этого.
– Некогда ей с тобой говорить. Через стряпчего просьбу передай.
– Какой стряпчий? Я кочевников видел!
– Где?
– За лесом! Пропускай, давай!
– Погоди, без доклада никак, – Боб озабоченно сморщил лоб, заскочил внутрь и, почти сразу, вернулся. – Заходи быстрее. Господарыня в окно тебя слышала. Орёшь, как резаный.
Серко шагнул через порог и оказался в просторном светлом холле с красивым деревянным наборным полом, светлыми диваном и креслами, блестящим низеньким столиком и высоким шкафом с прозрачными стеклянными дверцами, за которыми, на стеклянных полках, стояла посуда завораживающей красоты. Господарыня ждала его на середине резной лестницы, вопросительно глядя сверху вниз.
– Говори, где кочевников видел?
– Со стороны гор, за лесом.
– Много их?
– Много. Они там лагерем встали.
– Значит, завтра тут будут. Спасибо за сигнал. Иди к себе. Сейчас старост соберу, будем решать.
Ну, это дело понятное. Старосты домов сейчас сбегутся сюда, и состоится всеобщий совет. Так всегда бывает, когда предстоит что-то большое. А нынешнее событие не только большое, но и грандиозное. На кону жизнь города. Неужели воевать придётся? Не хотелось бы. Это не случайные ватажники, которые, обычно, набегут, возле стен потолкаются, постреляют наобум святых и дальше. Те, обычно, врасплох норовят застать, или на заготовительные группы за пределами города налетают. Кочевники – народ серьёзный. Всю жизнь в седле, всю жизнь сплошные схватки.
Может, мимо пройдут? Хотя, вряд ли. Чего им тут делать ещё, как не к городу стремиться? А в этих краях только один город. Их. Ох, не к добру всё это! И за что им эти напасти? Если кочевники штурмовать будут, не устоять городу. Сколько людей поляжет! Уже, подходя к своему подъезду, Серко увидел, как от дома господарыни к крепостной стене умчались Гора и Миха. Проверить решила, лучших следопытов послала. Оно и правильно. Мало ли чего с испугу охотнику привидеться может. Да и, более точные, сведения не помешают. Он-то, чего? Глянул на костры, и ходу. А эти всё рассмотрят, всех посчитают.
Спать этой ночью не придётся. Серко это сразу понял, как только увидел идущего от господарыни старосту. Заседали долго. За это время охотник уже успел освежевать тушки, отнести их на общий ледник, выкопанный посередине двора и выделать шкурки. Сбор старост подъезда много времени не занял, пока все жители подъезда столпились у дверей, поглядывая на быстро темнеющее вечернее небо. Увидев озабоченно шагающего Демьяныча, все тут же потянулись к нему. Староста подъезда подошёл к площадке возле ступенек, присел на остаток скамейки и тяжело вздохнул. Возле соседних подъездов уже пошла движуха, обрывки разговоров, старосты раздавали указания, и народ заволновался.
– Демьяныч, не тяни! – взмолилась Агафья, древняя старуха с первого этажа. – Что там?
– Да, сказывай уже, – поддержал её скотник Вобла, проживающий на пятом.
Тут же, словно по команде, включились остальные, и поднялся такой гвалт, что вычленить отдельные голоса было невозможно. Говорили все, много и сразу. Сказывалось нервное напряжение. Кочевников помнили. Особенно те, кто постарше.
– Тихо! – наконец, оборвал шум староста. – Раскудахтались! Кочевники за лесом.
– Да это мы и сами знаем! – крикнул кто-то из толпы. – Серко рассказал. Ты говори, что на совете решили.
– А что тут решать? – староста развёл руками. – Тут два выхода: или воевать, или миром договариваться.
– Демьяныч! – взвился кузнец Митяй, живущий на втором этаже. – Ты доведёшь нас! Быстро переизберём из старост. Ты чего тянешь? А то мы сами не знаем, что в таких случаях два выхода. Ты говори, что на совете решили?
– Дык, я и говорю. Следопыты наши сбегали, посмотрели. Воевать – не вариант. Уж, больно силища большая. Все с автоматами и, даже, гранатомёты есть.
– Иди ты! – не поверил кто-то. – Автоматы ещё, куда ни шло. Патронов накопать можно, если знать где. А где они гранаты для гранатомётов набрали?
– Может, склад военный нашли? – предположил Митяй. – Народ кочевой, как-никак. Мало ли их где носило?
– Гранатомёты это серьёзно, – проговорил Серко, хоть раньше не предпочитал высказываться на таких собраниях.
– А то! – согласился Вобла. – У нас и автоматов-то не на каждого, а тут – гранатомёты!
– Ну, автоматов-то хватает, – не согласился Штырь с третьего этажа. – Патронов мало. А одними самострелами не отобьёмся.
– Вот и на совете то же самое говорили, – приосанился Демьяныч. – Не выстоять нам, если воевать будем.
– Так, что делать то? – заголосила Ирка с первого этажа. – Самим в петлю лезть?
– Договариваться надо. Сегодня ночью делегация пойдёт к ним в лагерь.
– Кто пойдёт?
– Не наше это с вами дело! Кому поручит господарыня, тот и пойдёт. Наша задача к осаде готовиться.
– Так, вроде, договариваться решили.
– Решили. Мы решили. А что кочевники об этом думают, то нам неведомо. Может, послы уже по деревьям развешены, а супостат к городу подбирается. Поэтому, мужики, готовим оружие, сухой паёк на сутки и на стену. Наш участок на розовом доме. В полночь собираемся здесь и уходим на позицию. Агафья, собираешь баб и с утра организуешь под Розовым домом полевую кухню. Позавтракаем тем, что из дома возьмём, а обед горячий быть должон. Поняла?
– Да, что не понять-то? Поняла.
– Сима!
– Что? – высокая статная женщина с четвёртого этажа, уже собирающаяся уходить, остановилась и повернулась к старосте.
– Лазарет для наших организуешь. Кого в помощницы возьмёшь?
– Ирку и Гулю.
– Хорошо. Пройдись по квартирам и собери перевязочные средства и ещё что у кого есть от ран.
– Все слышали? – Сима обвела взглядом народ. – У кого какие мази есть, всё приготовьте. И холстины, какие есть, на бинты.
– Мазь на барсучьем жиру подойдёт? – поинтересовался Серко.
– На травах? Пойдёт. В самый раз.
– Тогда приготовлю. Только до полуночи пройди. А то уйду потом.
– А, вот, сейчас и пойду.
Серко поднялся к себе на третий этаж, покопался в карманах, выудил ржавый ключ и отпер им тяжёлый амбарный замок. Дверь со скрипом открылась, и охотник вошёл к себе в квартиру. Унылая серая однушка встретила его ободранными стенами, разбухшим от сырости шкафом и продавленным диваном с выпирающими пружинами. Серко прошёл на кухню, быстро затопив буржуйку, поставил на её плоский верх противень и, дождавшись пока он раскалится, бросил туда присоленный кусок зайчатины. Зайчатина зашкворчала, пузырясь и тут же покрываясь розовой корочкой. По кухне распространился аромат жарящегося мяса.
Охотник долго не ждал и, как только кусок обжарился слегка, он подцепил его вилкой, переложил на алюминиевую миску и на его место бросил другой. Не теряя времени, он отрезал от первого куска порцию и быстро съел. Потом снял с противня второй и завернул оба в чистую тряпицу. Сухой паёк готов. Воду нужно будет не забыть набрать из колодца во дворе, но это потом. Сейчас нужно подготовить оружие. В дверь постучали. Только сейчас вспомнилось, что обещал Симе мазь от ран на барсучьем жиру. Достал из настенного шкафа большую жестяную банку, поискал глазами, куда можно переложить половину, а потом махнул рукой и потащил к выходу.
Сима посмотрела, удивлённо вскинула брови, но мазь взяла. Закрыв за ней дверь, Серко, наконец, принялся за оружие. Проверил самострел, подтянул тетиву, перебрал стрелы и уложил их в футляр, сшитый из заячьей шкурки. Потом вытащил из-под дивана старенький автомат, разобрал его, осмотрел, снова собрал и, достав из-за спинки холщовый мешочек с самым большим богатством: тридцатью восемью патронами, сразу засунул его в ранец. Это – на крайний случай. А, вначале, и самострелом воевать можно.
Ночь полностью вступила в свои права. Серко сидел на крыше, прислонившись к парапету спиной, и смотрел на тёмное небо. Погода стояла ясная, безоблачная, и звёзд высыпало видимо-невидимо. А, когда-то, люди изучали их, давали им названия. Об этом Серко в какой-то книжке без начала и конца прочитал. Там писалось, что на самом деле они большие, каждая – размером с солнце. Это, просто, из-за расстояния они такими маленькими кажутся. Человек, тоже, если очень далеко, то не больше муравья. А, раз, каждая звезда это солнце, то возле них должны быть планеты. И там тоже живут люди. Интересно, у них всё так же, как и здесь? Или так, как здесь было раньше?
Войны Серко не помнил. Слишком маленький тогда был. Но война была страшная, об этом все говорили. А до войны люди хорошо жили. Они ездили на машинах на большие расстояния, одевались в красивые вещи и ели вкусную пищу. И, самое главное, никаких кочевников тогда не было. И патронов тогда много было. Люди умели их делать. Они, тогда, многое умели делать. Это сейчас люди используют то, что смогут найти. То, что осталось от той, счастливой жизни. Думая о том, как было до войны, Серко и сам не заметил, как уснул, и ему приснился солнечный сияющий мир, деревянные дома, просторные дворы с цветами за штакетником, вокруг улыбающиеся счастливые лица, а он идёт по нему навстречу родителям, которых никогда не видел.
Проснулся он от толчка в бок. Выныривая из такого приятного сна, охотник открыл глаза и увидел над собой Демьяныча. Староста молча ткнул рукой в сторону перетаптывающегося на посту Володьки и шаркающими шагами ушёл к люку, из которого несколько ребят из соседнего подъезда подавали на крышу крупные валуны. Досыпать пошёл. Серко поёжился от утренней прохлады, зевнул широко, от души, и пошёл менять Володьку. Сон было жалко. Предутренний сон самый сладкий, а тут ещё такое приснилось. Жаль, только, что лиц родителей рассмотреть не удалось. Интересно, как они выглядели на самом деле?
С высоты пятого этажа видно было далеко. Тьма ещё никуда не ушла, но сделалась совершенно прозрачной, лес был окутан предутренним туманом а в побледневшем небе всё ещё продолжали светить поблекшие звёзды. Скоро рассвет. Первые птицы в лесу уже проснулись и начали свой, ещё робкий и несмелый, пересвист. Где-то запоздало ухнула сова, словно вторя тому, что сейчас творилось на душе у Серко. А на душе было тревожно. Покоя не давали мысли о кочевниках. В то, что с ними удастся договориться, верилось слабо. Кочевники живут набегами. Не ведя своего хозяйства, они пробавляются грабежами. Интересно, какую плату запросят они за то, чтобы не трогать город? И потянет ли община эту сумму? Если и потянет, закрома до самого донышка опустошатся, последние патроны заберут, да и девушками не побрезгуют.
Внизу несколько человек выбрались из леса и сразу пошли к сторожевой стене. Серко присмотрелся и узнал в прибывших двух членов совета города. Вот, оказывается, кого господарыня на переговоры послала. Интересно, с какими известиями они прибыли? Отсюда даже выражений лиц не рассмотреть. Со сторожевой стены сбросили верёвочную лестницу, послы взобрались наверх и скрылись в люке. Осталось ждать новостей. И они не заставили себя долго ждать. Спустя полчаса на крышу пыхтя и отдуваясь, выбрался Демьяныч.
