Читаем Игры Кришны. Кришитоши (СИ) онлайн бесплатно
Посвящается Александру Дадашеву-младшему
Ты носишь внутри себя высочайшего друга, которого не знаешь. Ибо Бог живет внутри каждого человека, но не многие умеют найти Его. Человек, который приносит в жертву свои желания и свои действия Тому, в Ком лежит начало всех вещей и Кто создал Вселенную, достигает такой жертвой совершенства, ибо тот, кто находит в самом себе счастье, радость и в себе же несет свой свет, тот человек находится в единении с Богом.
Знай же, что душа, которая нашла Бога, освобождается от рождения и смерти, от старости и страдания и пьет воды бессмертия.
Бхагават-Гита.
Я склоняюсь в глубоком почтении перед всеми учителями, великими душами, пронесшими в наши сердца сквозь тьму века Кали свет Вед..
Игры Кришны
Кришитоши
Часть первая. Говинда
Часть вторая. Я
Часть третья. Кришитоши
За пределами несчитанного множества материальных вселенных простирается духовное небо, имеющее форму лотоса, лепестки которого содержат в себе бесчисленное количество планет Вайкунтх.
В высшей части духовного неба, зовущейся венчиком, расположена планета Верховной личности Бога. Все планеты Вайкунтхи поддерживаются энергией мысли Верховной личности Бога. В этой обители Бога зовут Говинда — изначальная причина всех причин. Сотни тысяч богинь процветания служат Ему там и так же, как Он, имеют духовную природу.
Структура планеты Верховной Личности представляет собой философский камень, а воды, текшие по планете, — нектар. Все желания исполняются там мгновенно, слова звучат как музыка, а движения словно танец в ритме чудесной мелодии, которую Господь играет на своей трансцендентной свирели, с которой Он не расстается никогда.
Его волосы украшает павлинье перо. Он так прекрасен, что своей красотой затмевает тысячи купидонов. Господь наслаждается своими непостижимыми играми, отраженными в пространстве вариантов как хроника миров, из которой Он черпает свое вдохновение и любовь подданных своих, исполняющих роли супругов, заботливых родителей, сыновей. Все, играя с Господом, исполнены радости преданного служения.Я расскажу тебе историю О том как
Ветерок Его вечный спутник сбил с головы Говинды павлинье перо. Было ли это предопределено, явилось ли это неосторожностью Ветерка — определи для себя сам, внимай моему рассказу, наблюдая за тем, как перышко, подхваченное хороводом бабочек, устремилось наземь. Едва коснувшись земли, подхваченное потоками Ветерка, пытавшегося вернуть перо на прежнее место, оно ускользнуло из его ветреных объятий и, разделившись на два начала — мужское и женское, закружилось в танце над озером серой бездны, материальной природы. Ветерок, поддувая со всех сторон, пытался предотвратить погружение перышка в материю, но оно словно нарочно ускользнуло в темные глубины.
Ветерок виновато склонился перед своим господином.
— Не волнуйся, — сказал Говинда Ветерку. — Перышко мечтало об индивидуальности. Будет справедливо позволить ему получить этот опыт. Я отправлю вслед за перышком свой дух. Он поможет ему вырваться из вязкой структуры материи.
Достав из-за пояса свою трансцендентную свирель, Говинда вдохнул в нее чудную мелодию, которая, вспорхнув в небо, устремилась за перышком.
— Считай до восьми, — сказал Говинда Ветерку и, присев на лугу, погрузился в себя, обратив свой взор к Лакшми.
Ветерок принялся вести счет
— Один, два, три…
Часть первая
Говинда
Начало пути
Намерение
На юге Италии, цветущем ароматной оливой и сочной лозой, в поместье, принадлежащем благочестивой семье Латерано, мужчины которой с рыцарским достоинством служили ордену тамплиеров, подрастал юноша. С раннего детства у него проявлялся львиный характер.
— Мое львиное сердце! — в шутку звала его мать.
Франческо рос в атмосфере бесконечных дуэлей, среди детей прислуги, изображая доблестного рыцаря, чьим славным именем он был назван. Мальчишки разделялись на две группы. Сын конюха изображал отважного могола, осадившего Иерусалим. Франческо с парой мальчишек защищал стены города. Битва на деревянных мечах, как правило, заканчивалась кулачным боем, по окончании которого дети с виноватым видом садились перед Антонио — отцом маленького Франческо. Он не осуждал дружбу сына с этими детьми.
— Битва укрепляет дух, — говорил Антонио детям. — Благородная битва — это удел рыцарей.
Дети с удовольствием слушали рассказы Антонио о походе за Гробом Господним. Рассказывая о героях минувших лет, он погружался в своих рассуждениях в глубокую древность, говоря о народах, канувших в Лету. Дети зачарованно слушали его, а затем, когда оставались одни, изображали героев из рассказов старика. Каждый мнил себя главным.
Когда Франческо исполнилось двадцать лет, на торжественном собрании он был посвящен в рыцари ордена тамплиеров. Хорошо образованный, крепко сложенный, он подавал большие надежды своему состарившемуся отцу. Благочестивый нрав и львиное сердце говорили за себя, выдавая в юноше истинного аристократа. С прислугой Франческо был заботлив и добр. Он с любовью относился к друзьям детства, ставшим для него скорее младшими братьями, нежели слугами.
В зале библиотеки висел портрет доблестного предка, в честь которого был назван молодой тамплиер. Мысль о том, что мощи прадеда покоятся в далекой земле Иерусалима, где он пал, защищая город, не давала ему покоя. Однажды, еще будучи подростком, Франческо заявил своему отцу:
— Придет время, и я отправлюсь за его мощами!
Отец принял сказанное за детскую забаву, но Франческо жил идеей похода, тщательно изучая карты земель, в которые он собирался держать путь. Также немало времени юноша посвятил изучению астрономии и чужих обычаев, чтобы в дороге легко ориентироваться по звездам. К тридцати годам Франческо легко говорил на арабском и мог без особых затруднений объясниться на арамейском.
Настоящим потрясением для старого Антонио стало забытое обещание сына, которое вновь прозвучало из уст Франческо. Он встал на колени перед отцом и попросил благословить его в дальнюю дорогу.
Слезы выступили на глазах старика. Антонио понимал, что не может повлиять на решение сына. Поцеловав его в лоб, отец произнес:
— Господь всегда на стороне тех, кто тверд в своих намерениях. Я буду молиться о твоем благополучном возвращении.
Утром следующего дня, попрощавшись с родителями и друзьями, молодой тамплиер отправился в путь. Благословение отца было ему надежным щитом, а благородное намерение сияло путеводной звездой.
Через неделю путешествия морем на торговом корабле, принадлежащем ордену, Франческо ступил на землю египетскую. Знойное солнце быстро отнимало у него силы, и он решил двинуться в путь ночью.
Знание арабского позволяло ему с легкостью вступать в беседу с встречавшимися караванами. Общаясь с купцами, молодой тамплиер умножал свои знания о местных традициях. Спустя неделю Франческо увидел величественные пирамиды Акрополя, вселявшие в путников уважение к народу, когда-то населявшему эти земли.
В окрестностях Акрополя Франческо встречал группы пилигримов, которые собирались по ночам у костра, предаваясь мудрствованиям. Один из дервишей говорил о Моисее, называя его родным племянником фараона, которого считали сыном солнца. Слушавшие на это только одобрительно кивали. Того же Моисея дервиш называл Хазарсифом и жрецом Осириса. Рассказ о молодом жреце увлек Франческо, и он погрузился в древность, где глазами Хазарсифа смотрел на великие пирамиды, под его говор проходил посвящение, принимая жречество, и переживал, давая клятву своей царственной матери посвятить жизнь вечным истинам, которые рассказчик открывал перед внутренним взорам молодого тамплиера, словно посвящая его в великие таинства.
Сидя у костра, Франческо, как правило, хранил молчание. Его скромность и почтение к мудрости сразу же обратили на себя внимание пилигримов, открывших воображению юноши мир Богов, через который протекала река, берущая свое начало из глубин вселенной. Однажды, слушая мудрецов, Франческо изъявил желание омыться в священных водах реки Иордан. Сидевшие у костра пилигримы поддержали его намерение. Спустя месяц пребывания в Акрополе молодой тамплиер в сопровождении своих духовных братьев, обретенных в землях египетских, отправился в Палестину.
;
Говинда
Начало пути
Любовь
Все считали Бэллу светлым ребенком. Ее семья держала небольшую ферму, позволявшую им жить не впроголодь. В семье было восемь детей, Бэлла – младшая. Вся родительская любовь, забота и нежность доставались ей. Леонардо, отец Бэллы, жертвовал часть своего урожая женскому монастырю. Его набожность и доброта снискали расположение к нему со стороны настоятельницы монастыря Фелиции, имевшей суровый нрав.
Собрав очередной урожай и определив долю для пожертвования, как обычно, Леонардо собрался в путь. Бэлла принялась уговаривать отца взять ее с собой. Леонардо, угождавший своей любимице во всем, не смог ей отказать.
Приветливо встретив фермера, Фелиция обратила свое внимание на нескончаемый источник любви и радости, которым была дочь Леонардо. Проникнувшись к малышке самым нежным чувством, она предложила отдать Бэллу в школу при монастыре, пообещав, что все расходы на пребывание Бэллы в обители она возьмет на себя. Бедному фермеру, содержащему многодетную семью, предложение показалось более чем достойным. Недолго думая, он согласился, пообещав привести дочь через месяц, согласовав благородное предложение с супругой.
Вернувшись домой, Бэлла с радостью рассказала своим братьям и сестрам о том, как она будет учиться и станет невестой господней. Радость наполняла ее маленькое сердце, омрачая сердца ее родных сестер и братьев. Бэлла, не замечая гримас, которые они строили за ее спиной, продолжала относиться к ним с глубокой любовью и искренностью. Мать девочки тяжело переживала предстоящую разлуку и весь месяц выражала дочери свою любовь сильнее обычного, тем самым подливая масла в огонь ненависти, вспыхнувшей в сердцах других своих детей к ангелу ее радости.
Спустя месяц, как старик и обещал настоятельнице, Бэлла отправилась в монастырь и озарила своим светом его суровые стены. Первый год пребывания в обители она была неразлучна с Фелицией, поселившей ее в своей келье. Отношение Фелиции к новой подопечной омрачало сердца других обитательниц монастыря, всегда пытавшихся снискать хотя бы малую толику того внимания, которое настоятельница щедро уделяла Бэлле. Девочка с особой трогательностью относилась к окружающим, омывая светом своей любви омраченные сердца. Она считала монастырь своим домом, всех его обитателей — своими гостями, и с особым трепетным чувством нежности и любви она засыпала в объятиях своего Вечного Жениха и в Его объятиях просыпалась, воображая, как прижимается к Его руке, нежно поглаживая ее. С Ним проводила Бэлла весь день, разделяя свою скромную трапезу. Ее искренность вызывала раздражение у сестер по пансиону, дразнивших ее «Божьей невестой». Эти слова своей лучезарностью скрывали язвительный тон, которым они были произнесены, и лишь умножали любовь Бэллы к своему Суженому. В сердце своем Бэлла ждала встречи с Ним. Во время молитвы ее глаза наполнялись слезами, светились благостью, вызывая у настоятельницы, наблюдавшей за ней, глубокое чувство любви.
Годы шли. Бэлла достигла совершеннолетия, превратившись в прекрасную сеньориту. Казалось, что старинный монастырь был основан для нее одной. Бэлла была его душой. Теплые летние ночи она проводила в монастырском саду, до самого рассвета предаваясь рассуждениям о вечном в обществе своего мудрейшего Суженого. Днем, как будто она отдыхала всю ночь, Бэлла неустанно помогала Фелиции, для которой оставались загадкой неистощимая сила и любовь ее подопечной.
Говинда
Начало пути
Намерение
Франческо стоял у реки, оголившись по пояс. Его крепко сложенное тело, немного истощенное в пути, привлекло внимание одного из пилигримов.
— Ты воин? — спросил он у молодого тамплиера.
Франческо уклончиво покачал головой и вошел в прохладные воды реки Иордан. Пилигримы последовали его примеру. Набирая воду в ладони, они омывали свои выжженные солнцем лица. Завершив обряд, Франческо развел огонь, вокруг которого пилигримы развесили вымокшие после купания одежды. Неподалеку от Франческо и пилигримов расположились паломники из Сирии. Старший из них пригласил пилигримов разделить с ними трапезу. Поев, сирийцы и пилигримы воздали совместно хвалу Господу за хлеб насущный и принялись обсуждать таинства, сокрытые в водах священного Иордана, а Франчеко думал о стране Богов, о реке, берущей свое начало из глубин вселенной. Каждому сидевшему у костра было что сказать. Франческо внимательно слушал мудрецов, но один из них вдруг обратился к юноше с вопросом, разделяет ли он их мнение. Молодой тамплиер, выражая свое почтение старцу, произнес:
— Разве могу я что-либо добавить к той мудрости, которая открылась вам после многолетних поисков истины? Мне лишь предстоит тернистый путь к знаниям, и я непременно вспомню ваши рассказы, когда буду принимать собственные решения, но это произойдет не сегодня.
Старшего из сирийцев слова Франческо очаровали. Улыбнувшись, он процитировал древнее изречение:
— Не старайся занять место получше: если оно по праву принадлежит тебе, ты непременно будешь на нем восседать.
— Лучше плохо выполнять свои обязанности, чем хорошо выполнять чужие, — сказал пилигрим, сидевший рядом с Франческо и, словно представляя своему молодому другу, старого сирийца, добавил: — Это суфий, богослов Умар.
Франческо учтиво поклонился старцу.
За разговорами о вечном время пролетело незаметно. Начало светать, и у костра остались только юноша и суфий-богослов.
— Кто твои родители? — спросил Умар у Франческо.
Исполненное благородством сердце не позволило юноше солгать, да и скрывать ему было нечего: Умар не представлял для него опасности. Добрый нрав богослова покорил Франческо, и тот рассказал, зачем прибыл в эти благословенные земли. Умар внимательно выслушал рассказ юноши, поглаживая свою посеребренную временем бороду, и, легко кивая, выражал свое понимание. Когда Франческо закончил рассказ о себе, Умар сказал ему:
— Меня восхищают твое бесстрашие и страсть к знаниям. А это значит, что ты из числа ищущих. Всякий ищущий — мой брат. Я отвезу тебя к могиле твоего благородного предка, затем ты погостишь у меня. Я позволю тебе воспользоваться своей библиотекой, после чего благословенно провожу тебя с останками твоего благородного прадеда на родину.
Франческо был тронут предложением Умара и без лишних раздумий согласился отправиться в путь с новым другом. Утром следующего дня молодой тамплиер, попрощавшись с пилигримами, двинулся к месту, указанному на карте, которая передавалась в его семье из поколения в поколение. Спустя два дня пути, они были в нескольких верстах от Иерусалима. Чтобы не привлекать к себе внимания случайных попутчиков, было принято решение дождаться темноты. Не теряя времени, путники раскинули шатры. Умар достал сухие лепешки и овечий сыр.
— Знал бы ты, какой сыр и вино готовят у меня на родине! — похвастался Франческо.
