Читаем Игры королей онлайн бесплатно

За столом сидели трое. В комнате приятный полумрак. Стол щедро уставлен деликатесами, блики горящих свечей играют на лицах, по стеклам отбивают чечётку крупные капли дождя, трещат в камине сырые дрова, придавая ужину домашнюю и уютную атмосферу, а в дальнем углу ненавязчиво слышен Моцарт.

– Нет-с, господа, все-таки телевидение – это наше самое мощное оружие, – решается нарушить звенящую тишину Иван Иванович.

– Понятное дело, всяк кулик своё болото хвалит. Да что там Ваше телевидение, Иван Иванович? Ну, мозг, конечно, разжижает немного, но окончательно его убивает всё-таки алкоголь, – вступает в спор Василий Васильевич.

– Что там Ваш алкоголь? Кому бы пришло вообще в голову пить эту дрянь, если бы не моё телевидение? Да если бы мы не крутили каждый раз на новый год «Иронию судьбы», кто бы вообще знал, что на праздники надо травиться ядом? – слегка раздраженно парирует Иван Иванович.

– Полноте, господа. Ну, к чему эта полемика? Все профессии нужны, все профессии важны. Кому была бы нужна моя секс-индустрия, если бы по телевизору людям внятно не разъяснили, что секс – это смысл жизни, а алкогольная промышленность многоуважаемого Василия Васильевича не лишала бы людей остатков разума? – решился примирить оппонентов Петр Петрович.

– Ну, Вы у нас прямо миротворец, Петр Петрович. Хотя в чем-то Вы правы… – задумчиво произнес Иван Иванович, с хирургической сосредоточенностью разрезая дольки ананаса.

– Однако же стоит заметить, многоуважаемый Иван Иванович, что Ваша система последнее время все чаще и чаще даёт осечки, – добавил Петр Петрович.

– Это, какие такие осечки? – Иван Иванович отвлекся от нарезания ананаса и пристально уставился на своего оппонента.

– Да самые что ни на есть непростительные, Иван Иванович! Взять хотя бы фильм «Мирный воин». Это что вообще такое? Чему этот чокнутый старик учит этого гимнаста? И сексуальная распущенность это плохо, и пиво пить не нужно и вообще праздный образ жизни, это, дескать, моветон. Да что там, этот философ предлагает от мяса отказаться. Вдумайтесь только – от мяса! Где это видано, Иван Иванович? Это хорошо, что с нами сегодня нет нашего «мясного короля», а то бы он Вам поведал, сколько убытков ему приносит вся эта вегетерианская секта!  – на одном дыхании выпалил Петр Петрович.

– Ну-ну-ну-ну… – Василий Васильевич по-дружески похлопал по плечу разгорячившегося Петра Петровича – Однако же, следует признать, что в фильме здорово прорекламирован профессиональный спорт. Представляете, сколько дурачков побежит в спортзалы свое здоровье гробить ради олимпийских медалей и выступления под нейтральным флагом?

– Да… ложка мёда в бочке дегтя, – махнул рукой Петр Петрович.

– Вынужден признать, что Вы правы, Петр Петрович – наконец-то нарушил молчание Иван Иванович. – В последнее время слишком много стало «неправильных» фильмов, которые несут людям не совсем то, что нам нужно. Этак, чего доброго они еще и думать начнут.

– Вот-вот! – раздосадовано произнес Петр Петрович.

– Но мы уже решаем эту проблему. Вы видели, как происходит в цирке выступление цирковых животных? – загадочно спросил Иван Иванович.

– Шутить изволите, Иван Иванович? А у нас тут, между прочим, серьезный разговор. Мы деньги теряем из-за таких вот режиссёров.

– Ни в коем случае. Я вполне серьезно. После каждого удачно выполненного трюка животному бросают какую-нибудь вкусняшку, сахарок или ещё что-нибудь.

– Ну и? Предлагаете нам переквалифицироваться в цирковую индустрию? – раздражённо спросил Пётр Петрович.

– Вовсе нет. Мы построим кинематограф по принципу цирковой индустрии, – произнес Иван Иванович с самодовольным видом и откинулся на спинку кресла.

– Извольте объясниться, Иван Иванович – с нетерпением произнес Петр Петрович.

– Всё просто, коллеги. В кинематографе существуют разного рода кинопремии, награды, почетные звания и иже с ними. Так сказать – сахарок для режиссёра. Так вот, мы будем награждать ими только тех, кто продвигает нужные нам концепции, а тем, кто пытается умничать, будем устраивать разнос в прессе, и таким образом произойдёт попросту отсев режиссеров, которые создают «неправильные» фильмы, – медленно и с нажимом на каждое слово объяснил Иван Иванович.

– Да это утопия. Возможно, режиссёров это и смотивирует снимать «правильное кино», но простые люди всё равно будут смотреть всё подряд. Утопия, – разочарованно махнул рукой Петр Петрович.

– Вовсе нет, уважаемый Петр Петрович. Взять хотя бы Валерию Дудинскую, более известную как Валерия Гай Германика. Вы видели, что она снимает? – поинтересовался у собеседников Иван Иванович.

– Да упаси Бог, Иван Иванович. Этот шлак только для быдла предназначен. Нам-то, зачем эту мерзость смотреть?

– Вот-вот. Снимает она хорошо. Да и вообще – очень нужный в нашем деле человек. Она после школы «Интерньюс» практиковалась в съемках на порно-студии. А в нашем деле, отсутствие совести и нравственности – это самые главные характеристики. Ну, так вот – мы ее неоднократно награждали за ее деятельность, и что же – популярность ее фильмов растёт. А сама она, окрыленная успехами, – клепает свои идеологические снаряды с бешеной скоростью, – поделился успехами Иван Иванович.

– Кстати, а что там сейчас с «Кинотавром»? – поинтересовался Петр Петрович.

– Да что… всё то же самое, что и всегда – выбираем из всех фильмов самую мерзость и награждаем. В позапрошлом году вот за фильм «Хороший мальчик», ещё раньше фильму про похоть, точнее «Про любовь», премию дали. Я, честно говоря, сам их не смотрел, ибо мерзость редкостная, но «пипл», что называется «хавает», – с отвращением произнес Иван Иванович

– Да, этот пипл будет хавать всё, что мы ему скормим. Главное его кормить правильно, фантик покрасивее, фанфары в прессе. А не то, не дай Бог, еще думать начнёт, – добавил Петр Петрович.

– Да, бросьте, Петр Петрович. Нынешняя молодежь с первого класса знает, что много думают только «ботаники». А быть «ботаником» это… как мы там им внушили…забыл слово…ну оно такое, из уголовного жаргона. Как же его… – Иван Иванович защелкал пальцами, пытаясь вспомнить слово.

– «Западло!» – радостно воскликнул Петр Петрович.

– Точно. И они в это верят – закончил Иван Иванович.

– Ну что, может по коньячку, коллеги? – вступил в беседу Василий Васильевич.

– Эх, Василий Васильевич, золотой ты человек, совсем ты себя не бережешь, заговариваться стал. Кто же в здравом уме твой этанол-то будет пить?

– Быдло пусть пьёт, а нам ни к чему – подытожил Иван Иванович.

– Сосуды расширяет и для сердца полезно. И ведь верят же, придурки, – рассмеялся Петр Петрович.

Дождь застучал по стеклам, прохладный ночной ветер  распахнул прикрытое окно, ворвался внутрь и, потушив свечи, вылетел вон.  Моцарт, доиграв последние аккорды, затих, и тяжелая зловещая тишина повисла в комнате.

За столом сидели наши старые знакомые из рассказа «Сахарок для режиссера»: король телевидения Иван Иванович, король алкогольных корпораций Василий Васильевич и король секс-индустрии Пётр Петрович. На сей раз круг друзей был несколько шире, и к участникам беседы присоединился ещё футбольный магнат Николай Николаевич, а также «забегаловок начальник и кафешек командир» – убелённый сединами король пищевой индустрии, которого в кругу коллег называли по-семейному просто  Дядя Миша.

– Вынужден признать, господа, что дела наши в последнее время совсем плохи, – по доброй традиции первым решился начать беседу Иван Иванович.

– Что есть, то есть. Начинаю замечать, что в России последнее время слишком много стало этих вот, так называемых «осознанных». И всё сложнее становится продавать людям водку и убеждать их, что «чуть-чуть по праздникам» – это нормально, – удручённо заметил Василий Васильевич.

– Да и с питанием нынче тоже дело скверное. Задумываться стали люди, что, наверное, умирают в 60 потому, что неадекватно питаются, а не только из-за плохой экологии, хотя мы это им регулярно внушаем, – изрёк Дядя Миша, сосредоточенно раскалывая грецкий орех.

– Да, Дядя Миша, про экологию – это вы здорово такой финт придумали тогда в девяностые, за 20 с лишним лет мы эту концепцию так хорошо продвинули, что теперь даже курильщики, которые умирают от рака, всё списывают на экологию, – оживлённо ответил Иван Иванович и рассмеялся.

– Однако мы не ностальгировать тут собрались. У нас реальная проблема! – раздражённо прервал Ивана Ивановича Василий Васильевич. – Вот, к примеру, Вы слышали про организацию «Общее дело»?

– Что ещё за фрукт? – индифферентно и как-то отстранённо поинтересовался Иван Иванович, разделывая апельсин.

– А вы почитайте, почитайте о них! Да фильмы их посмотрите про алкоголь, да про табак. У меня из-за них такое падение прибыли, что хоть киллера нанимай – и то меньше убытков будет, – на одном дыхании выпалил Василий Васильевич.

– Ну бросьте, Василий Васильевич. Это же не наш метод. Если мы начнём открытую конфронтацию, то привлечём только больше внимания к тем, чью деятельность лучше бы максимально замалчивать, – справедливо заметил Пётр Петрович.  – Да и проверено сотни раз, на смену одному «случайно» вывалившемуся из окна приходят десять новых. Таких людей надо аккуратно направлять в безопасное для нас русло, чтобы и всех своих последователей они заводили вникуда. Или, на худой конец, максимально дискредитировать.

– Николай Николаевич, а Вы что молчите? Итак Вас долго с нами не было, ещё и отмалчиваетесь? – повернулся к футбольному магнату Иван Иванович.

– Да Вы посмотрите на него, он как сытый кот  ходит и улыбается уже какой день. У него там сейчас прибыль бешеная на этом чемпионате по футболу, – съязвил Василий Васильевич.

– Это да, мне грех жаловаться. Одни дрессированные хомячки бегают, мячик пинают, другие хомячки на трибунах визжат. А мне денежки за всё капают, – с самодовольной улыбкой, медленно растягивая слова, произнес Николай Николаевич.

– Что есть, то есть, – с плохо скрываемой завистью отметил Василий Васильевич.

– А Вам, Василий Васильевич, грех жаловаться. Продажи пива под всю эту безумную вакханалию с футболом возросли в десятки и сотни раз, так что не прибедняйтесь, – справедливо отметил Николай Николаевич.

– Ну, это так, эпизодически. А в целом тенденция удручающая. Засомневались люди, что травить себя ядом – это норма, – разочарованно махнул рукой Василий Васильевич.

– Иван Иванович, а что если Вам в фильмы специально сцены с алкоголем и табаком вставлять, чтобы, так сказать, с детства прививать людям мысль, что такое самоуничтожение – это правильно? – поинтересовался Николай Николаевич. – А режиссёрам эти сцены просто проплачивать по хорошему тарифу?

– Николай Николаевич, Вы, позвольте спросить, в какой параллельной реальности были последние 50 лет? Мы уже давно это практикуем. Думаете, откуда режиссёры берут такие баснословные деньги для бюджета своих фильмов, если 90 процентов из них даже по официальным данным не окупаются? – удивлённо ответил Иван Иванович.

– Да, во всех популярных фильмах у нас проплаченные сцены с алкоголем, курением и пошлостью. Мы с многоуважаемым Петром Петровичем регулярно подобный контент спонсируем, – разъяснил Василий Васильевич.

– Эх, если бы не этот Жданов… Вы слышали, что он в одном из своих интервью сказал? В общем, раскрыл эту нашу схему проплачивания  таких сцен в фильмах,  – раздраженно отметил Иван Иванович.

– Что за Жданов? – поинтересовался Николай Николаевич.

– Вы просто оторваны от жизни, мой дорогой друг. Совсем не видите, что происходит. Сами что ли свои футбольные шоу с утра до вечера смотрите? Учтите, от этого тупеют. На «болельщиков» посмотрите. В такое же превратитесь, – язвительно отметил Иван Иванович.

– Да упаси Бог. Я в семь лет перестал за мячиком бегать, так как понял, что есть более интересные в жизни вещи. Но… – Николай Николаевич сделал классическую театральную паузу, – зато уяснил, что на этом можно здорово зарабатывать деньги.

– Ладно, господа, довольно на сегодня ностальгии. Нам нужно думать, что делать со всеми этими «осознанными» людьми, которые подобно колорадским жукам бессовестно жрут нашу «картошку». Вот хотя бы этот Жданов… – кулаки Ивана Ивановича непроизвольно сжались.

– Да кто такой этот Жданов!? – воскликнул Николай Николаевич.

– Умник один, общественный деятель. Ярый трезвенник. Адепт собриологии. Все карты нам путает, – сквозь зубы процедил Василий Васильевич.

– Ну и что с такими делать? Мы, конечно, мозги людям так промываем, что они уже готовы в совершенную чушь поверить. Буквально недавно сам случайно на улице услышал, как один парень другому про пользу курения рассказывал. В общем, мой «зомбоящик» хорошо работает, но этого явно мало. Просыпаются люди, – отметил Иван Иванович.

– Кстати, о собриологии вы зря беспокоитесь. Наберите это слово в любом поисковике – буквально все первые 10-20 ссылок будут говорить о том, что это бред и псевдонаука. Это мои спецы поработали, – с явным самолюбованием изрёк Василий Васильевич.

– Ну, на ленивых, которые успокоятся на первой странице поиска, это сработает. А если у человека хватит терпения покопаться минут 20 – он может и правду найти. Опасная штука этот интернет. С одной стороны, через него удобно распространять деградационный контент – ту же порнографию, а с другой стороны – и такие, как Жданов, могут свою информацию распространять, – сделал заключение Иван Иванович.

– А насчет «осознанных» людей, могу поделиться опытом борьбы с ними. Я в свое время легко решил эту проблему. Когда мы начали продвигать «свободную любовь» и беспорядочный секс, то столкнулись с определенными традиционными ценностями, концепциями о нравственности и т.д. Вот тут важно не бороться против этих концепций открыто – иначе эффект будет обратным. Какие шаги мы предприняли? Мы не стали выискивать какие-то веские логические аргументы, а просто сделали ставку на юмор. Мы высмеяли нравственность, девственность, целомудрие, институт семьи и всю эту чушь. Мы сделали так, что быть девственником в 20 лет – это самый страшный позор. Лучше быть кем угодно – преступником, вором, лжецом, инвалидом, энурезником, да хоть дебилом, пускающим слюни, – только не девственником. Вы послушайте современную молодёжь. У них слово «девственник» давно стало ругательством. Спросите у среднестатистического подростка, чего он больше всего хочет, я Вам гарантирую, в 90% случаев ответ будет – «лишиться девственности». А чего он ещё может хотеть, если мы с самого детства окружили его всевозможной пошлостью, которая льётся на него с телевизионных экранов, радиостанций и рекламных плакатов. И это – результат нашей многолетней работы по подмене ценностей и разрушению концепций о нравственности и институте семьи, – поделился опытом Петр Петрович.