Читаем Игрушки онлайн бесплатно

Этот момент я не забуду до самой смерти, хотя до нее, наверное, уже недалеко. Я вставил в плейер диск с мрачноватой этикеткой «День 7–4» и сел на продавленную кушетку родителей в их пыльной и изрядно захламленной лачуге у нашего любимого озера на севере страны.

Мне сразу показалось, что название «День 7–4» не обещает ничего хорошего.

И я не ошибся.

Бабах! — никаких предисловий и плавных переходов. Сразу куча тел. Всюду человеческие трупы: на тротуаре, в автомобильных креслах, на полу перед стойкой в некогда популярном заведении под названием «Макдоналдс».

Потом аудитория, где вповалку лежали студенты и их преподаватели, прямо за учебными столами.

Какой-то рабочий свешивался из строительной люльки: мне показалось, что глаза у него вывалились из орбит.

На крыльце растянулся почтальон, продолжая сжимать в руке конверт с письмом.

Светловолосая девчонка торчала вместе с велосипедом из придорожной канавы, — увидев это, я не сдержал слез.

Все выглядело так, словно кто-то щелкнул тумблером и отключил им сердце и мозг, пока они занимались своими повседневными делами.

Но мертвы были не все.

В одной кошмарной сцене распахнулись двери лифта и из него с криком выбежала окровавленная женщина в деловом костюме, а за ее спиной в кабинке лежало семь или восемь трупов.

Значит, все-таки есть какая-то надежда?

Еще пара сотен выживших собралась на бейсбольном стадионе, кажется, в Нью-Чикаго. Камера двигалась по кругу. Чудовищное зрелище… Питчер распластался на земле, уткнувшись лицом в пыль. На базах, на скамейке запасных, в дальней части поля виднелось множество тел в спортивной форме. Трибуны были усеяны десятками тысяч навсегда умолкших болельщиков.

Я сидел на кушетке своих родителей и смотрел на все это, чувствуя головокружение и тошноту. Кажется, я даже забыл дышать; кожа покрылась липким потом.

На экране появился сломанный флагшток на фоне городского пейзажа: груды черных, обугленных зданий с курившимся над крышами дымом. Больше всего это напоминало остатки гигантской выщербленной челюсти, торчащей из погребального костра.

Наверное, это какая-то постановка, подумал я, но кто мог сделать такой сложный и странный фильм? Как ему удалось так правдоподобно изобразить все эти чудовищные подробности? И главное — зачем?

Съемка велась с ручной камеры: оператор запечатлел тысячи людей, бродивших по автострадам и мостам. Они тащили бутылки с водой, канистры, одеяла, маленьких детей, инвалидов, беспомощных стариков. Время от времени крупным планом появлялись военные машины, стоявшие на равном расстоянии вдоль улиц. Контрольно-пропускные пункты. Широкоплечие солдаты в зеркальных шлемах и с автоматами наперевес пытались навести порядок в этом хаосе.

В последней сцене промелькнули землеройные машины, выгрызавшие в глине огромные траншеи. Это были широкие и глубокие рвы вроде тех, что делают в открытых рудниках. Вдоль канав тянулись бесчисленные бульдозеры, сгребавшие в ямы человеческие трупы и заваливавшие их землей.

Фильм закончился, а я остался сидеть в темноте, совершенно растерянный, подавленный и убитый.

Что это такое? Чья-то глупая шутка? Инсценировка апокалипсиса? Или я должен поверить в какую-то чудовищную эпидемию, якобы случившуюся в прошлом? Когда это произошло? И почему я никогда не слышал ни о чем подобном? Не только я — почему вообще никто об этом не слышал?

На мои вопросы не было ответов. Разве это возможно? То, что я увидел, казалось просто невероятным.

Вдруг кто-то положил руку мне на плечо. Я вскочил с кушетки и налетел на край стола. Кофейная чашка полетела на бетонный пол и разбилась вдребезги, сердце у меня чуть не разорвалось.

— Эй, потише! Это я, твой отец. Слышишь меня? Это я, Хэйз, успокойся.

Действительно, это был отец — он подошел сзади и хотел меня успокоить. Но я все еще не мог прийти в себя. В конце концов, это был его дом, его чертов фильм, его рука…

— Какого дьявола? — воскликнул я. — Что это значит? Объясни мне! Ради Бога!

— Ты про фильм? — Он покачал головой. — Все это правда, Хэйз. То, что действительно случилось в День семь-четыре. Они почти уничтожили человечество. Все, что ты слышал в школе и читал в университете, — полное вранье.

48 часами раньше — за два дня до того, как я увидел фильм.

В тот вечер 2061 года, когда я летел на инаугурацию президента Хьюза Джаклина, настроение у меня было лучше некуда: никогда в жизни я не чувствовал себя таким бодрым, счастливым и уверенным в себе. Мне и в страшном сне не могло присниться, что пройдет совсем немного времени и я потеряю все самое дорогое, что у меня есть: дом, работу, двух дорогих дочурок, Эйприл и Хлою, и красавицу жену Лизбет, которая сидела рядом со мной в пассажирском кресле.

Сокрушительный вихрь, налетевший на меня несколько дней спустя, перевернул мой мир вверх дном, и все плохо закрепленные и ненадежно прилаженные части моей души сорвались и улетели в пропасть. То, что осталось, можно было назвать квинтэссенцией Хэйза Бейкера. Но если бы «я» тогдашний и «я» теперешний встретились на одной вечеринке, вряд ли кто-нибудь сумел бы заметить в нас хоть малейшее сходство.

Мы с Лизбет прибыли в президентский особняк в половине девятого, гордо восседая в интеллектуальном лимузине «Даймлер SX-5500». Понятное дело, в другое время мы ездили в машинах попроще.

Жизнерадостный и суперсовременный ай-дворецкий проводил нас на просторную лужайку с идеально подстриженной травой. Разинув рот, мы оглядывались по сторонам — ни дать ни взять два ошалевших туриста. Или, скорее, как люди из низов, которым позволили взглянуть одним глазком на роскошную жизнь элиты.

Даже сейчас я хорошо помню тот теплый вечерний воздух, напоенный ароматом роз, гардений и других генетически улучшенных цветов, запрограммированных на вечернее цветение в саду у президента. Настоящее ботаническое чудо — впрочем, на мой взгляд, слегка претенциозное.

— Потрясающе, Хэйз! — воскликнула Лизбет с блестящими от возбуждения глазами. — Невероятно, восхитительно! Поистине мы правим миром.

Под словом «мы» Лизбет подразумевала не себя и не меня. Она имела в виду всю правящую элиту, верхний слой цивилизованного общества, созданный за последние двадцать лет.

Само собой, большинство представителей элиты были привлекательны, но Лизбет с фиолетовой шевелюрой, оттенявшей мраморную кожу, и в декадентски роскошном серебристом платье сияла среди них, как бесценный бриллиант в груде черных углей.

— Ты их всех сведешь с ума, Чертенок, — подмигнул я. — Как всегда.

— Лесть — безотказное оружие, — отозвалась она, подмигнув в ответ.

«Чертенок» было домашним прозвищем моей жены: я называл ее так потому, что она родилась в пятницу. Разумеется, на самом деле никто не нашел бы в ее жизни даже намека на невезучесть. Так же, как и в моей.

Взяв Лизбет за тонкую руку, усыпанную изысканными драгоценностями, я в очередной раз испытал сладкую дрожь при мысли, что она моя жена. Господи, как же я любил эту женщину! И как мне повезло, что я стал ее мужем, отцом наших детей.

Когда мы вошли в сияющий зал с огромными потолками, уходившими куда-то ввысь, все головы повернулись к нам, словно мы были кинозвезды или поп-идолы из человеческого мира.

Но не все в этом элитном обществе были рады нам с Лизбет.

Что ж, нельзя сделать счастливыми всех и каждого. Разве не в этом заключается мудрость жизни? Конечно, в этом.

Когда мы вошли в зал для торжеств, на центральной сцене стоял Уэстмонт Делонг, самый популярный комик в мире, и развлекал публику своими язвительными шуточками про людей. Заметив, что при нашем появлении все стали глазеть на меня и Лизбет, он повысил голос, стараясь вернуть внимание зрителей.

— Эй, ребята, куда вы уставились, меня там нет. Сюда смотрите, джентльмены, и дамы тоже. Да-да, сюда, сцена здесь… Так вот, один элит как-то решился выбраться вечерком в город. Немного перебрал, и его занесло в кабачок на границе с человекозоной. — Делонг скривился в своей фирменной усмешке. — Купил он, значит, себе выпивку и говорит сидящим рядом посетителям: «Хотите, расскажу вам самую смешную шутку про людей?» Тогда барменша за стойкой, накачанная такая дама, ему отвечает: «Слушай, приятель, я мастер боевых искусств, мой бойфренд вон за тем столиком — чемпион по реслингу в невесомости, а наш вышибала — бывший спецназовец. Все трое — люди, и знаешь что? Здесь сидят еще человек пятьдесят таких же, как мы. Ты и впрямь уверен, что хочешь рассказать эту шутку?» «О нет, забудем об этом, — говорит ей элит. — Чтобы объяснять ее потом пятьдесят три раза, понадобится целая ночь».

Зал грохнул от смеха. Здесь явно собрались фанаты Делонга — такие же, как я, — и из публики градом посыпались новые едкие остроты.

— Один человек спросил другого, что ближе, Луна или Мексика, — крикнул кто-то с места. — Второй ткнул пальцем в луну на небе и ответил: «Видишь? А Мексики отсюда не видать».

— Ученые решили использовать людей вместо лабораторных крыс. Во-первых, размножаются быстрее, а во-вторых, к ним не так привязываешься.

Делонг на сцене хмыкнул и вставил свою шутку:

— Знаете, что бывает, когда люди перестают платить за вывоз мусора? У компаний начинаются перебои с доставкой товара.

— Давай, Хэйз, твоя очередь, — произнес голос у меня за спиной. — Проверим твои мозги в деле. Удиви нас.

Стоявший позади меня высокий, стройный, привлекательный мужчина был не кто иной, как Джакс Мур, глава Агентства перемен, где работали и мы с Лизбет. Мур посасывал одну из своих любимых сигар — без запаха и дыма.

Все вокруг сразу замолчали и уставились на нас. Само собой, я не мог не ответить на вызов, брошенный моим начальником. Поправив смокинг, я улыбнулся и выдал самый смешной анекдот про людей, какой только смог припомнить.

— В офисе, где работала куча народу, одна женщина-человек заметила, что ее босс, тоже женщина, постоянно уходит с работы пораньше, — начал я. — И она решила, что может позволить себе то же самое. На следующий день она дождалась, когда начальница уйдет, посидела еще минут десять и потихоньку улизнула из офиса. Но, приехав домой, она услышала в спальне странный шум. Женщина заглянула в комнату — а в кровати лежит начальница с ее мужем!

Я выдержал короткую паузу — ровно столько, сколько требовалось для большего эффекта.

— Она помчалась обратно на работу. «Ну уж нет, — сказала она своим коллегам, — в жизни больше так не поступлю. Меня чуть не застукали!»

В публике раздался громкий смех, и лицо у Делонга покраснело. Он набычился, выставив складки на толстой шее. Лизбет утомленно закатила глаза, словно была сыта по горло моими шутками, но втихомолку подмигнула, как бы говоря: «Покажи им, Хэйз».

— Неплохо, Хэйз, — одобрил Мур. — Кстати, если у тебя найдется пара свободных минут между выступлениями, загляни к президенту, он хотел видеть вас обоих.

К президенту! С Лизбет мгновенно слетел ее фальшиво-утомленный вид. Раньше мы никогда не видели президента Джаклина. Конечно, это была большая честь.

— Обычно мы не даем интервью без предварительной договоренности, но… в данном случае сделаем исключение, — ответил я.

— Уверен, президент будет польщен, — ухмыльнулся Джакс Мур. — Только больше никаких шуток, Хэйз. Даже про людей.

— Ого, нас хочет видеть президент, — прошептала мне на ухо Лизбет, когда мы следовали в особняк за Джаксом Муром.

— Почему бы и нет? — ответил я с улыбкой.

В конце концов, мы с Лизбет действительно были героями дня. Мы только что вернулись из Нью-Вегаса, где спасли бесчисленное множество жизней, обезвредив банду сравнительно неглупых человеческих существ, которая терроризировала весь Запад.

Как бы то ни было, Джакс Мур провел нас через высоченные двери из резного дуба в личные покои особняка. Хорошо спрятанные сканеры изучили каждый миллиметр нашей кожи, и мы направились в президентский овальный кабинет, точно воспроизводивший оригинальную комнату в затонувшем Вашингтоне.

Это напомнило мне, что в прошлом люди все-таки умели создавать неплохие вещи вроде этого симпатичного зала в неоклассическом стиле. С другой стороны, разве это не они практически уничтожили планету? Всего двадцать лет назад первому поколению элитов с трудом удалось спасти хотя бы то, что от нее осталось. Вашингтон в округе Колумбия оказался в числе пропавших городов, так же, как и множество других, погрузившихся на дно океана к востоку от нынешней береговой линии: Нью-Йорк, Бостон, Филадельфия.

Когда мы вошли в Овальный кабинет, президент Хьюз Джаклин стоял перед огромным зеркалом и поправлял галстук. Рядом возвышался его верный страж и, возможно, любовник — чудище по имени Девлин.

Увидев нас, президент оставил галстук в покое и приветствовал меня и Лизбет так тепло, словно мы были старыми друзьями. Да, это была весьма впечатляющая личность — с классическим образованием, твердой челюстью, широкими плечами и густой шевелюрой, тронутой на висках легкой сединой.

— Сокровище мое, солнце уже село, а вы сияете, как яркий день, — обратился он к Лизбет и поцеловал ее сначала в одну фарфоровую щеку, потом в другую.

— О, господин президент, — пробормотала Лизбет. — Право же, вы вгоняете меня в краску.

— Отчего вы становитесь еще прекраснее, — возразил Джаклин.

Он повернулся ко мне и одарил крепким рукопожатием.

— Хэйз Бейкер, очень рад вас видеть. Вы тоже выглядите сногсшибательно. Но вечеринка только начинается, так что у нас будет время познакомиться поближе. Хочу лишь сказать, что я очень внимательно слежу за вашими успехами в Агентстве. Я ваш большой поклонник. Эта операция в Вегасе просто гениальна. Эффектно и эффективно. Как раз то, что я люблю.