Читаем Игра в жмурки онлайн бесплатно
Хотя одинокая снежинка, предвестница снегопада, уже пролетела мимо окон дома, его большие входные двери оставались открытыми. От порывистого ветра они покачивались и скрипели. Внутри дома Родни и Мюриел Хантер увидели старинный узкий холл, выстеленный блеклым красноватым кафелем, и лестницу времен короля Якова, ведущую в заднюю часть дома.
Именно такой деревенский дом семнадцатого столетия, полы которого от времени горбились, а балки чистились из года в год, и ожидали они увидеть в этой уединенной части Уилда, графства Кент. Даже наличие здесь электричества было удивительно. Родни подумал, что он редко видел так много света в одном доме. Мюриел также была этим сильно удивлена.
«Клерлонс» оправдывал свое название. Он стоял посреди склона, на плоской лужайке, покрытой жесткой от мороза травой. Ни деревца, ни кустарника не было в радиусе двадцати ярдов от него. Яркое освещение явно не вязалось с негостеприимным и унылым видом дома. Будто собственника заставили держать свет зажженным.
– Но почему входные двери открыты? – подала голос Мюриел.
Дом предстал перед ними очерченный лозами глицинии, вьющимися по стенам. Из каждой трещины таинственных черных фронтонов прорывались лучики света. По сторонам входных дверей имелись небольшие стеклянные окна с задернутыми занавесками. Через фронтальные окна в левой от них стороне дома они могли видеть низкую столовую со столом, накрытым для холодного ужина. В правой от них части виднелась затемненная библиотека с перемежающимися отсветами яркого огня от камина.
Вид огня воодушевил Родни и в то же время заставил его почувствовать себя виноватым. Они сильно опоздали. Родни обещал Джеку Баннистеру прибыть с женой в «Клерлонс» в пять часов, без опоздания, чтобы открыть рождественскую вечеринку.
В дороге двигатель их автомобиля кашлянул и заглох. Неисправность двигателя после Лондона была лишь первой причиной. Далее – расслабленность в деревенском пабе посреди дороги, питье горячего эля, и слушание по радио рождественского песнопения. Какое-то, в диккенсоновском стиле, веселье незаметно охватило их. Это была вторая причина. Но оба, Родни и Мюриел, молоды, они очень любили друг друга, а это главное. Сейчас влюбленные пребывали еще в сиянии Рождества, которое, пока они стояли перед скрипучими дверями «Клерлонс», странным образом начинало остывать.
Впрочем, не было никаких причин для беспокойства. Родни вытащил из багажника машины багаж, включающий коробку с подарками для детей Джека и Молли. Эти его действия, должно быть, прозвучали очень громко, а на гравии – естественно. Молодой человек сунул голову в дверной проем и свистнул. Затем начал стучать дверным молотком. Звук, казалось, дошел до каждого уголка дома и затем вернулся назад, как ищущая дичь собака.
– Вот что я тебе скажу, – проронил обескураженный Родни. – В доме никого нет.
Мюриел поднялась на три ступеньки и встала рядом с ним. Плотнее запахнула свою шубку. Лицо ее раскраснелось от холода.
– Но это же невозможно, – возразила девушка. – Даже если они вышли, то слуги!.. Молли говорила мне, что держит повара и двух служанок. Ты уверен, что мы правильно приехали?
– Да. Название на воротах. И на милю вокруг нет никакого другого дома.
Не сговариваясь, одновременно они вытянули шеи влево, чтобы заглянуть в окна столовой. Холодная птица на буфете, большая ваза с каштанами. Теперь они даже могли видеть другой камин, перед которым стояло кресло с брошенным вязанием. Родни снова стукнул дверным молотком, энергичнее, но звук не произвел никакого эффекта. Стоя в центре света, гости, тем не менее, чувствовали себя очень одинокими. Вместе с порывистым восточным ветром, дующим над Уилдом, двери качнулись и скрипнули.
– Полагаю, нам лучше войти, – предложил Родни и добавил уже без рождественской бравады: – Что за дьявольский трюк, черт возьми! Как ты думаешь, что здесь случилось? Могу поклясться, что этот камин разожгли не более пятнадцати минут назад.
Он ступил в холл и поставил на пол сумки. Когда повернулся, чтобы закрыть дверь, Мюриел взяла его за руку.
– Послушай, Рони. Ты думаешь, лучше будет, если ее закрыть?
– Почему нет?
– Я… я не знаю.
– Здесь довольно холодно, – заметил он, неохотно признавая, что такая же мысль приходило и ему в голову.
Родни закрыл обе створки двери и возвратил на место засов. И в тот же момент из двери библиотеки, что направо, вышла девушка.
У нее было такое приятное лицо, что оба приезжих почувствовали облегчение. Пустоты дома больше не существовало. Девушка была хорошенькая, не более двадцати одного-двадцати двух лет, и имела чопорный вид, который у Родни Хантера смутно вызывал ассоциацию с гувернанткой или секретарем. Хотя Джек Баннистер никогда не упоминал о такой особе. Она была полной, но с удивительно узкой талией. Одета во все коричневое. Каштановые волосы аккуратно разделены пробором. Карие продолговатые глаза могли намекать на скрытную или любопытную улыбку, если бы не смотрели так спокойно и заинтересованно. В одной руке девушка держала то, что выглядело как маленький белый мешочек из льняного или из хлопкового материала. Говорила она с достоинством, которое не вязалось с ее годами.
– Я сильно извиняюсь, – проговорила девушка. – Мне показалось, что услышала кого-то. Но была так занята, что не сразу поняла. Вы простите меня?
Она улыбнулась. По личному мнению Хантера, звук дверного молотка был таким громким, что мог разбудить и мертвого. В ответ он только пробормотал общепринятые фразы. А девушка, будто чувствуя некоторую неуместность белого мешочка в руке, подняла его.
– Для игры «в жмурки», – объяснила она. – Обычно в ней обманывают не только детей. Если используется обычный мужской платок, завязанный вокруг глаз, всегда получается, что угол прилегает неплотно. Но если вы возьмете мешочек, натянете на голову человека и закрепите его вокруг шеи…
Внезапно в голове Родни Хантера возник ужасный образ.
– …тогда будет намного лучше, не правда ли? – Ее взгляд, казалось, обратился внутрь и стал отсутствующим. – Но я не должна держать вас здесь, болтая. Вы?..
– Мое имя Хантер. Это моя жена. Боюсь, мы прибыли с опозданием, но я так понял, что мистер Баннистер ожидает…
– Он не говорил вам? – задала вопрос девушка в коричневом.
– Говорил мне что?
– Все жильцы, включая слуг, всегда выезжают из дома на этот особый период. Такова традиция. Полагаю, что существует она уже в течение более чем шестидесяти лет. Существует даже особый вид церковной службы.
Воображение Родни Хантера изобретало разные виды фантастических объяснений, первым из которых было, что эта скромная леди убила членов семейства и избавилась от их тел. Откуда такая мысль появилась в его голове, он сказать не мог. Разве только из-за его профессии – автора детективных произведений. Но Родни почувствовал бы облегчение, услышав обыкновенное объяснение.
– В действительности, это повод, – снова заговорила девушка. – Приходский священник, этот милый человек, приглашал их все эти годы, чтобы уберечь от неприятности. То, что случилось здесь, не связывалось с убийством, так как времена были другие. И я полагаю, большинство людей уже забыли, почему жители этого дома предпочитают в канун Рождества стоять на церковной службе в течение семи-восьми часов. Я сомневаюсь, известна ли даже мистеру Баннистеру действительная причина? Хотя, наверное, известна. Но то, что случилось здесь, не может быть приятным. И нельзя, чтобы дети это знали, не так ли?
И тут вмешалась Мюриел, с такой внезапной прямотой, которой, по мнению ее мужа, она и сама боялась:
– Кто вы? – спросила она. – И о чем вы все-таки говорите?
– Я совершенно в своем уме, – заверила их хозяйка с улыбкой, которую можно было бы считать полувеселой, полужеманной. – Осмелюсь сказать, что все это сбило вас с толку, бедненьких. Но я забыла о своих обязанностях. Пожалуйста, входите и устраивайтесь перед камином. И позвольте мне предложить вам что-нибудь выпить.
Она повела их в библиотеку, идя впереди походкой вприпрыжку и глядя через плечо своими миндалевидными глазами. Библиотека была длинной низкой комнатой с балками. На окнах, выходящих на дорогу, занавески раздвинуты, а с другой стороны, где находился камин, выложенный блеклым красным кирпичом, выступающие окна были плотно закрыты шторами. Когда хозяйка устроила их у камина, Хантер мог поклясться, что одна из драпировок шевельнулась.
– Вам не нужно беспокоиться об этом, – заметила она, проведя взглядом в сторону выступа. – Даже если вы туда заглянете, ничего там не обнаружите. Полагаю, какой-то джентльмен попытался сделать это однажды, много лет тому назад. Он заключил пари, остановившись в доме. Но когда отдернул драпировку, то не увидел ничего в этом выступе. Совершенно ничего. Лишь почувствовал, как шевелятся его волосы. Вот почему в наше время здесь так много света.
Мюриел села на софу и зажгла сигарету.
«К чопорному неодобрению хозяйки» – подумал Родни.
– Подайте нам, пожалуйста, что-нибудь горячее, – решительно заявила Мюриел. – А потом, если не возражаете, мы пройдемся, чтобы встретить Баннистеров, идущих из церкви.
– О, пожалуйста, не делайте этого, – воскликнула девушка. Она стояла у камина со сложенными руками. Но вдруг сорвалась, подбежала к софе и села рядом с Мюриел. Стремительность ее движения, как и касание рукой запястья Мюриел, заставили последнюю отодвинуться.
Теперь уже Хантер был полностью уверен, что их хозяйка потеряла рассудок. Хотя почему она так притягивает его, Родни понять не мог. В стремлении удержать их здесь девушка пришла к новой идее. На столе позади софы в книгодержателе стоял ряд современных романов. Очевидно, размещенные в соответствии со вкусом Молли. Там были и две детективные истории Хантера. Девушка указала пальцем на эти книги.
– Я могу попросить вас подписать их?
Хантер согласился.
– А теперь, – произнесла она с внезапным хладнокровием, – вам, возможно, будет интересно узнать об убийстве? Это было самое запутанное преступление, знаете. Полиция ничего не смогла сделать. И никто никогда не смог разгадать его. – Приковывающий взгляд остановился на Хантере. – Это случилось там, в холле. Бедная женщина была убита, хотя не было никого, кто мог это сделать. Но она была убита.
Хантер начал приподниматься с кресла, но потом снова сел.
– Продолжайте, – попросил он.
– Простите меня, если буду не совсем уверена относительно дат, – начала девушка. – Я думаю, это было в начале 1870-х, и уверена, что в начале февраля, потому что лежал снег. Это была плохая зима. Падеж домашнего скота у фермеров. Я знаю, потому что мои родственники обучались в этом округе в те годы. Потому и мне известно. Дом был больше, чем сейчас. Но не имелось электричества (только керосиновые лампы). И людям приходилось качать воду, когда она была им нужна. Они читали газеты, а потом обсуждали прочитанное.
Тогда люди даже выглядели по-другому. Я не совсем понимаю, почему нынче бороды считаются странностью. Может, из-за мнения, что бородатые мужчины лишены эмоций. Но тогда даже молодые люди носили бородки и выглядели достаточно красивыми. В то время в этом доме жила молодая пара. Поженились они недавно, только перед летом. Их звали Эдвард и Джейн Уэйкросс, и всюду они считались хорошей парой.
Эдвард не носил бороду, но у него были кустистые бакенбарды, которые он завивал. Молодожен был не очень симпатичным мужчиной, обладая, в некоторой степени, сухой и неприятной внешностью. Но он считался религиозным, хорошим человеком, и как говорили, прекрасным бизнесменом. Поставщик сельскохозяйственного инвентаря в Хокхерсте. Эдвард решил, что Джейн Андерс (девичье имя) будет ему хорошей женой, и смею заверить, такой она и была. У девушки имелось несколько почитателей. Хотя мистер Уэйкросс был лучшей парой. Я знаю, людей немного удивило, что она согласилась, так как считалось, что ее любит другой человек, более эффектный, у которого впоследствии появилось много девушек. Это Джереми Уилкс, который происходил из хорошей семьи, но считался порочным. Он был не моложе мистера Уэйкросса, но имел большую черную бороду. Носил белый жилет с золотыми цепочками и ездил в кабриолете. Конечно, ходили разные слухи, но это потому, что Джейн считалась хорошенькой.
Хозяйка дома говорила строгим голосом. Она сидела на софе, откинувшись назад. В руке по-прежнему сжимала маленький белый мешочек. И тут она сделала то, что бросило ее слушателей в дрожь. Вы, возможно, видели такое много раз. Девушка коснулась щеки пальцами. Тронула кожу под глазом. И вдруг оттянула уголок нижнего века. У любого человека в таком случае должна показаться красная плоть внутренней части века в уголке глаза. Но у нее она была не красная, а нездорового бледного цвета.
– В ходе своих деловых отношений, – продолжила она, – мистер Уэйкросс часто ездил в Лондон и обычно вынужден был оставаться там на ночь. Но Джейн Уэйкросс не боялась ночевать в доме одна. У нее были хорошая служанка, пожилая преданная женщина и хорошая собака. Даже мистер Уэйкросс удивлялся ее смелости.
Девушка улыбнулась.
– В ту ночь февраля, о которой собираюсь вам рассказать, мистер Уэйкросс отсутствовал. К несчастью, отсутствовала также и служанка. Ее вызвали как акушерку, чтобы следить за кузиной. И Джейн Уэйкресс разрешила женщине уйти. Это было известно в деревне, как известны и все иные дела. Некоторое беспокойство чувствовалось в этом изолированном доме, как вы понимаете. Но Джейн не боялась.
Стояла холодная ночь с обильным снегопадом, который прекратился в девять часов вечера. Вы должны знать, без сомнения, что бедная Джейн Уэйкросс была еще жива после прекращения снегопада. Должно быть, время приближалось к половине десятого, когда мистер Муди, очень хороший и рассудительный человек, который жил в Хокхерсте, ехал домой мимо этого места. Как вы уже знаете, дом стоит посреди голой вытянутой лужайки, и он мог ясно видеть его с дороги. Так вот, мистер Муди заметил бедную Джейн в окне одной из верхних спален. С подсвечником в руке, она закрывала ставни. Но он был единственным свидетелем, который видел ее живой.
