Читаем Игра в марионетки (СИ) онлайн бесплатно

  Предвкушение предстоящей победы переполняло небывалой эйфорией душу Йорка Гоума, главного "ястреба" им же созданной "партии войны". Он и только он, единодушно признанный соратниками и врагами лидер промилитаристского движения за силовое расширение пределов Конфедерации, на ближайшем заседании Генерального совета Конфедерации свободных планет, станет тем единственным, кто способен окончательно, наголову разбить этих мягкоголовых выродков из так называемой "партии мира". В откровенных беседах в тесном кругу избранных Гоум не раз заявлял, что ради будущего процветания Конфедерации не стоит брать в расчёт неизбежную гибель плюс-минус нескольких сотен миллионов сограждан. Вряд ли кому-то могло прийти в голову, что Гоум готов без всяких угрызений того, что у нормальных людей называется совестью, пожертвовать ради исполнения своих грандиозных честолюбивых планов жизнью доброй трети сограждан Конфедерации. Нет, он не был человеконенавистником - просто никогда не придавал чужой жизни особенной ценности.

  Неуёмное честолюбие Гоума приятно подогревал недавний триумф на таком драматическом и бурном эмоциями, последнем заседании Генерального совета Конфедерации свободных планет. Что значили все, вместе взятые, выступления горячих голов из его "партии войны", если бы не его искромётная, полная неоспоримых аргументов, заставляющих от бессилия и зависти бледнеть противников, речь. Без проблем найдя общиий язык с верхушкой военной элиты и представителями военно-промышленной индустрии, он, как гениальный организатор, не без оснований, видел себя выразителем надежд подавляющего большинства граждан Конфедерации. Прирождённый оратор, несколькими короткими, убедительными предложениями заставлял любую аудиторию плясать под свою дудку. Вот и тогда, высказанная им циничная мысль о необходимой жертве несколькими десятками или сотнями тысяч сограждан Федерации, не сразу по достоинству оценённая его заклятыми врагами, небывалым шквалом аплодисментов взорвала зал заседаний. Умело спрятанное в бравурной мишуре хвалебных слов, это, невозможное ранее, утверждение было с радостью проглочено восторженными слушателями.

  Впервые за годы существования Конфедерации возникла уникальная ситуация, когда грозные ранее соседи ослабли настолько, что теперь только ленивый не задумывался над тем, как не воспользоваться этой слабостью. Десятилетиями бесперспективные, обоюдные претензии, быстро, словно мановением волшебной палочки, а главное, мирно, решались отныне в пользу Конфедерации. Как известно - аппетит приходит во время еды, так и неминуемо, из почти, что ниоткуда, появились люди, во весь голос потребовавшие решительного расширения пределов Конфедерации. Объединившись в "партию войны", этим "ястребам" не хватило всего нескольких голосов, чтобы протолкнуть закон о приоритете силы в разрешении межпланетных споров. На фоне охватившего жителей Конфедерации массового милитаристского психоза мало кто сомневался, что к следующему заседанию Совета Конфедерации перевес будет на его стороне, и дело с отправкой войск можно будет считать решённым. Умело спланированная "ястребами" массированная пропаганда будущей победоносной войны решительно свела на нет робкие стенания "партии мира".

  Не чуждый мелочного тщеславия, Гоум с нескрываемым удовольствием просматривал кипы поздравительной корреспонденции в свой адрес, когда его внимание непроизвольно приковало послание, выгодно выделяющееся изысканным золотым тиснением. Грат Паз, член Совета Конфедерации и единовластный правитель огромного планетоида Вантро, который его предки - земляне силой оружия присоединили на правах вольного члена к Конфедерации, настаивал немедленной встрече. Этот типичный тиран пограничных окраин, до сих пор, не ясно по каким причинам, оставался всего лишь нейтральным наблюдателем бурной политической жизни Конфедерации. Удача сама шла в руки и Гоум с радостью согласиться встретиться с влиятельным представителем дальних миров. Совершенно разные внешне, Гоум и Паз, с первой же минуты встречи, проникнувшись искренней взаимной симпатией, не могли не почувствовать друг в друге родственных душ. Более того, уже после короткого обмена мнениями, Гоуму пришлось мысленно согласиться, что его визави имеет ещё более радикальные взгляды на расширение Конфедерации, чем он сам. Напоследок, твёрдо пообещав всемерно поддерживать Гоума, Паз, в свою очередь, вырвал у Гоума твёрдое обещание в ближайшее время посетить владение Паза. Чтобы не давать повода для нареканий в сманивании на свою сторону оппонентов, Гоум и Паз заранее договорились, что визит буден строго конфиденциальным.

   Вскоре Гоум инкогнито, меняя рейсовые космопланы, долго добирался к последнему из отдалённых форпостов центральной власти Конфедерации, откуда его на Вантро благополучно доставил личный корабль Паза. Единственные космические ворота Вантро ничем не отличались от типичного космопорта, если не считать непривычно большого количества портретов Паза в окружении, всесторонне прославляющих его же, хвалебных лозунгов. Гоума встречали первые лица администрации Паза - внимательные, уважительно улыбающиеся чиновники в одинаковой, строгого кроя дорогой ткани, униформе с легко понятными каждому знаками различия. После демократической расхлябанности столицы Конфедерации Гоуму было особенно приятно ощущать чёткий порядок и дисциплину. Ему неожиданно показалось, будто кто-то заранее прочитал его сокровенные мысли, настолько чётко он теперь наблюдал наяву, как именно окружающие должны относиться к нему в любой части Конфедерации после того, как он подарит им процветание из своих рук. Нахмуренный, недовольный собой Гоум внезапно понял, что именно здесь он видит сейчас всё то, о чём только мечтает и сумбур противоречивых чувств - от неприятия такой грубой лести до чёрной зависти захлестнул его сознание. Гоуму было неприятно сознавать, что сопровождающие его чиновники могли заметить, чего стоило ему справиться с, готовыми выплеснуться наружу, эмоциями.

   Роскошный, огромный лимузин на предельно большой скорости нёс Гоума по идеально прямым, широким и чистым улицам, тротуары которых были забиты приветственно махавшими разноцветными флажками, радостно скандировавшими здравицы и приветствия жителями Вантро. Гоум ещё не знал, что под эти восторженные крики пройдёт всё время его пребывания на планете. Неожиданно из толпы, прорвав полицейский кордон, прямо под колёса выскочили несколько совсем молодых и таких красивых девушек с изображениями Паза в руках. Водитель, сделал всё, что только мог сделать в этой ситуации, но удар был настолько сильным, что кровь разлетевшихся в разные стороны людей, обильно забрызгала ветровое стекло и капот автомобиля. Гоум ожидал всего, но только не того, что толпа, окружившая автомобиль, будет гневно поносить погибших и ещё живых, корчившихся от боли, девушек. Гоум ещё больше удивился, что никто не собирался оказывать им помощь. Жизнерадостно улыбающийся, как и сопровождающие чиновники, водитель чёткими движениями быстро протёр стекло, и автомобиль, быстро набирая скорость, продолжил путь. В ответ на немой вопрос, написанный на лице Гоума, один из чиновников поспешил прояснить ситуацию: "Люди так любят нашего правителя, что в порыве чувств к нему без сожаления расстаются со своей жизнью". Гоум же не подал виду, что отчётливо слышал, как из толпы гневно осуждали нелепую смерть девушек по совсем другой причине - эти люди некрасиво умерли и вряд ли их родным есть на, что теперь рассчитывать. Гоум сначала хотел, но не решился спросить об участи раненых девушек, оставив этот вопрос на потом. От внимания Гоума не укрылось и то, водитель и полиция вскоре предотвратили ещё несколько попыток людей оказаться по своей воле под колёсами их машины.

   По дороге до дворца Паза всё, что только могло представить воображение, было украшено всевозможными портретами и скульптурами владыки Вантро. Вид простовато одетого Паза, вышедшего лично встретить Гоума, резко контрастировал как с его изображениями, так и с немыслимой роскошью его личных покоев. Радушная встреча оказалась прелюдией, с которой радушный хозяин планетоида начал показ своих владений и Гоуму до самого конца пришлось мириться с навязчивой мыслью, что всё увиденное своей продуманной целесообразностью напоминает чётко отлаженный механизм. Его внимание не могли не привлечь чистенькие, радостных цветов, в тени сочной зелени ухоженных садиков, одноэтажные дома, детские и спортивные площадки, современный личный транспорт перед каждым домом и, конечно же, неизменно бодрые и приветливо улыбающиеся жители Вантро. Далее на очереди была обширная культурная программа, и Гоум смирился с мыслью обговорить позднее, оставившее неприятный осадок, происшествие на дороге. На представлении в театре, Гоум с должным вниманием отнёсся к выступлению артистов. Постановка была явно перегружена реалистическими сценами, где одни герои от души нашпиговывали других героев свинцом, но именно эти сцены непонятно почему-то вызывали наибольший интерес и воодушевление в зрительском зале. Особенно красиво "умершего" актёра зрители награждали продолжительными аплодисментами в отличие от громкого свиста актёрам, "умершим" по мнению публики недостаточно достоверно. Гоум ловил себя на мысли, что никогда раньше, выстрелы, стоны и конвульсии поверженных противников не казались настолько реалистическими. Каково же было его удивление, когда во время антракта живописно разбросанные, убитые по ходу действия спектакля, актёры, оставляя после себя не менее реалистические, длинные кровавые следы, были унесены под аплодисменты со сцены. Гоум с ужасом для себя понял, что не мог бы даже и представить подобного натурализма ни на одной из театральных сцен столицы Конфедерации. Даже не будучи театралом, Гоум отметил про себя некоторый непрофессионализм с лихвой искупаемый энтузиазмом исполнителей. Приняв поправку на местную специфику, можно было смириться и с тем, что по окончании спектакля на поклон вышли только те несколько актёров, которые остались по замыслу автора в живых. Напоследок, с нескрываемым удовольствием на лицах оставшиеся актёры открыли огонь друг в друга, и под нескончаемые овации опустившийся занавес скрыл их разбросанные по сцене тела.

   От Гоума не укрылось и то, с каким удовольствием Паз следил за перипетиями спектакля и почёл за долг высказать в присутствии Паза своё восхищение игрой наиболее понравившихся актёров. Гоум чуть не лишился речи, когда директор театра с чувством особой гордости в голосе сообщил о том, что все актёры, принимавшие участие в спектакле, мертвы. Гоум отказывался верить услышанному и немного успокоился лишь тогда, когда Паз предложил всё вскоре объяснить с глазу на глаз в иной обстановке.

   Далее в программе числилось показательное учение личной гвардии Паза. Вид молодых, физически закалённых и мужественных воинов гарантировал должное положительное впечатление. Два отряда по 300 человек в каждом, вооружённые до зубов, при поддержке артиллерии и бронетехники должны были действовать друг против друга. Вскоре до сознания Гоума, поначалу всецело захваченного ходом боя, стало постепенно доходить, что эти люди в военной форме вовсе не имитируют боевые действия, а действительно убивают друг друга всеми возможными способами. Благодаря услужливо предоставленной оптике, Гоум видел, как разлетаются в клочья человеческие тела, а кровь льётся, разве, что не ручьями. Танки на полной скорости перемалывали гусеницами и живых и мёртвых, как противников, так и своих, некстати подвернувшихся, воинов. Разрывы снарядов вырывали целые отделения из рядов противников, но это только добавляло ожесточения бою. На грани нервного срыва, опустошённый видом кровавой бойни, Гоум был не в силах устоять перед накатывающимися одна за другой волнами тошноты.