Читаем Игра в классиков онлайн бесплатно
-- Мечты
В квартире пахло старостью. Чуть сладковатый душный запах, от которого у непривычного могло закружить, затуманить голову уже через несколько минут. Но Кса был привычным ко всему. Он уже общался раньше с гуманоидами, знал все трудности, заранее приготовился. Миниатюрные мембраны отцеживали ненужные молекулы, пропуская только то, что было необходимо организму космонавта - азот.
Перед началом общения он провёл направленную гипнологическую обработку объекта контакта. Цель - успокоить гуманоида, не дать древним инстинктам возобладать над человеческой мыслью. Поэтому сейчас в кресле перед невысоким журнальным столиком, разделяющим собеседников, сидел совершенно спокойный Василий Аркадьевич Гусев, "менеджер среднего звена", как он сам над собой иногда посмеивался. Василию Аркадьевичу было пятьдесят пять лет, до пенсии ещё было - трубить и трубить, работа у него была постоянной и достаточно напряжённой, отпуск - вовремя, выходные дни были настоящими выходными. То есть, все, как у людей. Все, как уже положено в его возрасте.
- Итак, - транслировал Кса, - Вернёмся к нашей беседе. У вас есть вопросы к нам? Озвучьте.
- Конечно, - спокойно кивнул Василий Аркадьевич.
Вопросов не могло не быть. Потому что не каждый день в его квартире, оставшейся в полной собственности после смерти родителей, ушедших один за другим просто от старости и нежелания долго и скучно жить, появляется вот такое. Он с интересом ещё раз окинул взглядом незваного гостя. Вот паук же. Как есть - натуральный паук. Только очень большой. Когда стоит на всех своих ногах... То есть, наверное, лапах. Точно, когда стоит на всех восьми, так человеку будет по колено. А когда приподнимается и задирает передние лапы верх, так и по плечо, пожалуй. Ну, с ручками, как в детстве говорили. Вот с ручками - по плечо. Или даже выше. А когда стоит - вот так, по колено. Поэтому журнальный столик ему удобен.
Кса не вздохнул. Они не вздыхают. У них иные движения для отражения своего состояния. Он просто прозвучал:
- Спрашивайте.
- Скажите, - тут же оживился Василий Аркадьевич. - А почему, собственно, я? Это ведь только в юмористической фантастике так бывает, чтобы в провинциальный город (у нас именно провинция - вы же не будете спорить?), к простому менеджеру среднего звена - и вдруг вот такое. Вы же представитель высокоразвитой внеземной цивилизации! Почему представитель - именно ко мне? Вам бы куда-нибудь в столицу. К президенту, наверное. Или к премьер-министру. На худой случай - к учёным.
Ответ был готов заранее. Такие вопросы предусмотрены кодексом, изучены, разобраны и поэтому любой контактер знает ответ наизусть, не обращаясь к справочной системе.
- Начнём по порядку вопросов. Во-первых, не к президенту, потому что президент - это должность и функция. Мы же контактируем не с должностями, а непосредственно с мыслящими индивидуумами.
Василий Аркадьевич сел прямее, выкатив вперёд худую грудь.
- Во-вторых, как у вас самих говорится, столица - это не страна. Даже более того, столица - не есть народ. Так ведь?
Василий Аркадьевич кивнул с глубокомысленным видом. Все было именно так, как они обычно обсуждали с мужиками в обеденный перерыв. Или вечером за пивом и мясом в гостях или даже в небольшой компании на собственной кухне.
- Как представитель цивилизации, отобранный путём сплошного статистического исследования, я должен был встретиться именно с таким же представителем иной цивилизации, отобранным тоже в результате сплошного статистического исследования. То есть, мы сначала долго изучали, а уже потом - обратились к вам. Вы по возрасту. по состоянию здоровья, по должности своей, наконец, по жилищным условиям, по зарплате, по внешнему виду - яркий представитель гуманоидной цивилизации, обнаруженной нами в ходе разведывательного полёта к окраинам Галактики. Ну, а ваш город - именно средний среди всех тех, которые подверглись изучению. Понимаете? Получается по статистике, что вы - это фактически и есть ваш народ. Вы - цивилизация. Вашими губами... Прошу прощения..., - Кса помолчал, переваривая информацию справочной системы, а потом продолжил. - Вашими устами с нами как бы говорит вся ваша цивилизация. Так понятно?
- Да, - ещё более приосанился Василий Аркадьевич.
Теперь он выглядел так важно, как президент на приёме в главном зале главного дворца столицы. Василий Аркадьевич регулярно смотрел телевизор, поэтому представлял, как надо выглядеть в таких вот случаях.
- Теперь прошу ответить вас, - продолжал транслировать Кса. - Мы изучили всю вашу историю. Мы видели ваши фильмы. В прошлом столетии ваша цивилизация вышла в космос. Вы даже высадились на ближайшем спутнике вашей планеты. Вы изучали уже не только свою планетную систему, но и звезды. Итак, внимание, наш вопрос таков: почему вы остановились?
Василий Аркадьевич задумался. Отвечать надо было, как есть. А - как есть? Этот вопрос он "не прорабатывал". Более того, не слишком им интересовался. Хотя, кое-что слышал, потому что регулярно смотрел телевизор.
- Понимаете, - начал он со вздохом. - История учит нас, что только репрессивные тоталитарные режимы способны аккумулировать гигантские средства, созданные народом, для использования их в межпланетных и межзвёздных полётах.
Он остановился, восхищаясь собственным красноречием. Покивал сам себе. Продолжил:
- Вы представляете себе, какова стоимость запуска самого простого спутника? А какова стоимость подготовки экипажа космического корабля? А стоимость запуска корабля с экипажем, предположим, к Марсу? Нет, вы не можете себе этого представить. А это триллионы и триллионы рублей. Если просто разделить эти деньги между населением страны..., - он стал подсчитывать в уме, сбился, ещё раз пересчитал, остался недоволен итогом, продолжил. - Или вот даже просто построить больницу. Или институт. Ведь они стоят гораздо меньше одной такой вот ракеты. Просто поднять зарплату работникам бюджетной сферы. Увеличить финансирование детских домов. Обновить производственные фонды. Создать новую систему образования. Помочь молодым писателям. Запустить программу жилищного строительства... Знаете, сколько ещё всего можно делать тут, на Земле, никуда и ни для чего не улетая с неё? Да простая вещь! Мы же собственную планету не до конца изучили - так что там делать в космосе? Отправить в чёрную пустоту людей - зачем? Что они могут нам принести оттуда, какую конкретную пользу простому человеку? Нет, вы просто не понимаете, что все эти полёты в космос - это чистой воды тоталитаризм. Ну, или коммунизм, что одно и то же, в сущности.
Он остановился, вдохнул глубоко, чтобы продолжить, потом вдруг выдохнул и сказал уже обычным голосом:
- Наверное, так.
- Так, выходит, вы не мечтаете о полете на Марс или к звёздам? - уточнил Кса. - Вы лично? А о чем тогда вы мечтаете?
Как под гипнозом Василий Аркадьевич отвечал чётко и честно:
- Об отпуске мечтаю. И о премии. А ещё мечтаю ремонт в квартире сделать. Давно мечтаю. А самое главное - пенсия. До неё ещё немного доработать, и тогда можно будет совсем не работать.
- А что же вы будете делать на этой своей "пенсии"?
- Смотреть телевизор. Читать книги. Мечтать о Марсе и звёздах.
...
Пробуждение было тяжёлым, как почти всегда зимой. Темнота на улице сбивала ритм, предлагала поспать ещё и ещё. Спину ломило. Воздуха не хватало. Василий Аркадьевич, кряхтя и жалея себя, выбрался из-под одеяла, приоткрыл форточку и пошлёпал в ванную. Чуть не упал, врезавшись в журнальный столик, зачем-то выдвинутый на середину комнаты. Больно ушиб колено. Выругался громко. Почувствовал облегчение. Выругался ещё раз. На часах было пять минут седьмого. Наступал очередной рабочий понедельник. До пенсии оставалось чуть меньше пяти лет.
На ходу он вспомнил странный сон. Ещё раз выругался. И сказал громко:
- О море я мечтаю. Ясно? О море. В Турцию. В Египет. Даже в Крым. Куда угодно. В отпуск. Вот - мечта.
Да, подумал он. Это - честно. На море. А потом - на пенсию.
-- Пришелец из будущего
Никакого грохота и ярких вспышек света, никакого ползучего густого тумана или запаха, как после грозы - вообще никаких световых и звуковых эффектов не было. Хотя, конечно, что-то ведь должно было быть - обязательно. Там же такая энергия используется! Вот в кино все в молниях было.
А тут - просто в дверь тихонько постучали.
Квартира у них была на первом этаже. Если подпрыгнуть, ухватиться за карниз, подтянуться, можно было стукнуть с улицы прямо в окно. Но это если друзья - они могли так шутить. А обычно же все стучали в дверь. В простую деревянную дверь с длинной трещиной посередине, крашеную темно-коричневой краской.
Сашка открыл. В темноте и прохладе подъезда стоял незнакомый лысый мужик. Он улыбнулся нерешительно и сказал:
- Здравствуй, Саша. Я - это ты.
Сашка уперся "бычком" (так называла эту позу мама) и спросил:
- Вам кого?
- Мне тебя. Саш, я ведь к тебе из будущего.
- Ну, ни фига себе! - сказал Сашка и прикрыл рот ладонью.
Дома не поощрялись всякие "фиги" и другие такие же словечки. Хотя с ними гораздо легче выражать свои эмоции. Одним словом можно много всего выразить. Но вот за слово, скажем, "жопа" или ещё "сволочь" ругали так, что даже потом обидно было чуть не до слез. Но не наказывали. Сашку за слова не наказывали, но ругали и постоянно воспитывали.
Он читал фантастику. Любил фантастику. И знал всякое про будущее, каким оно непременно будет, про космос и полёты, про разные фантастические чудеса. Вон в недавней книжке туннель, как в метро, проводили под Северным Ледовитым прямо в Америку. А уж марсиане, которые золотоглазые и смуглые...
То есть, про гостя из будущего - это он понимал. Это было здорово, как в книжке.
И ещё Сашка был очень вежливый - так его воспитывали родители. Он чуть отодвинулся в сторону и сказал:
- Проходите.
Мужик зашёл, втянул шумно носом воздух, будто принюхиваясь, потоптался возле холодильника, словно примериваясь к нему, потом скинул летние дырчатые иностранные туфли и кивнул:
- Ну, пошли к тебе, давай. Пошли скорее! У меня, брат, тут совсем мало времени.
Они прошли друг за другом по длинному рыжему половику через узкий тёмный коридор и перед самой кухней свернули налево. Тут жил Сашка. У него была железная кровать с панцирной сеткой. Ещё был диван-оттоманка с откидывающимися валиками. И письменный стол, который подарил главный инженер станции. Он тогда себе новый купил, а этот по знакомству подарил Сашке. На столе лежал большой и толстый лист оргстекла - это папа принёс с работы. Под стекло Сашка положил фотографии наших хоккеистов - чемпионов мира. Якушев был прямо посередине, на самом видном месте. А в чемпионате СССР Сашка болел за "Спартак". Но открыток со "Спартаком" не было, потому что опять было только третье место. Хоть Якушев, конечно, все равно был лучшим.
Ещё в этой комнате был большой платяной шкаф. Только без зеркала, потому что так он продавался - без зеркала. Но Сашка в этот шкаф почти не заглядывал. Там была взрослая одежда. А его одежда была в комоде, который стоял слева в углу. И на комоде стояла лампа-ночник из камня в виде белки. Камень был такой, что когда лампа включена, он как бы просвечивал, и была видна белка.
На шкафу лежали рулоны маминых выкроек. А за шкафом - большая линейка-рейсшина, по которой папа когда-то делал свои чертежи. А потом рейсшину поставили за шкаф, потому что папа перестал учиться - просто некогда было. Это он так говорил - некогда. Ему надо было работать и сына воспитывать. А ещё ту рейсшину Сашка не доставал и не играл, как пулемётом - там ведь даже приклад настоящий был! - потому что она была грязная. С края - грязная. Однажды они тут все вместе загнали крысу за шкаф, и папа лупил её рейсшиной, пока она не сдохла. А мама не кричала и не визжала, а отпинывала крысу обратно за шкаф, когда та пыталась выбежать. Потом папа залил алебастром со стеклом все дырки в полу, и больше крыс у них никогда не было. Рейсшину помыли. Но Сашка все равно помнил, что она грязная. И не играл ею.
Гость стоял, почти не дыша, медленно оглядываясь и как бы вспоминая все.
- Садитесь, - сказал Сашка.
И сам сел на стул. Верхом, положив руки на спинку. Так он выглядел увереннее. Как оперуполномоченный уголовного розыска в кино.
- Саш, - повторил мужик. - Понимаешь, я - это ты, только в будущем. Поэтому не надо мне выкать. А то как-то неприятно даже. Все равно, как я сам себя на вы называть буду.
Тут Сашка вспомнил, что в последней книге про путешествия во времени было сказано о разных эффектах и даже о полной невозможности таких путешествий. И немного приуныл. Потому что сначала-то ведь он поверил. По-настоящему поверил. А написано было, что так не бывает. А если бывает, то никак не встретиться тому, кто был в прошлом с тем, кто стал в будущем.
Наверное, разочарование на лице было написано так ярко, что пришелец сразу отреагировал:
- Ну, ты чего? Чего? Я правда из будущего, мужик! Ты, давай, спрашивай - всё как есть отвечу! Ровно пятьдесят лет. Представляешь? Пятьдесят лет назад я спал вот на этой самой кровати. Вон по той карте на стене отмечал маршрут "Наутилуса". И под стеклом у меня была сборная СССР по хоккею... Все, как тогда... И Якушев, да.
Сашка подумал, потом откашлялся и спросил:
- Так у вас, наверное, уже коммунизм построили?
Гость как-то сразу поскучнел:
- Нет, Саш, коммунизма у нас нет.
- А на Марсе уже есть поселения? Яблони там цветут? Звездолет уже отправился за пределы Солнечной системы? Венеру начали осваивать? - строго спросил Сашка.
- И до Марса пока не добрались. И до Венеры. И к звёздам - никак ещё.
- А Союз Советских республик социализма теперь уже во всем мире? Все страны - в нем?
- Нет, - как бы даже удивился незнакомец.
То есть, отвечал он честно и быстро, а сам все время удивлялся. То ли тому, что его спрашивают. То ли тому, что отвечает вот такое...
Сашка подумал немного: вот, чего ещё спросить? Ведь и нечего почти.
- Ну, хоть наши в хоккей - чемпионы?
- Вот тут, дружище, все нормально. Чемпионы! - обрадовался гость и вдруг исчез с лёгким хлопком.
Сашка подумал, сидя на стуле в той же позе, и сказал вслух:
- Брехня. Приснилось все. Привиделось. Все равно ведь никто не поверит. И потом, наши, говорит, - чемпионы, а коммунизма все ещё нет. И на Марс не полетели. Пятьдесят лет! Ясно - брехня.
-- Жили-были
Артефакт был чудесен, как и положено настоящему артефакту. Вся лаборатория столпилась вокруг металлического подноса, на котором стояло хрустальное яйцо. Не на подставке, а просто так, само по себе, оно стояло на остром конце и даже не шаталось под лёгким ветерком, раздувающим через открытое настежь окно плотные светозащитные шторы.
- Ну, и что это такое?
Вопрос был не по существу. Если бы кто-то знал, что это такое, то и вопрос бы не стоял. Да и просто - никто не принёс бы этот предмет в лабораторию.
- Да-а-а... Жили-были дед, да баба. И была у них Курочка Ряба.
