Читаем Игра снов онлайн бесплатно

Свойство женщин — это плакать, ткать и обманывать. Нет ничего удивительного в том, что вследствие лукавых происков дьявола, с божьего попущения, даже и ведьма заплачет.

«Молот ведьм», 1486 г. от Р. Х., Яков Шпренгер, Генрих Инститорис

Было то самое прекрасное время года, когда уже не жарко и еще не холодно. Блестело солнце, щебетали птицы, травы, как им и положено, зеленели. Желтых листочков было еще совсем немного, и они сверкали, как крупицы золота на изумрудном фоне. А аромат, господи, какой же аромат стоял в осеннем лесу!

Закари Вентер, бывший крестьянин, три недели назад поступивший на ратную службу в личное войско герцога Альбрукского, покачивался в седле, верховая езда доставляла молодому человеку неизъяснимое удовольствие. Он был одним из дюжины воинов охранения при герцогском гонце, который вез деньги в столицу для уплаты налогов.

Гонец ехал впереди кавалькады, ратники за ним по двое. Все были достаточно беспечны и относились к своей миссии более как к увеселительной прогулке и предвкушали столичные развлечения, в глубине души потешаясь над обычаем отправлять деньги с таким грозным сопровождением. И где? В центре самого просвещенного и безопасного королевства, где про разбойников уже лет пять и слыхом не слыхивали. Где-то, может, и промышляли они в глухой провинции, но здесь, в последнем лесу перед столичной заставой, откуда им взяться? Да еще и среди бела дня.

Закари ехал сразу позади гонца. В пару ему достался Бертран — добродушный мужик лет сорока пяти, любитель почесать языком и не дурак выпить. Он вводил молодого в курс дела, периодически доставая откуда-то из-под нагрудника небольшой мех. Прикладывался, крякал негромко и вещал:

— А ты знаешь, что герцог-то наш тоже из служилых. Как же? Он был ратником еще у старого герцога Альбрукского Карла Велеречивого.

— Скажешь тоже… — хмыкнул Закари.

— Мне не веришь, спроси, кого хошь, — разозлился старик. — И слова не скажу больше. На кой рассказывать, коли тебе веры нет?

— Ну прости, прости, дядька. Просто чудно это все. Как это так возможно из грязи в князи перепрыгнуть?

— Ладно. Слушай тогда и не перебивай, — добродушно разрешил бывалый воин. — Мы ж вместе с ним начинали. Оба из одной деревни. Оба служили верой и правдой, но у него ловчее, что ли, получалось. И заслужил я только шрамы да перстень вот этот памятный, а он рыцарское звание и захудалую деревушку с тощими крестьянами. А потом на войне спас жизнь самому герцогу, и пожаловали ему титул баронета и две зажиточных деревни друг от друга через речку. А потом, уж не знаю за какие такие заслуги, отдал старый Карл, это уже когда сам на одре, понимаешь, был, за молодца свою дочку. И стал простой солдат его светлостью. Вот ить как бывает…

— Так а зачем же за безродного? Она красавица вон какая, герцогство чуть ли не лучшее в королевстве, хоть и приграничное. Мог хоть за принца ее выдать.

— Ну так пойди пойми. У них, у благородных, башка посложнее, чем у простых людей устроена. Я у изголовья стоял, слышал, как он нашему-то сказал: один, значит, способ у нас с тобой имеется, чтоб суврене́т у герцогства соблюсти. Женись, говорит, на дочери моей, и дело с концом… Бог его знает, что за «сувренет» такой. Даром, что Велеречивым прозвали, порой такие слова говорил, будто сам себе на потеху выдумывал.

— Суверенитет. Это независимость значит.

— А-а-а… Понятно.

Бертран замолчал, о чем-то размышляя. Закари тоже задумался о превратностях судьбы. О том, что же он сам должен такое сделать, чтобы заполучить и богатство, и власть, и любовь в придачу…

Тут ход его мыслей был прерван самым неожиданным образом.

Гонец вдруг остановился и поднял руку. Бертран, похоже, задремал, потому что продолжал ехать. Закари пришлось позвать его по имени, чтобы старик очнулся. Да и остальные явно были не готовы быстро реагировать. Строй нарушился, отряд сбился в кучу.

Шагах в тридцати впереди поперек дороги лежало дерево. На стволе сидел какой-то неопрятный тип в капюшоне. С десяток подобных стояли за ним с разнообразными орудиями крестьянского труда в руках: вилами, косами, цепами. Выглядели они весьма недружелюбно.

— Ребята, а что это вы здесь устроили? — закричал проснувшийся Бертран. — Зачем дерево такое красивое сгубили? Ох не похвалят вас за это королевские лесничие…

Тип спрыгнул с дерева, подошел на несколько шагов ближе и скинул капюшон. Оказалось, что он кривой и отсутствие правого глаза скрывает с помощью перевязи из черной тряпки.

— Мы не разбойники, как вы, господа, могли подумать, мы мятежники. Я предводитель, меня Питер кличут. А кто вы такие? — произнес он деловито.

Гонец надменно отчеканил:

— Послушай-ка меня, Питер ты одноглазый. Мы состоим на службе у их светлости герцога Альбрукского, имя которого наводит ужас на разбойников по всему королевству. Если с нами что-нибудь случится, с вас со всех шкуры заживо сдерут!

Очевидно, эта угроза действия не возымела; со всех сторон из-за деревьев донесся грубый смех.

Гонец заерзал в седле и уже менее уверенно добавил:

— И с ваших жен… и с детей… сдерут.

— Господин хороший, остановитесь, умоляю вас, — явно издеваясь, произнес предводитель повстанцев, — пока вы до родителей не добрались… Мы лишь хотим избавить вас от ненужного бремени. Клянусь, вы и ваши спутники сможете следовать дальше совершенно невредимыми, если отдадите нам то, что предназначается этой зажравшейся скотине королю.

Гонец уже собрался с духом, к нему вернулся надменный тон.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, мерзавец. А ну прочь с дороги!

— А что это такое у вашего седла? — Питер указал пальцем на переметную суму с деньгами. — Не позволите ли взглянуть на содержимое?

— Одним глазком? — гонец оглянулся на ратников, гордый своей шуткой. Те послушно засмеялись. — Так я тебе, черт кривомордый, собственноручно этот твой последний глаз вырежу. Ты, свинья эдакая, действительно полагаешь, что толпа чумазых пейзан может напугать бывалых воинов?

— Господин гонец, вы подвергаете опасности не только себя, но и своих людей. Подумайте, насколько ваши жизни ценнее кружочков желтого металла.

— Наши жизни принадлежат герцогу, а золото королю, и не тебе, псу шелудивому, разевать пасть на то и на другое!

— Умоляю вас перестать браниться. Бог свидетель: вы вынуждаете меня идти на крайние меры.

Гонец не стал отвечать на эту невнятную угрозу, выхватил меч и направил коня на кривого. Тот махнул рукой. В следующий миг раздался свист разрезаемого воздуха, затем глухой металлический удар. Гонец откинулся назад и безжизненно сполз с остановившегося коня в дорожную пыль. Из нагрудника его доспеха, с левой стороны, торчало оперенье арбалетного болта.

Ратники выхватили мечи и опустили забрала. Они ждали команды от старшо́го. Бертран открыл было рот и выпучил глаза, но кривой опередил его.

— Господа! Предостерегаю вас, мои ребята кругом, они в минуту нашпигуют вас стрелами так, что вы станете похожи на дохлых ежей.

После непродолжительного колебания Бертран потупил взор и произнес:

— А ну, ребята, делай как я! Тогда и живы все, даст бог, останемся, и господину нашему еще послужим…

И вложил свой меч в ножны.

— Надо же, какое мудрое решение! — восхитился предводитель мятежников. — Слушайте его, парни, коли до почтенных лет дожить желаете.

Растерявшиеся ратники один за другим исполнили трусливый приказ. Последним повиновался Закари.

Питер развеселился:

— Первый гонец от маркиза Ми́рланда был. Ну так там и охрана не вам чета: шесть пижонов в бархате и со шпажонками. Накостыляли мы им, все ценное отобрали да и отпустили восвояси. У каждого по арбалету было дорогому в серебряном окладе. Хороши арбалеты. Думаю, ваш гонец оценил… Вы посмотрите кто-нибудь, пока суть да дело, что там с ним. Может, жив еще, слова последние сказать хочет.

Закари спешился и пошел к гонцу.

— Вот потому и не быть тебе никогда рыцарем, — шепнул он, минуя Бертрана.

Кривой продолжал глумиться:

— У вас мы оружие отбирать не будем. Вы воины — для вас это позор. Сейчас ребята дерево с дороги стащат, и поедете себе дальше. А хотите, обратно езжайте. За следующей порцией. Мы тут подождем. Да, ребята?

Ответом ему был дружный гогот как минимум пятидесяти глоток.

Гонец оказался мертвее мертвого. Лицо его было грозно — наверное, он не успел ничего понять перед смертью — болт пробил сердце.

Закари пожалел беднягу. Неплохой парень был. Основательный. Сначала у барона какого-то посланцем служил, потом его виконт забрал, и, наконец, герцог в кости выиграл. Может, надеялся в итоге королевским гонцом сделаться. И вот погорячился, недооценил опасность. И все. Карьера и жизнь псу под хвост…

Предводитель тем временем продолжал балагурить:

— Вторые от графа Голуата прискакали. Тоже бывалые воины. Упрямые, как бараны. Все полегли. Не оказалось у них такого мудрого командира, как у вас. Мы им могилку братскую обустроили на полянке, здесь неподалеку. Честь по чести.

Тут к потерявшему ездока коню подошел один из бандитов с арбалетом за спиной, возможно, как раз тот самый, что убил гонца, и начал вставлять ногу в стремя.

У Закари мгновенно созрел план. Он вытащил незаметно кинжал, подскочил и заколол неловко карабкающегося в седло арбалетчика куда-то в почку. Взлетел на коня и вонзил в него шпоры.

Гонцов скакун был один из лучших в королевстве. Закари направил его прочь с дороги в лес. Из кустов наперерез выскочили два оборванца — один с топором, другой с вилами. Ратник уже держал в руке меч вместо кинжала, который остался в арбалетчике. В следующее мгновение один из нападавших лишился руки, другой головы.

Конь несся галопом сквозь лес. Всадник еле успевал уворачиваться от ветвей и следить, чтобы жеребец не споткнулся о корни.

Скоро Закари убедился, что погони за ним нет, выехал на дорогу и перевел коня на рысь. В щите, подвешенном у ратника за спиной, торчали три разбойничьих стрелы. Только теперь он обратил внимание на боль. Бедро было в крови. Закари прижал к ране платок и так доскакал до столичной заставы.

Рана оказалась пустяковой: стрела скользнула по кольчуге, порвала штаны и неглубоко оцарапала кожу. Ратнику наскоро перевязали рану и с почетом сопроводили в королевский дворец, где он и сдал золото казначею.

Потом отвели на королевскую кухню. Закари ел с аппетитом, но почти не чувствовал вкуса изысканных блюд — в голове крутились картины произошедшего, а еще он гадал, каким будет его вознаграждение.

Он принял горячую ванну с помощью двух симпатичных и безотказных горничных, любезно подосланных мажордомом. После всего упал на пышную перину и мгновенно отошел ко сну с чувством выполненного долга.

Номер TA5625/27/32/08D проснулся 3 сентября 2083 года в своем саркофаге и еще несколько минут лежал с закрытыми глазами, переживая ощущения при переходе от гипносна к реальности и с удовольствием перебирая в памяти подробности пережитого во сне приключения. Шланги и присоски, отводящие различные биологические выделения во время сна, с чваканьем и шипеньем отошли от тела и скрылись в стенках устройства.

32/08 открыл глаза. На мониторе, вмонтированном в крышу саркофага, в обрамлении средневекового орнамента появилась статистика последней сессии игры «Время ведьм».

Время в игре 76 часов 16 мин. 54 сек.

Навыки:

Верховая езда +83

Владение оружием:

Меч/сабля/шпага +112

Кинжал/стилет/нож +56

Щит +25

Лук/арбалет +27

Осадные/оборонительные орудия +0

Лидерство +5

Дипломатия +13

Обаяние +48

Торговля +16

Лечение +33

Танцы +37

Любовные утехи +94

Богатство/благополучие:

Золото +3 монеты

Серебро +28,5 монеты

Самоцветы +0

Титул/звание:

Ратник. (Доступен следующий уровень).

Прочие достижения:

Уничтожены 4 противника.

Покорены 3 женщины.

Смещение кармы в светлую сторону на 28 пунктов.

Общий опыт 549 очков. (Доступен следующий уровень).

Пока 32/08 пролистывал статистику, саркофаг наполовину наполнился водой, горячими душистыми струями омыл тело, прополоскал волосы и почистил манипулятором со специальной насадкой зубы. Напоследок окатил холодной водой для бодрости.

Мир игры «Время ведьм» нравился 32/08. Не приходилось ждать неделями каких-то интересных событий, увязая хоть и в приятном, но все же рутинном виртуальном существовании. Карьерный рост по сценарию, похоже, тоже не заставит себя ждать. Интересно, какую награду получит его персонаж за инкассаторские услуги?

Следующую сессию он заказал в этой же игре.

Тем временем саркофаг теплым воздухом высушил тело и обернул в серую рабочую униформу. Пора было выбираться наружу.

Шестигранные индивидуальные устройства сна, ИУС, или попросту «саркофаги», имели объем в два кубометра и были уложены вплотную друг к другу, как пчелиные соты. Они занимали все пространство от пола до потолка в три ряда. Обладатели верхних саркофагов спускались по металлическим скобам, и их излюбленной шуткой было как будто случайно наступить на выползающего снизу соседа.

В секции улья жили двенадцать пчел. Выбравшись из стены с саркофагами, они попадали в узкое помещение площадью метров двадцать, выполнявшее функции столовой, в котором находились холодильник, аппарат для выдачи напитков и длинный стол с привинченными к полу скамейками. В одном из торцов столовой имелась дверь в общий санузел на три унитаза и три раковины, в противоположном — выход в общий коридор улья.

Интерьер секции был скуп и исключительно практичен. Только иллюминаторы саркофагов, подсвеченные голубым, оживляли унылую обстановку.

Когда 32/08 вылез из своего ИУС, расположенного в среднем ряду, все уже толклись в общем помещении.

В его холодильной ячейке лежали два контейнера с этикетками «завтрак» и «ужин». Их полужидкое, аморфное содержимое отличалось только цветом — различными оттенками зеленого. На пакете значилось: «Перед употреблением питательную массу разогреть!». Он никогда не разогревал. Глотал так; холодная масса вызывала меньше неприятных ассоциаций и почти не имела ни запаха, ни вкуса. Пчелы неправильно называли питательную массу «пластиковой кашей» — кроме синтетики она содержала достаточно ингредиентов растительного и животного происхождения. Для каждого жильца калории в ней были рассчитаны индивидуально в зависимости от телосложения и рода деятельности.

Только что он уплетал фуа-гра под совершеннолетний сотерн на королевской кухне, а теперь запихивал в себя нечто склизкое. Этот контраст был ему давно привычен. Там были веселые, предупредительные люди, здесь — угрюмые рабочие пчелы, пожирающие скотскую жвачку и изрыгающие ругательства и скотские же шутки. И самое странное, что это были одни и те же люди. А одной из купавших его горничных вполне мог оказаться вон тот прыщавый юнец с испачканным зеленой слизью подбородком. 32/08 даже замотал головой, чтобы отогнать эту мысль.

Он всей душой ненавидел реальный мир, но при этом понимал, что именно этого и хочет от него Система. Реальность должна быть адом, чтобы виртуальный рай казался в сто раз прекрасней…

Противно завыла сирена, створки запирающей секцию двери разъехались, проход загорелся по периметру зеленым — пора было отправляться на работу.