Читаем Игра (СИ) онлайн бесплатно

ПРОЛОГ

Солнце медленно клонилось к закату погружая улицы в вечерние сумерки. В окнах домов появлялись первые зажженные масляные лампы. Горожане спешили покинуть улицы и оказаться в относительной безопасности домашнего очага.

За закрытыми дверьми своих домой, люди не ощущали страха. Они были уверены, что опасность ожидает их лишь снаружи. В темноте и стелящимся каждую ночь тумане.

Они были правы. Ибо с наступлением темноты в город приходило само зло. Оно скрывалось в тумане, и того, кому не посчастливилось вовремя убраться с улицы, больше никто не видел.

Зло не дремлет - говорили старейшины. Не помышляй плохого, ибо оно настигнет тебя с удвоенной силой. Поглотит твое тело и душу, не оставив ничего. Будь добр и милостив. Не оставь путника за порогом после заката. Пригласи его в дом и тебе будет дарован шанс после смерти. Отринься от всего сущего, если тебя постигнет туман. Не дай злу завладеть твоим разумом.

Этому учили еще с малых лет. Каждый новый день начинался с упоминания о зле и наказом следовать правилам. Каждый вечер за закрытыми дверьми люди возносили молитвы. Каждый год люди приносили жертву.

К выбору жертвы подходили тщательно. Не допускалось приносить в жертву путников, младенцев и детей до пяти лет, а также беременных женщин. Тот кому было суждено пасть на алтарь должен был отвечать всем заданным параметрам отбора. Дар - как называли жертву старейшины, должен был хотя бы единожды быть уличенным в преступлении и не раскаяться в нем. Принесенный в жертву, должен быть не важен для нормального функционирования общества. Даром не может быть умирающий или смертельно больной человек. Все эти правила, неукоснительно соблюдаются испокон веков.

Глава 1

- Ария даре Ларум, признаешь ли ты свою вину в совершенном преступлении? - голос старейшины Оллухта отразился от стен зала заседаний и разнесшись под потолком проник в уши усилившись.

- Нет.

- Осознаешь ли ты последствия своего поступка?

- О каком поступке ведет речь уважаемый старейшина Диламси?

- Ария даре Ларум ты понимаешь суть выдвинутого против тебя обвинения? - с каким-то намеком произнес старейшина Илай.

- Понимаю, однако...

- Ты признаешь свою вину? - перебил меня старейшина Трилкин.

- Однако я не совершала того в чем меня обвиняют, - стараясь не показывать, как происходящее меня раздражает, продолжали я. - И я уже отвечала на этот вопрос. Нет, я не считаю себя виновной в том, в чем меня обвиняют. И не признаю свою вину!

- Спаси свою душу дитя. Сбрось оковы страха.

- О каком страхе вы говорите, уважаемый Оллухт?

- Ария даре Ларум. Вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда здоровью многоуважаемому старейшине Бройлерну. Вы признаете свою вину? - в который раз повторил старейшина Серборит.

- Нет!

Этот фарс, гордо именуемый - судебное разбирательство, длился уже больше часа. И пять заседающих старейшин, образующих совет, задавали одни и те же вопросы. Снова, снова и снова...

- Осознаешь ли ты последствия принятого тобой решения?

- О каком решении вы говорите старейшина Илай?

- Ария даре Ларум, ты...

- Сколько бы раз вы не задавали мне одни и те же вопросы, мои ответы не изменяться, - совсем не вежливо перебила я Трилкина. - Я не виновата в том, что случилось со старейшиной Бройлерном. В связи с чем я не могу признаться в том, чего не совершала!

- Ария даре Ларум! Ты утверждаешь, что пять свидетелей произошедшего на самом деле преступили закон и наговаривают на тебя? - возмущенно проговорил Серборит.

- Я этого не говорила. Не нужно перевирать мои слова.

- Ария даре Ларум, ты признаешь себя виновной? - тебе вопрос прилетел от старейшины Илая, в голосе которого был одному ему ведомый намек.

- Нет! Нет! И еще раз нет!

- Совет старейшин вынесет решение завтра с утра. До тех пор обвиняемая будет заключена под стражу.

***

Дар, должен был хотя бы единожды быть уличенным в преступлении и не раскаяться в нем. Пространная формулировка нередко выходила боком, как обвиняемому, так и обвинителям. Что подразумевается под фразой: "уличен в преступлении"? Пойман за руку? Имеются неоспоримые доказательства вины? Есть свидетели? Как понять в каком случае можно с уверенностью утверждать: "виновен", а в каком случае необходима дополнительная проверка?

Когда-то давно этими вопросами задавались постоянно. Но времена изменились. И сейчас слово простого гражданина против слова значащего для существования общества человека, ничего не значило. И вердикт "Виновен!" выносился порой совсем не заслуженно. И дело даже не в том, что была необходима жертва. Нет. Просто начни совет старейшин копать глубже, могло выясниться, что виновный не подпадает под один из параметров. И тогда устои общества могут быть нарушены. Ведь виновный может уйти от заслуженного и порой даже необходимого наказания.

Следующим утром.

Не успели петухи пропеть свою утреннюю песню, а меня уже вывели из тюремной сырой камеры, расположенной в подземелье и провели в зал заседаний. Не смотря на столь ранний час, зал был забит жителями. Перед тем, как меня провели к трибуне, откуда мне предстояло услышать вердикт, я заметила мать, которая и не пыталась скрыть своих слез и хмурого отца, сопровождающего мою охрану таким взглядом, что, если бы так можно было бы убить, сейчас здесь было бы пять трупов.

- Совет принял решение, - призвав расшумевшуюся вдруг толпу к порядку проговорил старейшина Оллухт. - Обвиняемая - Ария даре Ларум, признана виновной в умышленном причинении вреда здоровью старейшине Бройлерну. Обвиняемая в ходе процесса не признала свою вину и не раскаялась в совершенном преступлении. Старейшины приняли единогласное решение. Ария даре Ларум, лишается своего имени и приговаривается к тюремному заключению. В заточении виновная проведет ровно шесть месяцев, десять дней и двенадцать часов. В день жатвы, виновная будет принесена в жертву. Вердикт старейшин окончательный и обжалованию не подлежит.

До жатвы осталось шесть месяцев, десять дней и одиннадцать часов.

Да уж Ария... Хотя нет. Теперь ты просто сира - особь женского пола, лишенная имени. Комната, а назвать камерой то помещение куда меня сопроводили, язык не поворачивался, была выполнена в светлых тонах. Ну да, запри совет старейшин сира или сиру в камере, долго бы там никто не протянул. И тогда нарушилось бы правило: "Даром не может быть умирающий или смертельно больной человек". Так вот комната. Четыре стены, обшитые тканью. Теплый ковер по всему полу. Перина, лежащая возле одной из стен, на которой разместилась подушка и одеяло. Отхожее место за занавеской, служащей ширмой. Небольшое зарешеченное окно почти под потолком. Вот и вся меблировка. Не густо конечно, но все лучше каменных стен и холодных, продуваемых всеми ветрами полов тюремной камеры. Обойдя по периметру все пространство комнаты, остановилась на против импровизированного ложа и скептически его оглядев, села. Интересно, а сумасшествие посчитают препятствием чтобы принести меня в дар туману?

Мысль прервалась, так как за дверью послышались шаги, а затем в замочной скважине прозвучал отчетливый щелчок и в комнату вошли.

- Твой завтрак, сира, - бросил мой стражник и оставив поднос возле порога, покинул комнату.

Вот интересно, а старейшины не бояться, что сиры могут покончить с собой, использую столовые принадлежности? Однако поднявшись и подойдя к двери, я была вынуждена признать, что идея была бы изначально провальной. Во-первых, поднос. Сделан из металла и не имеющий не единого намека на острые края. Во-вторых, круглая миска с кашей и пиала для воды все из того же металла. И также, как и поднос без единой зазубрены. В-третьих, столовые приборы и вовсе отсутствовали.

Мелькнула шальная мысль, а не попробовать ли хорошенько побиться головой об стену? Однако и она была сразу же отметена в сторону. У любого нормально человека, к каковым я себя несомненно относила, сработает инстинкт самосохранения, и я разве что слегка навредить себе успею. А потом буду связана по рукам и ногам, чтобы больше ни-ни.

Есть грязными руками, категорически не хотелось. Поэтому здраво рассудив, что пиалу с водой можно использовать с целью помыть руки, а без жидкости организм продержится до следующего приема пищи, я взяла означенный объект и направилась на ширму. Запоздало пришла мысль, что в еде грязными руками есть свои плюсы, такие как болезнь. Но и ее я отшвырнула в сторону.

Лежа на перине и бесцельно пялясь в потолок я мечтала о том, что возможно, если я смогу продержаться достаточно долго, старейшина Бройлерн очнется, и с меня снимут обвинения. Вернут имя, и я смогу жить как раньше. Хотя нет. Жить как раньше я в любом случае не смогу. Хватит с меня и одного обвинения в преступлении, которого я не совершала.

До жатвы осталось пять месяцев, семь дней и девять часов.

Пожалуй, идея, попытаться убиться, ударившись головой о стену, была не плохой. Не уверена сколько я еще смогу выдержать в заточении. Заняться было абсолютно нечем. Просто так лежать или сидеть уже надоело. А еще эти дурацкие ежеутренние песнопения.

Спустя примерно пять дней я попросила у своего стражника хотя бы книгу. И знаете, что он мне ответил? "- Нельзя сира. Ты можешь причинить себе вред страницами".

Нет в чем-то он конечно безусловно прав. Однако я все еще надеялась, что старейшина Бройлерн придет в себя.

До жатвы осталось три месяца, двадцать дней и семь часов.

От нечего делать я решила заняться спортом. Ну это конечно громко сказано. Однако если в начале я могла выполнить лишь три отжимая, десять приседаний и пару раз поднять туловище чтобы накачать пресс то теперь... Три отжимания превратились в двести пятьдесят шесть. Десять приседаний - в сто двадцать восемь. А уж про пресс я вообще молчу. Задаваться вопросом для чего я все это делаю, не спешила. Главное я хотя бы несколько часов чем-то да занята.

От хождения на руках (делала я это только ради смеха, так как после резкого подъема голова не хило так кружилась, а перед глазами прыгали зайчики) меня отвлекли шумы за запертой дверью.

- Она заключенная, а не прокаженная. В любой цивилизованной стране заключенных разрешается навещать!

- Даре, боюсь я не могу вас пропустить, - голос у моего стражника был измученным и каким-то усталым что ли. Похоже моя гостья ему уже порядком надоела.

- Если боишься, что я поспособствую сире в побеге или помогу покончить с жизнью, можешь меня обыскать! - не сдавалась она. Готова поклясться, что эти слова сопровождались соответствующими жестами.

- Наэри... - с каким-то ну очень уж прискорбным тоном выдохнули за дверью.

- Финрих дире Карри! Открывай это чертову дверь!

Мой стражник видимо решил сдаться, так как в замке повернулся ключ, а в следующую секунду дверь распахнулась и в комнату влетела моя сестра. Резко остановилась на пороге, оглядела, уже сидящую в позе лотоса меня, и открыв рот с расширившимися глазами выпалила:

- Рия... - начала она, но я ее перебила.

- Сира, Эри. Теперь я просто сира. Прелестно выглядишь, кстати. - На моих губах отразилась искренняя улыбка. Я и правда была рада видеть сестру.

- А... Дире вы не хотели бы нас оставить на едине? - с нажимом проговорила она и обернулась к стоящему в дверях стражнику.

- Простите даре, но я не могу оставить вас одних.

- Ребят вы ведь в курсе, что я знаю, что вы помолвлены и даже была в этот день с вами, да? - решив слегка разрядить обстановку проговорила я. - Мы здесь одни, сомневаюсь, что есть необходимость соблюдать условности.

- Фин, оставь нас, - почти приказала моя всегда мягкая сестренка и для убедительности даже ногой топнула.

- Эри, я не могу, - почти простонал парень и бросил умоляющий взгляд в мою сторону ища поддержки. Нет, вот чего, чего, а поддержки он у меня не дождется. Я еще прекрасно помню, как он отказался принести мне книгу.

- Ну как знаешь, - бросила она через плечо и направилась в мою сторону.

- Эри! - всполошился будущий муж и даже сделал несколько шагов вперед с целью остановить ее.

Я лишь могла молча открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. Совсем не замаскированный намек на то, что я могу причинить вред собственной сестре, выбил из меня дух. Мысли у кровных родственников видимо схожи.

- Фин ты совсем того? Рия ничего мне не сделает!

Вновь исправлять Эри и указывать на то, что теперь я всего лишь сира не стала. Каюсь, где-то глубоко внутри, мне было приятно, что хоть кто-то считает меня не виновной и не следует так сказать букве закона.

Между тем мой стражник и одновременно будущий муж сестры, несколько минут помялся, перевел взгляд с меня на Эри и обратно и в конце концов махнув на нас рукой (в прямом смысле этого слова) оставил одних, закрыв дверь снаружи.

- Как ты? - участливо спросила Эри и скопировав мою позу, села напротив.

- Чтобы не сойти с ума от скуки, занимаюсь спортом.

- А?

- Пресс качаю, отжимаюсь, приседаю, прыгаю, растяжку делаю, на руках вот ходить научилась, - пояснила я. - Как у тебя дела?

- Нормально. Свадьбу назначили после жатвы... - Эри резко замолчала и с каким-то покаянным видом произнесла: - Прости.

- Не заморачивайся, - слишком уж весело проговорила я. - Как там Бройлерн? - решила я задать интересующий меня вопрос сразу став серьезной. От своего стражника я так ничего и не добилась.

- Тебе разве еще не сказали?

- Сказали, о чем?

- Старейшина Бройлерн умер два месяца назад, - произнесла Эри, заставив мое сердце остановиться.

До жатвы остался один месяц и пять дней.

Лежа в кромешной темноте с открытыми глазами я смотрела на ночное небо, видневшееся в небольшое окошко. Ночь была холодной, и даже в моей утепленной "камере" было зябко.

С тех пор, как Эри сообщила мне новость о смерти старейшины смысл дальнейшего поддержания жизни пропал. Вначале я перестала заниматься. Затем перестала есть и вообще вставать. Ну и как апофеоз всему я попыталась пробить своей головой стену. Единственное чего мне удалось добиться, так это легкого сотрясения и небольшой кровоточащей ссадины на лбу. Суицидальный приступ был прерван моим стражником, принесшим еду в очередной раз. И вот теперь, я была связаны по рукам и ногам и меня насильно кормили. Не с ложечки, нет. Есть я категорически отказывалась. Так что старейшины решили все очень просто. Измельчали в пюре всю еду и кормили меня через трубку в носу. Ощущения просто кошмарные.

Сестру ко мне больше не пускали, да и сомневаюсь, что она стремилась снова меня навестить.

До жатвы осталось два часа.