Читаем Игра с огнем онлайн бесплатно

Я по пальцам одной руки могу пересчитать тех, кому рассказала о мучительной тайне моей семьи. Во-первых, парню. Лучшей подруге. Девочке, которой я доверилась в выпускном классе, а она раззвонила всем одноклассникам. А теперь и новой начальнице, Пенелопе Уинслоу, основателю и гендиру «Блаженства». Пришлось признаться, чтобы меня взяли; я знала, что только так эта работа точно будет моей. В любом другом месте я превращалась из-за этого секрета в изгоя, но в «Блаженстве» получила благодаря ему работу. Пенелопа говорит, я так и звездой стану.

Я совершенно не собиралась ничего рассказывать. Просто мне очень, очень нужна была работа, а меня как торкнуло: если проговорюсь, это пойдет на пользу. Еще пару месяцев назад я думала, что People.com, сайт, где я стажировалась в колледже, возьмет меня помощником редактора. Представляла, как буду вести блог о Кардашьянах или «Холостяке» – не то чтобы я по ним с ума сходила, но писаниной о них можно заработать. Но за неделю до выпуска шефиня меня подвинула. У нее бюджета не было. А у меня не было плана Б.

Следующие два месяца я почти не спала – каждые пятнадцать минут обновляла сайт объявлений Крейгслист[1] и университетскую страницу с вакансиями и рассылала полные отчаяния резюме. Я искала не просто место. Не для того получают приличную стипендию на факультете журналистики Нью-Йоркского университета – и все равно на тебе висит тошнотворная куча кредитов, – чтобы потом майки в Gap складывать. «Блаженство», службу знакомств, я заприметила, когда однажды жарким днем в начале июля занырнула в Крейгслист.

Я похолодела, прочитав это описание. Оно напомнило мне о самой позорной тайне моей семьи. Состоит она вот в чем: мои родители познакомились не в баре, не в колледже и не через друзей (я рассказывала все три версии). Нет причины, по которой мужчина из спального пригорода в Нью-Джерси мог столкнуться с деревенской девушкой, живущей в трех часах езды от Екатеринбурга, в России. Ни случайно, ни по воле судьбы, ни как в романтическом кино.

Родителей познакомил своего рода матчмейкер. Папе было одиноко, поэтому он выбрал маму по каталогу и заплатил шесть тысяч долларов, чтобы ее привезли из России, еще в 1991-м. Она знала всего несколько слов по-английски, из песен The Beatles. Ему понравилось, что ей было двадцать, что она была блондинкой и что ее сиськи были слишком здоровенные для такого худенького тельца. Ей понравилось, что у него в машине был магнитофон. Не сказать, чтобы они были родственными душами. Мама родила меня в двадцать два, а к тридцати развелась с отцом, когда стала натурализованной гражданкой США, а он нашел блондинку еще моложе с сиськами еще больше. Такие дела – и не надо меня осуждать.

«БЛАЖЕНСТВО» казалось полной противоположностью тому, как познакомились мои родители. Свести двоих, так как чувствуешь, что сработает, – это звучало романтично. Я хотела в этом участвовать. Я среди ночи села в постели и сразу написала заявление. Воображала, как буду знакомиться с успешными, красивыми, поездившим по миру людьми на встречах Лиги плюща, открытиях галерей, благотворительных концертах – и как они у меня повлюбляются друг в друга. В этих фантазиях у меня были гладко уложенные волосы, не такой приметный нос, а еще подтянутые ноги человека, который на самом деле ходил в спортзал. Я смеялась над рассказом какого-то мужика, который в Гарварде передал первую бутылку пива Марку Цукербергу, а потом как бы между прочим совала ему визитку: Саша Голдберг, Матчмейкер. Карточка была толстая, с острыми углами. Приятель Цукерберга был типа Патрика Бэйтмана, он бы оценил.

– Слышала, вы свободны, – говорила я в том сценарии. – Дайте знать, если хотите найти пару.

Потом я удалялась в лодочках Маноло Бланик, которые сейчас не могла себе позволить, и получала солидный чек.

Когда я четыре дня спустя пришла на собеседование, Пенелопа держалась так, что мне сразу стало легко. Выглядела она как современная Мэрилин Монро – платиновые кудри, сполох красной помады и изгибы, влитые в темно-синее платье, а еще татуировки, выползавшие из рукавов. На мой взгляд, все шло хорошо; казалось, ей на самом деле было интересно слушать про мой диплом по журналистике и стажировку на People.com. Но когда она задала вопрос, я не знала, что ответить.

– Почему я должна вас взять? – спросила Пенелопа.

Я выдала свой обычный ответ:

– Ну, я очень усердно работаю. И быстро учусь. Я мотивирована на успех. И меня восхищает ваша компания.

– М-м, – вежливо произнесла она. Вид у нее был скучающий.

В здании из бурого песчаника было адское пекло. Под коленкой проступила капля пота, скатилась по лодыжке. До этого момента я была полна оптимизма, надеялась, что меня позовут хотя бы на второе собеседование, если не возьмут сразу. Но теперь уверенности не было, и это меня задело. Я действительно захотела там работать. Поэтому, не дав себе времени на то, чтобы впасть в панику при мысли о последствиях, я сбросила бомбу, тайную русскую невесту по каталогу, чтобы убедить Пенелопу – я просто обязана стать матчмейкером в «Блаженстве». Она должна была понять.

– Дело в том, что матчмейкер из меня выйдет лучше, чем из любого, кого вы можете взять на работу, – объявила я, возможно, громковато. – Потому что я точно знаю, какая получается катастрофа, когда сходятся не те люди. Моя мама – невеста, выписанная из России. Отец ее выбрал по каталогу. Они были женаты десять лет, но никогда друг друга не любили. А ведь «Блаженство» хочет совсем иного? Помочь людям влюбиться? Ничего благороднее я придумать не могу и не понимаю, откуда у кого-то другого возьмется такая сильная мотивация, как у меня.

Я бубнила и задыхалась; я не очень привыкла рассказывать о семье. Но все это оказалось достаточно дико, чтобы сработать. Подняв челюсть, Пенелопа меня тут же наняла.

Три дня спустя я возле офиса «Блаженства», в центре города, на первом дне обучения. Офис возле Бауэри, надо повернуть у магазина «Здоровое питание» и «Интермикса»; величественный дом из бурого камня с изогнутыми коваными перилами по обеим сторонам крыльца и тяжелым медным дверным молотком. Я бью им в дверь и слышу внутри цокот каблуков по деревянным полам.

Пенелопа открывает дверь. Я протягиваю руку, как в прошлый раз, но она смыкает на ней красные когти и подтаскивает меня, чтобы поцеловать в щеку.

– Заинька, заходи! Я так рада, что ты смогла сегодня заскочить поучиться.

Она разворачивается и кивает мне, веля идти следом. Дом, ради которого я бы продала на черном рынке свои органы. Он в лизинге от одного из инвесторов «Блаженства». Из вестибюля поднимается мраморная лестница, а под ногами поскрипывает дерево. Пенелопа ведет меня через столовую – украшенную массивной мерцающей люстрой и темно-красным восточным ковром с бахромой по краям – и открывает дверь в кабинет. Вдоль одной стены стоит изумрудно-зеленый диван, по другой до потолка поднимается забитый книжный стеллаж.

Пенелопа сбрасывает белые лодочки и, поджав ноги, усаживается на диван. Показывает на поднос с шоколадными трюфелями Godiva на стеклянном кофейном столике.

– Хочешь? Подарок счастливого клиента, он только что обручился.

Я беру конфету. Пенелопа вручает мне блокнот и красную ручку, потом плюхается обратно на диван и подносит длинный острый ноготь к губам.

– Работа матчмейкера, – начинает она, – дает такую власть, как ни одна другая. Подумай, что людям нужно в жизни, кроме любви? Успех? Возможно. Слава. Да, в общем, нет. Представь, что ты пришла на вечеринку и тебя спрашивают, чем ты занимаешься. Они все бухгалтеры, или страховщики, или еще какая скукотища. Стоит сказать, что ты матчмейкер, все замрут и обернутся на тебя посмотреть. Всем захочется, чтобы ты их пристроила, дала совет, сказала, что они делают не так. Вот увидишь. Эта власть преображает.

Я такой властью никогда не обладала, а вот моя лучшая подруга Кэролайн – да. В колледже на вечеринках все мои попытки заговорить с парнями проваливались. Они все сразу западали на Кэролайн, потому что в ней есть нечто яркое и бесстрашное. Сперва никто не понимал, кто она вообще, но в итоге все оказывались очарованы. Она рассказывала, как занималась йогой голышом во время медитации в Тулуме, и как переспала с баристой, и он ей сделал латте с рисунком наутро, и еще как сделала селфи с Ким Кардашьян. Люди легко ей доверяли. И это никакие не уловки; она просто на самом деле такая. А сведя всех с ума очередной историей, она будто между прочим представляла меня: «Это моя соседка Саша. Она прелесть». И было уже не важно, что я неловкая тихоня, потому что в дело включалась Кэролайн, и мы шли как «две по цене одной».

Но на этой работе рассчитывать не на кого, только на себя. Это меня пугает.

– Как все устроено? Откуда вы знаете, кого кому подбирать?

– Саша, записывай. Это все, что нужно знать.

Пенелопа ждет, когда я щелкну ручкой и занесу ее над блокнотом. Я ловлю каждое слово, и ей это нравится. Она садится прямо, вытянувшись в струнку, и поднимает подбородок.

– Внешность и статус, – медленно произносит она, следя, как я записываю. – Внешность и статус. И все. Если люди одинаково привлекательны и одинаково успешны, им не нужно ничего общего. Они захотят прыгнуть в койку и не станут ссориться из-за денег – остальное неважно.

– И все?

Она тянется, берет трюфель, сует в рот и улыбается.

– И все. Просто, правда?

Внешность и статус… что, люди и правда так поверхностны? Мне хочется ей верить, но все как-то слишком легко.

– То есть, конечно, с этим можно поспорить, – она строит рожу. – Считай внешность и статус минимальными условиями – иначе клиенты оскорбятся, что ты вообще зачислила их в одну лигу.

Родители при таком подходе точно не стали бы парой. Но, с другой стороны, у них и не вышло. Иногда я думаю: а мы с Джонатаном – моим парнем – в одной лиге? Мы познакомились, когда я была второкурсницей и училась за границей, в Париже. Мы с Кэролайн зашли в винный бар в 16-м округе, где один американец опрокинул мой бокал. И спросил, можно ли купить мне выпить, чтобы возместить потерю. У него были песочного цвета волосы и синие глаза, которые подсвечивал его темно-синий свитер, так что я и не подумала отказываться. Я узнала, что его зовут Джонатан Колтон, что он первокурсник из Колумбийского и здесь на стажировке. Он был странноватый, хотя по виду мальчика-отличника и не скажешь: объяснил, что работает над исследованием, в котором сравнивается архитектура Хогвартса и существующих на самом деле европейских замков; а еще он собирался на реконструкцию средневекового рыцарского турнира в выходные. Я удивилась, когда он сказал, что специализируется на экономике. Да и сам он как-то скучно рассказывал про стажировку по инвестиционному банкингу, запланированную на лето. Я не хотела прерывать разговор, даже когда мы допили пиво. Он пригласил меня поехать с ним на рыцарский турнир, и это стало нашим первым свиданием. Это было больше двух лет назад, с тех пор мы вместе.