Читаем Игра императора онлайн бесплатно

Вспышка обжигающего пламени отбросила демона на несколько метров. Дейнира протащило по земле, мелкие камушки распарывали любимую накидку, оставляли на коже тонкие порезы.

Мысленно проклиная всех драконов с их способностями подчинять пламя, мужчина сплюнул, после чего его губы вытянулись в нахальную улыбочку. Демон прекрасно понимал – все эти плевки огнем и яростный натиск не что иное, как беспомощная агония команды соперников, которые вот-вот проиграют.

– Цел? – Алеон ловко приземлился подле Дейнира, как обычно готовый прикрывать друга и протянуть руку помощи.

– Издеваешься? – надменно, но без обиды, отрезал демон, самостоятельно поднимаясь на ноги. – Ребятишки заигрались, – отряхивая пыль с предплечий, Дейнир ощущал легкую раздражающую боль от прикосновений.

Алеон чувствовал себя лучше. Прокрутив в руках два тонких клинка, мужчина рассек воздух с легким свистом. Пусть из всей команды демонов у Алеона способностей было меньше всех, зато играть роль неприятного сюрприза ему определенно нравилось. Пока другие участники расходовали весь свой магический резерв на битву за императорский трофей, отчего и ощущали себя, будто их пропустили через тиски, Алеон разминался с любимым оружием. И копил свои скромные силы для решающего удара.

– Прикрою тебя, сможешь добраться до Хамано, пока он не спалил всех нас ко всем праотцам? – бросил Дейнир через плечо. В своих мыслях он мог сколько угодно унижать соперников. И за их слабость, и за их близость к поражению. Но отрицать того, что золотой дракон Хамано в состоянии растопить пламенем не только несколько булыжников, но и любого из демонов, как минимум глупо. Особенно когда зверь вошел в раж и впал в неистовое бешенство.

Хватало и того, что этот проклятый чешуйчатый уже пережёг уйму воздуха, отчего дышать становилось все тяжелее. Дейнир ощущал, с каким трудом дается каждый новый вдох. Сухой воздух с частицами пыли обжигал горло, противная резь лишала контроля над голосовыми связками. С огромным трудом Дейниру удавалось сдерживать рвущийся из груди приступ кашля.

"Только не сейчас."

Не вовремя. Дейниру требовалось сосредоточиться, чтобы призвать Тьму, с которой он жил бок о бок с самого рождения. Непроглядно черная материя, поглощающая каждую капельку света, с которой столкивается.

Идеальное прикрытие. Идеальное оружие.

Зуд под кожей, который практически невозможно унять, подстегивал Дейнира забыть о тактике, оставить друга позади и самому вступить в схватку с золотым пламенем. В конце концов Дейнир всегда хотел узнать – хватит ли у кого-то из драконов сил озарить своим огнем бесконечную, подвластную одному Дейниру, Тьму.

Но он не станет.

Не рискнет победой ради минутного наслаждения.

"Это того не стоит," – напомнил себе демон, разводя пальцы и выпуская из кончиков тонкие струящиеся потоки Тьмы. Та слушалась хозяина – опадала на землю и, словно гончая псина, спущенная с поводка, бросилась на поиски противника. Плотным туманом Тьма раздувалась и множилась, создавая глухую холодную стену, в которой потеряется любой…

Но не Алеон. Годы тренировок бок о бок с Дейниром. И все ради одного.

Победить в соревнованиях.

Один шанс раз в пятьдесят лет. Один шанс на всю жизнь.

Столкнуться с драконами на одном поле, доказать сразу двум мирам – кто на самом деле достоин править. Годы подготовки и обучения, месяцы проработки тактики, прохождение испытаний…

И финальная схватка.

Четыре дракона. Четыре демона.

"Вернее, три демона", – с легкой, едва уловимой тоской напомнил себе Дейнир, не собираясь забывать члена своей команды, который не смог дойти  до финала.

Один трофей.

Желанный, уникальный.

"Никаких ошибок", – Дейнир чувствовал каждое движение друга, направляя потоки Тьмы, чтобы она не кусала напарника своими ледяными прожигающими поцелуями.

– Еще не нашли? – Ран явился совсем некстати, на секунду сбив Дейнира. Один маленький неловкий рывок, и демон Тьмы ощутил, как задел Алеона. И как тот ужаснулся от короткого леденящего душу прикосновения.

– А похоже, что трофей уже найден? – огрызнулся Дейнир, вновь сосредотачиваясь на подчинении Тьмы.

"Больше никаких оплошностей", – пообещал себе демон. Себе и другу.

– Мы с Алеоном оглушили двух драконов, – отчитался Ран раздраженно, стирая со лба пот, попутно размазывая грязь по лицу. – Я прочесал половину поля. Клянусь, такое чувство, что здесь где-то носится хамелеон, а не дракон, чтоб их всех!

– Трофей там, – Дейнир осторожно кивнул в сторону центра. Соперником больше, соперником меньше… Мужчину это мало волновало. Хамано – может быть проблемой, только если прикрывает своим огнем соплеменника. И если так…

Дейнир был уверен, что правильно определил область, в которой скрывался столь желанный трофей.

"Иначе золотой змей не старался бы так рьяно оградить эту зону", – демон Тьмы предвкушал близость трофея так же отчетливо, как собственные руки.

Опустить веки, отключить все остальные чувства… и можно четко услышать зов силы, которой сочится трофей.

– Он один, – заметил Ран. – Да даже если их двое. Нас все равно больше. Предлагаю покончить с этим.

"Ран…" – Дейнир качнул головой, немного отведя подбородок, – "Всегда скорый на расправу. Боги, упасите от такого правителя".

– Залезешь на золотого дракона, я тебе посмертный памятник возведу на площади, – хмыкнул Дейнир, намеренно задевая гордость Рана.

Он знал, что Алеон справится лучше.

Видел, как Тьма достигла струй огня, огибала их и стремилась ужалить Хамано за лапы.

"Заставить отступить", – Дейнир оскалился, чувствуя, что с каждой секундой управлять Тьмой становилось все сложнее. Хамано прореживал непроглядную стену короткими плевками огня, так что Дейниру оставалось только молиться, чтобы Алеон не попал под раздачу. Единая структура Тьмы рассыпалась, требовала новых сил, чтобы восстановиться и вновь служить.

– Он отступает, – гаркнул Дейнир через плечо, обращаясь к Рану. – Обогни поле справа, чтобы их проклятый хамелеон нас не опередил.

– Командуй в своих фантазиях, – бросил Ран, вздергивая подбородок.

Как Дейнир и думал. Горделивый и слишком самонадеянный параноик бросился ровно в противоположную сторону. Отвлекая на себя внимание дракона Хамано и оставляя пустым проход к центру поля, где победителя ждал столь редкий трофей.

– Алеон! – скомандовал Дейнир, давая понять напарнику, что пора выйти из Тьмы и отрезать золотому дракону путь к мечте.

Дейнир окажется первым на месте.

Сосущее чувство под ложечкой отдавало возбужденным головокружением.

Победа… Такая близкая.

Дейнир чувствовал зов трофея. Чувствовал ту мощь, которая откроется ему, стоит богам выбрать своего наместника в двух мирах. Это будоражило, заставляло кровь кипеть, окрыляло. Оставляло все проблемы позади.

Нет больше ни поля сражения, не останется никаких воспоминаний по поводу испытаний, которые пришлось преодолеть.

Ничего.

Победа. И власть, которая откроется демону, как только он добудет проклятый трофей.

Дейниру больше не нужно было зрение. Он напал на след силы и двигался погружая все вокруг себя в плотный туман из Тьмы, не собираясь подпускать к желанной добыче ни души.

Только он.

Он один заберет себе трофей.

"Победа", – разум взрывался красочными фантазиями перспектив, которые откроются.

Дейнир – император двух миров.

Шумы сражения стихли, и демон Тьмы не знал почему. Этой его туман стелился настолько плотно, что заглушал происходящее. Или все соперники разом поняли, что в своей огненно-магической буре упустили главное…

"Плевать", – мужчина сжал кулаки, заставляя Тьму обратиться в стену тонких длинных игл. Чтобы никто не помешал.

Он обрушит смертоносный град на любого, кто попытается прорвать выставленное ограждение и отобрать победу, которая… так… близка…

– Это еще что такое?! – Дейнир замер на полушаге, поднятая нога зависла в воздухе от увиденного.

Демон отказывался верить своим глазам.

Тьма, которую Дейнир с таким трудом удерживал, рассеялась, более не подпитываемая своим хозяином.

Никакой магии, если соревнование закончено. Только не на этом поле.

– Какого… – Алеон подскочил на поляну вторым, но замер таким же неподвижным изваянием, как и его напарник.

"Хотела бы я знать", – девушка, чьи тонкие пальцы вцепились в бронзовую поверхность крупного камня, в котором она пыталась найти хоть какую-то защиту, переводила затравленный взгляд от мужчины к мужчине. Ее тело содрогалось, а сознание категорически отказывалось понимать, каким образом секунду назад она вышла из родительской квартиры и ждала лифта в потрёпанном подъезде, а теперь – сидела посреди поля, где все вокруг полыхало, взрывалось, менялось, как по мановению волшебной палочки. И где первые живые лица, которых она увидела, смотрели в ответ с нескрываемой ненавистью.

– Пока мам, пока пап! – Даша крикнула родителям, которые зависли на кухне и, увлеченные закрутками, не собирались выходить, чтобы попрощаться с дочерью еще раз.

"Прекрасно", – девушка закатила глаза, захлопывая входную дверь. На душе кошки скребли оттого, что предки, увидев единственного ребенка первый раз за столько месяцев, обошлись без сентиментальностей.

"Тут ехать одну ночь, могла бы и почаще приезжать!", – пожурила мать Дашу, сетуя на то, что дочка на самом деле в состоянии найти время на своей учебе, чтобы заглядывать к старикам каждые выходные. "Заглядывать и помогать", – Даша мысленно передразнила тон матери, на несколько секунд прислонившись к стене потрепанного подъезда и запрокидывая голову назад. Все ради попытки осознать – почему родители не в состоянии порадоваться за дочь и, наконец, понять – когда учишься шесть дней в неделю, физически невозможно регулярно проводить по две ночи в поезде, чтобы добраться до родного города, прополоть весь огород, помочь с бесконечным ремонтом, а потом возвращаться в общежитие.

"Пора бы уже смириться", – Даша зажмурилась, не собираясь тратить ни эмоций, ни сил на то, чтобы лишний раз прокрутить в голове стандартные диалоги.

"Пора смириться, Даш, что ты плохая дочь", – девушка оттолкнулась от стены и направилась к лифту. Глупо – всего четвертый этаж, можно было бы и пешком спуститься, но Даша не хотела. Ноги ватные, настроение слишком подавленное, чтобы заставлять себя делать хоть что-нибудь.

Зато настроение подходящее, чтобы пообещать себе, что следующие несколько месяцев она постарается не идти на поводу предков, и не поедет снова с визитом. С нее хватит. Хватит отчетов по поводу отсутствия жениха, по поводу редких встреч, по поводу того, что нужно забрать очередную тонну закруток, которые Даша все равно никогда не любила, и не забыть отдать за них хотя бы часть стипендии, а то "родители же старались, тебе ж деньги  теперь тратить не надо". Еще больше раздражали причитания родителей по поводу того, что они хотят внуков, про то, что "вас там кормят сплошной химией", что бросить бы Дашке вообще эту дурацкую учебу, чтобы заняться, наконец, чем-то настоящим. Настоящим домом, настоящим участком, настоящим соседом-Петькой, который ее со школы в жены зовет.

"Где родился, там и пригодился", – постоянно повторяла мама, переживая, что со всеми "новомодными" веяниями внуков от дочки не дождется еще лет пять, а то и десять.

"Надоело", – Даша вжала кнопку вызова лифта до упора, с такой силой, что сустав на большом пальце заныл – настолько натянулись связки.

Девушка любила родителей. Всем сердцем. Приезжала каждый раз, когда чувствовала, что душа на части рвется от тоски по родному дому, по близким людям. Спешила в дорогу, желала оказаться в родных объятиях, поделиться успехами и услышать слова поддержки. Которые все равно никогда не звучали. Потому что: "образование для дураков, что у нас, место не найдешь так?", "все живут и не жалуются, одна ты", "твое дело детей растить, а не по кафедрам дефилировать".

"Дура", – пришлось нажать на кнопку еще несколько раз, испытывая раздражение оттого, что чертов лифт не хочет ехать по первому зову.

Наконец, двери кабинки лениво и скрипуче начали разъезжаться,  внутри медленно и немного нервно мигал тусклый желто-оранжевый потолочный светильник. Резкий запах ударил в нос, заставляя девушку поморщиться и на секунду пожалеть, что не выбрала спуститься на первый этаж пешком.

Один удар и громкий скрежет сообщили, что двери лифта уперлись в ступоры, и шире уже не откроются. Звук не изменился с детства Даши, разве что неприятный лязг стал сильнее, а финальный стук больше не пугал настолько, чтобы вздрагивать всем телом.

"Глупости", – девушка зашла в лифт, набрав в грудь побольше воздуха, чтобы не дышать едкими ароматами всю дорогу вниз. Вдавила кнопку первого этажа, удивляясь, что старый расплавленный пластик не заменили до сих пор, а ведь уже столько лет прошло. Даша терпеливо дождалась, когда двери захлопнуться, испытывая легкое напряжение оттого, что задержала дыхание.

Свет в лифте мигнул в последний раз одновременно с хлопком тяжелых металлических створок лифта, после чего кабинка погрузилась в полнейший мрак.

– Прекрасно, – выдохнула девушка, не сдерживая раздражения от отвратительного завершения каникул.

И через мгновение почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Пол словно растворился. "Или провалился ко всем чертям," – подумала бы девушка, если бы не пыталась в своем падении одновременно не умереть от страха и ухватиться за что-нибудь руками.

Тщетно.

Темнота поглощала, словно Даша провалилась в бездонную пасть голодного кита. Любое движение, попытка дотянуться до стены или хоть какой-нибудь за что-то зацепиться – бесполезная трата времени. Сжимаешь кулак, а ловишь только пустоту. Густую, вязкую, обволакивающую со всех сторон.

"Не хочу так", – успела подумать девушка, не представляя, как шахта лифта может быть настолько глубокой. Те полтора-два десятка метров,  что по логике, предстояло падать – казались бесконечностью. Или время застыло, или паника, охватившая девушку, затмила всякие ощущения, позволяющие понять – как долго на самом деле длилось падение.

Но оно закончилось.

Не могло не закончиться.

Резко и внезапно. Не оставляя момента, чтобы зажмуриться от ужаса. Приземление оказалось жестким, выбывающим воздух из легких.

На несколько секунд Даше показалась, что она даже боли не испытывает.

Все так же виновата проклятая пустота, что съела ее, не оставив ничего.

"Не так плохо, как я думала", – на губах девушки неожиданно мелькнула легкая улыбка. И так же быстро губы скривились от испуга, когда до слуха донесся раскат грома, а белая вспышка молнии разрезала ночное небо пополам.

"Где я?!" – Даша резко поднялась, и только после этого ощутила, что падение не прошло без последствий. Мышцы тянуло так, будто их заполнили раскаленным свинцом, и теперь он остывал и становился с каждым мгновением все менее податливым. Голова болела.